Горький вкус любви

       К завершению недели, который означал конец практики в реанимации, Айрин относилась двояко. С одной стороны, хотелось, чтобы все побыстрее закончилось. Забыть ад этих стен, давящую атмосферу, ненужные воспоминания о смерти пациентов. Параллельно сбегая от неизвестных ей чувств, казалось, если больше не видеть лицо Троцкого, то удастся убежать от самой себя. Ведь не придется копаться в голове, что именно она испытывает и почему. Не будет больше бороздящих мыслей, как поступить дальше: каким образом вызвать интерес, симпатию, и стоит ли в это лезть?        А с другой стороны, хотелось, чтобы практика в реанимации длилась бесконечно. Чтобы было достаточно времени разобраться в себе и попытать счастье в сближении с молодым человеком, так как после ее завершения девушка переживала, что странные чувства могут остаться с ней, донимая сильнее. Только вот разобраться в них уже не выйдет, потому что Троцкий останется здесь, в этом отделении, в отличие от нее, которую не понятно куда еще закинет жизнь. Их пути разойдутся, возможно навсегда.        От этих мыслей в сердце неприятно защемило. Настроение стало дряннее. И как назло, последние дни выдались неудачными. Айрин успела несколько раз опозориться перед Богданом. Ей поручили развести антибиотик и заправить капельницу. И тут возникла незадача: плохо ориентируясь в математике, студентка не освоила толком эту тему, которая выплыла сейчас на практике. За что медсестра высмеяла ее при других студентах, мол: «Что за ученики пошли, которые не могут развести лекарство? Как они учились и как будут работать?».        Девушка понимала, что медсестра права, но так же понимала, что в этой сфере работать не будет, поэтому вреда своим незнанием никому не принесет. Да и вообще, учитывая собственную любознательность, Айрин осознавала, что если бы в колледже эту тему объяснили больше одного раза или более детально показали на практике, то, возможно, студентка смогла бы ее все-таки освоить. Почему вместо нормального объяснения и помощи неопытным практикантам их высмеивают, как клоунов в цирке — это в мыслях не укладывалось никак.        Видимо, эта цепочка тянется из детства. Вначале маленькие дети насмехаются над каким-то бедолагой, делая его посмешищем ради забавы. Затем в колледжах создается изгой из-за какого-то несоответствия для того, чтобы продемонстрировать силу, показать, кто тут главный. И на работе, будучи уже взрослыми, ситуация дублируется. Ничего не меняется, все та же картинка, только еще хуже. В детстве не всегда все понимаешь досконально, не осмысляешь поступки до конца, за какие-то вещи с пониманием этого становится стыдно. В юношеском возрасте играют гормоны, делая кровь горячей, затмевая рассудок. Что же правит взрослыми, сформированными другими взрослыми людьми? Кроме банальной жестокости в голову ничего не приходит. Им нравится доминировать, унижать, получать одобрение со стороны, удовлетворяясь боязливыми взглядами в свою сторону.        Айрин еле сдерживала слезы, закусывая нижнюю губу, не успевающую заживать из-за дурной привычки, вызванную частыми стрессами. Если бы не Богдан, наверное девушка дала бы волю чувствам. Хотя из-за него хотелось плакать еще больше. Нужно же было таким негативным образом привлечь его внимание. Молодой человек не вмешивался в обучающий процесс. Несмотря на огоньки в глазах других практикантов, вид у анестезиолога был отсутствующий, словно ему скучно и нет никакого дела до студентки, которую отчитывают.        Но на этом неудачи Рин не закончились. Чуть позже другая медсестра разрешила будущим коллегам попрактиковаться на ней. Ведь сама прошла через этот путь, зная, что особо в больнице такому не научишься. А обычно на работу уже требуют всех с опытом. Откуда же ему взяться? Забор крови с ее венами казался простецкой задачей. У Айрин с отчетливо виднеющимися венами проблем не было. У медсестры вены — рай для студентов. Только слепой не попадет.        