Горький вкус любви

       Айрин никогда не верила в любовь с первого взгляда. Как и сейчас. Считала это чем-то очень глупым, несвойственным для взрослых людей. Да, еще в подростковом возрасте такое можно было бы допустить. Увидела симпатичного мальчика, поддалась выработанным, определенным гормонам, а потом через две недели благополучно забыла о своей влюбленности. Но не когда тебе уже двадцать лет. Конечно, возраст не показатель.        Можно и в зрелом возрасте влюбиться, как маленькой девчонке. Однако девушка могла разделять свои ощущения, тем более сталкивалась с таким не первый раз. Бывало, нравились парни несколько месяцев, а порой увлечение затягивалось на годы. Обычно, если Рин симпатизировала кому-то, то втягивалась в это надолго. Поэтому новые непонятные чувства пришлись студентке не по вкусу.        Нет. Глупости какие-то. Она не могла влюбиться. Ведь для такого громкого заявления нужно побольше общаться, узнать какая начинка скрывается внутри за красивой оберткой. Понять, какие цели преследует человек в жизни, к чему стремится? Как смотрит на мир? Насколько схожи их взгляды на будущее? Совпадают ли вкусы? Есть ли общие темы для разговоров? И только если большая половина из этого будет соответствовать, можно громко и без стыда крикнуть: «Я влюбилась!»        И то, это после длительного общения, частых встреч, совместно проведенных выходных, долгих разговоров по телефону, когда знаешь человека достаточно хорошо. По крайней мере, истинную любовь Айрин воображала себе именно так. Проверенную временем. Поэтому, когда подруги после нескольких свиданий заявляли, что влюбились, а то и объявляли об отношениях, Рин скептически фыркала в ответ.        А тут сама так опростоволосилась! Вот что Айрин знала о Богдане, чтобы заикнуться о каких-то чувствах? Насколько он хороший человек? Чем занимается за пределами стен больницы? Какие у него увлечения? Может, у него вообще невеста есть, а она тут раскатила губу, как наивная дурочка? Возможно, он разбивает женские сердца, меняя девушек, как перчатки?        Какая любовь? О чем Рин может говорить, не зная о Троцком ничего, кроме имени, фамилии, отчестве. Возраст узнала и то благодаря социальным сетям. Тогда почему стоит, как вкопанная, пожирая его глазами, пока он разговаривает со старшей медсестрой? Айрин понимала, насколько все это неправильно, но не могла ничего поделать с собой. Словно это было сильнее нее.        Студентка даже не допускала мысли как-то познакомиться с ним поближе, словно чувствовала, что у нее нет шансов. Воображение подкидывало вообще устрашающие картины того, как после признания Богдан злорадно смеется ей в лицо, параллельно высмеивая ее перед другими. Да нет. Бред! Человек, прекративший позавчера травлю над ней, не поступит так никогда. Не поступит же?        Айрин запрещала себе чувствовать, но не могла запретить себе представлять что-то, фантазировать, мечтать. Как и сейчас. В том году девушка поцеловалась. Если это так можно назвать. Легкое, невинное соприкосновение губами, не больше. Подруги посмеялись, сказав, что не считают это поцелуем. Что думала по этому поводу сама студентка?        Смотря на нижнюю слегка пухлую губу Троцкого, в отличии от более тонкой верхней, Кара хотела впечататься в них жадно своими. Если бы три дня назад кто-то обрисовал ей такую картину, девушка ни за что не поверила бы в нее. Как и не верила в этот момент себе. Всегда брезгливая, не понимающая, как можно добровольно обмениваться бактериями, не признавая подобного поведения без серьезных отношений, Айрин готова была сорваться с места, схватить доктора за ворот халата, прижать к стенке и впиться жарким поцелуем, который показывают популярные сериалы для молодежи.        Хотелось, чтобы настоящий, полноценный поцелуй произошел именно с Богданом. Ранее ни один парень, даже с тем, с которым она провстречалась немного, не вызывали подобных желаний. Словно Рин находилась в какой-то глубокой спячке. Наоборот, ей было всегда противно представлять нечто подобное. А тут как пить дай, лишь бы поцеловаться с Троцким, хотелось, чтобы он научил ее, как нужно, как правильно, с языком, что для скромной казанской татарки было вообще табу, даже в мыслях. Однако, видимо не сейчас.        Девушка была готова сама быть инициатором. Казалось бы, и никаких отношений ей не нужно. Прежние ограничивающие рамки стали шаткими, грозясь треснуть и упасть на ее голову, погребя под своими обломками. А как же узнать человека? Полюбить? А уже потом спустя время поцеловаться? Словно больше это не имело значения. Хотя, конечно, после подобных действий Айрин, как и любая девушка, мечтала, что Богдан упадет на колени, признается во взаимных чувствах и их пьеса закончится хеппи-эндом.        Вообще, ни для одной подруги поцелуй не составлял таких затруднений. Все целовались свободно, без подобных мыслей. Кто-то даже в двенадцать лет. Почему же это было важно так для Рин? Почему она была так помешана на этом? Строгая мать? Традиции? Воспитание? Мечты девушки? Студентка не знала. При виде Богдана все уходило на задний план. Любовь или похоть?        Ведь молодой доктор вызывал более глубокие чувства. Не испытывая полноценно ни первое, ни второе, Кара не знала, что руководит ею в данный момент. Ей казалось, что она любила, но когда увидела Троцкого, новые ощущения перекрыли старые, и девушка поняла, что не любила до этого. Больше было увлечение, юношеская влюбленность, привязанность. Сейчас чувства были сильнее, ярче.        Но признаться себе в них Айрин