И этим слепым оказалась Кара. Как назло, именно в такой момент Богдан находился в палате. Пусть не прям над головой, но его присутствие настолько взволновало девушку, что она промазала и не смогла взять кровь. Медработница ругаться не стала, все понимая, давая возможность попробовать остальным. Несмотря на это, Рин хотелось провалиться под землю, сгорая со стыда. Только, к сожалению, пока она долетит с четвертого этажа до недр, Троцкий успеет сто раз посмеяться.        Однако он не спешил этого делать. А возможно, ему было вовсе не интересно то, чем занимаются студенты на практике. Потому что вид у Богдана был сосредоточенный. Занимаясь своими делами, мужчина даже не повернул голову в их сторону. Но почему же Айрин казалось, что с такими промахами он теперь думает, о том, какая она глупая, не способная ни на что?        После подобного девушке думалось, что ее шансы завоевать молодого человека близились к нулю. Ведь кого привлечет настолько несмышленая девица, коей себя чувствовала Рин. Так и хотелось подойти к нему и спросить: точно ли он до сих пор хочет, чтобы она работала с ними в реанимации? Впервые за эти дни студентка желала испариться отсюда, и как можно скорее, чтобы больше не попадаться Троцкому на глаза, и его не видеть. Пылая от позора, Айрин не знала куда себя деть, выжидая считанные секунды до завершения сегодняшней практики.        Насладиться обществом Богдана не получилось и в последний день. Айрин без какого-либо стыда пялилась на врача, пока тот возился с пациентами, контролируя назначения. Привыкшая оставаться обычно незамеченной, девушка не ожидала, что в очередной раз рассматривания может пойти что-то не так. Тем более когда он находился к ней спиной. — Что? — Резко повернулся мужчина в ее сторону.       Студентка растерялась, едва не проглотив язык. До этого изучение его фигуры всегда оставалось неощутимым, а тут словно Богдан почувствовал ее пристальный взгляд на себе. А может, что-то подобное он улавливал и раньше, но не придавал значения. — Что? — переспросила Рин в ответ, не находя, что ответить на его вопрос, до последнего не веря, что ее словили на горячем. — Я подумал, ты хочешь что-то спросить, — Девушка ощущала пылающий жар внутри, который разгорался с каждой секундой.       Надеясь, что это не отразится в виде покрасневших щек, студентка попыталась вести себя непринужденно. — Нет, ничего.       А что она могла спросить при всех? Замечает ли он ее? Есть ли у него девушка? Как проводит вечера? Есть ли у нее шанс? Чего он ожидал? Хоть вопросов в голове было множество, но банально не было возможности задать даже один. Айрин до сих пор думала о том, в чем же все-таки дело. Возможно, Богдан и вправду заметил ее бессовестный взгляд в свою сторону. А может быть, таким образом сам попытался завязать с ней какой-то диалог? Какие наивные фантазии. Естественно, первое.       Казалось, вскоре ее гляделки заметят все вокруг, не говоря уж о бедном, ничего не подозревающем докторе. И так, благодаря этому короткому разговору, все внимание было устремлено на них. Поняв, что девушка ничего больше не добавит к своему ответу, мужчина отвернулся, как ни в чем не бывало. Из-за этого Айрин расстроилась еще сильнее. Ведь за последние два дня он снова первый заговорил с ней, давая словно шанс ей как-то продвинуться в общении с ним, но Рин его не использовала из-за своей нерешительности.       Почему бы, как в фильмах, не осуществить свои фантазии? Если бы она все-таки решилась задать какие-то вопросы, даже не по теме, никто бы ее не убил. Попытка — не пытка, как говорится. Но, видимо, это все не про нее.       Благо, внимание на себя переняла Наташа, обратившись к анестезиологу по имени, за что тут же получила нагоняй от медсестры, которая высмеяла ранее Айрин. — Какой тебе Богдан? Для тебя Богдан Витальевич, — Девушка скрипнула зубами, ей стало обидно за одногруппницу.       Женщина намного старше Троцкого. Тем более не первый день проводит в реанимации. Что такого, если обратилась по имени? Да, субординация должна быть, но об этом можно было сказать лично Наташе, а не при всех, снова устраивая спектакль, с привлечением зрителей. Кара готова была дать голову на отрез, что если бы медсестра не исправила практикантку, то никто не придал бы этому значения. Тем более мужчина никогда не возражал, если его называли так и обращались на «ты».       Сама Айрин с первых дней, еще не зная, кто перед ней, почему-то начала звать его по имени. Никакого отчества. Да и не знала она его. И не хотела знать. Для нее он Богдан, и точка. Хоть это грело душу. Пусть попробует эта стерва что-то сказать ей по поводу этого, Рин не сумеет смолчать. Слишком важным казалось для нее это. Пока другие одногруппники, ее ровесники, действительно обращались к врачу на «вы», у нее будто были какие-то привилегии.       Да и казалось, Троцкий не тот человек, который собирался возвышаться над остальными только из-за того, что он доктор. Он был обычным человеком, как и все. Поэтому, был ли для кого-то мужчина Богданом или Богданом Витальевичем, пропускалось мимо ушей.       До завершения практики в реанимации оставалось полчаса. Хотелось еще увидеть Богдана, запечатлеть напоследок в памяти черты его лица, каждый миллиметр кожи, каждую мимическую, неглубокую морщинку, каждую родинку на шее. Увы, желаниям девушки было не суждено сбыться, так как мужчина куда-то пропал. В кабинет к старшей медсестре, чтобы забрать дневники с подписью и оценками, Айрин шла на свинцовых ногах, надеясь, что если будет идти медленнее или потянет время подольше, Троцкий все-таки появится в отделении, и студентка увидит его еще раз.       И будто вселенная, прочитав ее отчаянные мысли, подкинула ей шанс. Оказалось, что старшей медсестры нет на месте, и появится она не скоро, поэтому студентам придется забрать свои дневники в понедельник перед распределением в новое отделение. Не такая уже огорченная девушка отправилась домой с надеждой в душе. И даже было плевать, куда их направят дальше. Все мысли занимали Троцкий и желание встретиться с ним.       Айрин представляла, что скажет на прощание ему. А может, все-таки решится на что-то? Например, поцелует его хотя бы в щечку. Все равно уже окончание практики, и опасаться нечего. Выходные за различными фантазиями пролетели быстро. Собираясь с силами, группируя слова в предложения, студентка поднималась по лестнице с одногруппниками, следуя к старшей медсестре.       Специально сделав вид, будто бы у нее развязался шнурок, девушка не спешила заходить в кабинет, пропуская остальных. Ведь у нее была другая цель — личная. Но к сожалению, из проходящего медперсонала в коридоре не было того, кто был нужен ей. Теряя последние крупинки надежды, Айрин прошла вперед немного по коридору, но Троцкого так и не встретила. Возможно, он еще не пришел на работу, либо находится в ординаторской или палате, а быть может, Богдан вообще сегодня не работает.       Узнать это Кара уже не сможет, так как вскоре сюда придут другие студенты, и больше разгуливать по отделению она не сможет. Опасаясь ненужного внимания и лишних вопросов, Айрин вернулась к своим, скрываясь от взглядов в кабинете старшей. Какой парадокс. Со слезами на глазах Рин пришла в реанимацию, с ними же покидает ее. Только причины слишком разные. Удивляясь самой себе, юная особа еле держалась.       Что за несправедливость судьбы? Почему они не смогли забрать дневники в пятницу? К чему это растягивание? Лучше обрубить надежду сразу, чем вот так растягивать ее до последнего, а в конце все равно чувствовать поражение. Ведь все выходные студентка представляла их последнюю встречу, которая в итоге не состоялась. Айрин не хотела уходить из реанимации, несмотря на то, что ей здесь было морально тяжело. Поэтому отделение травматологии не сильно обрадовало ее.       Хотя буквально неделю назад она бы прыгала от радости, ведь главное не реанимация. Как же все быстро меняется. Словно насмешка высших сил, травматология находилась на третьем этаже, прям под реанимацией. Теперь всего один этаж разделял ее с Богданом. Неделя проходила скучно. Её никто не дергал. Сама же она спокойно помогала медсестре заправлять капельницы. Никаких смертей, никаких страшных клинических случаев, напротив, некоторые палаты были наполовину пустые. Но Айрин это не воодушевляло.       Рядом не было человека, который зарядит ее. И будто бы судьба сжалилась над девушкой, все же услышав ее просьбы: в коридоре появился Троцкий. Хотя правильнее будет сказать, что появилась она, так как только завернула сюда, а мужчина спокойно шел, пройдя уже половину. — Привет, — первым поздоровался он, слегка улыбнувшись, но этого хватило, чтобы ослепить белоснежными, ровными зубами. — Привет, — весело ответила она, радости не было предела.       Парень из ее фантазий, которого она уже не надеялась увидеть, стоит сейчас перед ней, а вокруг нет ни одного свидетеля. — Как дела? — Какой примитивный вопрос, но ничего другого ей не лезло в голову. — Отлично. Твои как? Не скучаешь по реанимации? — Ох, как бы Рин хотелось сказать, по кому она скучает на самом деле. — Я хорошо. О нет, мне хватило! Здесь лучше, — По глазам Троцкого было видно, он сейчас снова начнет тему того, что в его отделении лучше, и оно ничем не отличается, поэтому, опередив мужчину, студентка задала следующий вопрос. — А ты чего тут? — К старшей нужно было зайти. Ты решила, уже куда пойдешь работать? — Снова этот вопрос, эта тема.       Неужели у них нехватка кадров? Тогда почему Наташа так суетится заранее, чтобы попасть туда? — В кардиологию, — почти правду сказала Рин: она до сих пор не знала, куда пойдет, но там ее обещали дождаться. — Понятно. Ладно, я пойду. Пока. — Пока, — только и смогла выдавить из себя девушка.       А хотелось его задержать, поговорить о чем-нибудь еще, но все подготовленные вопросы будто улетучились из памяти.       Богдан плохо на нее влиял. Под его магнетизирующими небесными глазами Айрин забывала обо всем на свете, даже о том, что собиралась решиться поцеловать его. Только когда источники колдовства перестали на нее смотреть, с нее будто сошли все чары, и Рин вспомнила, что клялась себе решиться на что-то. Провожая взглядом его слегка сутулую спину, студентка повторяла про себя: «Дура! Позови его. Ну же! Еще не поздно! Никого нет, и дистанция небольшая. Стоит только разомкнуть губы и окликнуть!». Но пока Кара в очередной раз боролась со своими сомнениями и нерешительностью, Троцкий ушел.        Айрин отчётливо помнила, когда видела Богдана в последний раз. Тогда она уже была на практике в терапии, откуда их перевели из травматологии. Конечно, шансов увидеть его она больше лелеяла в предыдущем отделении, ведь они были совсем рядом, разделенные лишь потолком. Но видимо, судьба решила лишь поиздеваться над бедной девушкой. Когда искали добровольца сходить в реанимацию по делу, старавшаяся не привлекать внимание студентка вызвалась сама. Естественно, чтобы увидеть Троцкого ещё раз.        За день Рин поднялась туда два раза и оба раза потерпела неудачу. Как бы она не пыталась крутить головой и заглянуть в палату, его так и не увидела. Огорченная такой неудачей, Кара с грустью покидала травматологию. И тут, будто находясь под методикой «кнута и пряника», терапевтическое отделение подкинуло ей неожиданный шанс. — Так, добровольцы, кто желает из реанимации транспортировать пациента? — раздался неожиданно голос палатной медсестры.       Словно выходя из зимней спячки, Айрин засуетилась, ибо трое студентов уже вызвалось, и упустить возможность она не могла.        Благо, медсестра была не против такому количеству учащихся. Весь путь до отделения девушка готова была молиться кому угодно, лишь бы застать Богдана. Не зря же она вызвалась на это дело. К тому же, на этом отделении её практика заканчивается, а с ней и учёба в медицинском колледже. Айрин с замершим сердцем вошла в палату, боясь не застать объекта своих навязчивых мыслей. Но, кажется, когда она увидела его, то забоялась ещё больше.        Мужчина находился возле пациента у окна. Как ей хотелось увидеть его. Это успокаивало. И вот он стоял перед ней, но, кроме банального «привет», девушка не могла ничего выдавить из себя. Наверное со стороны картинка выглядела слишком жалкой. Чтобы все не было очевидным, студентка сделала вид, что серьезно занята транспортировкой больного. На удивление, Богдан не остался в стороне и помог ребятам. Из-за этого глаза Рин так и косились в его сторону.       Благо, соблазн был недолгим. Айрин показалось, что прошли считанные секунды, как они катили пациента в терапию, покидая стены реанимации. Хотелось обернуться напоследок, но девушка запретила себе это делать. Хватит показывать свою заинтересованность. Если бы у Богдана были в душе подобные чувства, он предпринял бы что-то. А так казалось, сейчас с новыми студентами через неделю при встрече Троцкий даже не узнает ее.       Через две недели последняя практика в жизни студентки благополучно завершилась. Осталось написать аккредитацию, ведь успешно сданные экзамены были позади. И скоро с дипломом Айрин спокойно отправится во взрослую жизнь. Хоть все боялись аккредитации, готовиться к ней было не сложно. Больше пугали. Почти выпускники посещали колледж три раз в неделю, чтобы писать тесты или тренировать практическую часть.       В один из таких дней, пока Айрин собиралась на маршрутку, ей позвонила куратор. — Алло, здравствуйте! — ответила торопясь девушка: еще немного, и она опоздает. — Здравствуй, Рин. Ты сегодня будешь в колледже? — прозвучало на том конце. — Да, конечно, как я могу пропустить подготовку? — Вопрос взволновал студентку. К чему он был задан? — Тут просто заведующая подходила, спрашивала у меня, нет ли студентов, которые еще не нашли работу. Ты ведь еще не приметила ничего? — прежде чем предлагать, уточнила куратор их группы. — Нет. Да и когда бы мне? Все внимание уделено аккредитации, — Про кардиологию, в которой ее ожидали, Айрин смолчала, противясь в душе этому варианту. — Отлично. Тогда после занятий спустишься ко мне в кабинет, хорошо? — Конечно. А что за работа? — не уточнить Кара не могла. Вдруг там совсем не подходящая вакансия. Зачем тянуть резину? Лучше сразу сказать нет, и пусть ищут других. — В санаторий нужна медсестра, — Какое соблазнительное предложение. И почему Наталья Борисовна решила предложить именно ей? Может, пожалела, зная тяжелое финансовое положение в ее семье?       Обычно в такие места все зовут знакомых, а тут неопытных студентов после колледжа — интересно. Но упустить такой вариант Айрин не могла, тем более больница и так являлась для нее каторгой, а мысли про санаторий часто посещали ее голову, только устроиться туда было не так просто. Да и у такой работы был один явный минус — она сезонная. Зимой, конечно, тоже места для сотрудников сохранялись, но ставку прилично урезали. — Спасибо большое, что сообщили мне. Тогда до встречи, — Попрощавшись с куратором, радостная девушка побежала на маршрутку.       Всё занятие, на котором их группа готовилась к аккредитации, решая тесты, Айрин просидела как на иголках. Хотелось поскорее поговорить с Натальей Борисовной. Мозг плохо сосредотачивался на вопросах, потому что все мысли уже были о работе в санатории. Студентка знала примерно, какие обязанности ее ожидают. Поэтому в голове уже прокручивала кадры того, как она будет там работать, и как обрадуется ее мама.       Как только их отпустили, Айрин очень быстрым шагом пошла в кабинет куратора, едва не влетев в него. Так как по телефону они уже здоровались, Рин отдельно поприветствовала преподавателя истории, которая временно из-за ремонта переехала в этот кабинет. — В общем, смотри, Рин, такие вакансии быстро расхватывают, поэтому место уже занято, — Услышав такую новость, девушка больно прикусила губу, едва не упав на рядом расположенный диван. — Как так? Прошло ведь всего несколько часов, — больше не задавая вопрос, — ответ на него был понятен, — а переваривая информацию, пролепетала студентка. — Не расстраивайся. Еще требуется медсестра в стоматологию, там пока никого не взяли. — Да ну, в стоматологию устраиваются еще быстрее, чем в санаторий, — похоже, ее место только в кардиологии, и, как другим, не повезет. Удача никогда не была на стороне ученицы. — Нет, пока место точно свободно. Недавно нашей заведующей звонила директор и попросила рассказать студентам о предложении, — Было видно, что женщина говорит уверенно. — Меня все равно не возьмут, — убежденная в своей неудаче вынесла вердикт девушка. — Что ты такое говоришь? Вообще что ли? Что значит «не возьмут»? Откуда такие выводы? — Слова Айрин сильно возмутили куратора. — Я ничего не умею и не понимаю в стоматологии. Это совсем другая область. — Никто не рождается умеющим. Тебя всему обучат, и будешь спокойно работать. Как можно не попробовать и говорить? — Конечно, Наталья Борисовна была права, но внутренние сомнения были сильнее. — Станут они со мной возиться? Пф! Лучше возьмут опытного, — Кажется, такое поведение злило женщину, и она скоро отхватит. — Нужно сходить туда, поговорить с директором, узнать нюансы, а потом нести такую чушь, — Куратор не сдавалась, что удивляло девушку, ведь другой на ее месте плюнул бы и предложил другому студенту эту работу. — Ну не знаю… Что за стоматология хоть? — Сделала слабую попытку сдаться Айрин, еще держа оборону. — «Качествостом». — Интересное название. Впервые такое слышу, это где? — На Ленина находится, не так далеко отсюда. — Я плохо ориентируюсь и все равно не понимаю, где она находится, — Снова ушла она в панцирь.       Не выдержав, в их диалог вмешалась Олеся Альбертовна. Студентку она любила, поэтому сдаться ей не могла позволить. — Ничего сложного нет. Сейчас в Яндекс-картах я тебе покажу, как туда дойти.       Возражений преподавательница не приняла. Как маленького ребенка, ее полностью снабдили информацией, которой осталось только воспользоваться — благодаря историчке Айрин поняла, где расположена эта стоматология. Название, конечно, ее забавляло, такого она еще не слышала. Обычно это какие-нибудь «Дентал», «Бьюти-мед», «Смайл», а тут — «Качествостом». — Спасибо, я поняла, где это. Схожу завтра, — Последняя попытка отмазаться провалилась. — Никаких завтра - сегодня иди. Время позволяет. Вдруг завтра выйдешь уже на стажировку и начнешь работать, — теперь с ней спорили обе женщины.       Сдаваясь под их натиском и уверенностью, Айрин пошла в этот "Качествостом". Казалось, что Наталья Борисовна — Ванга, ведь примерно все так и было. Несколько дней стажировки, а затем после выпускного и сдачи аккредитации ее приняли на работу. На удивление, студентку дождались. Даже спустя год девушка до сих не верила своей удаче и тому, что теперь она работает медсестрой в стоматологии. Троцкий оказался прав. Хоть тогда Рин думала, что он даже близко не рядом с ее мыслями и вариантами. Он что, Нострадамус? Словно знал итог, и как все сложится.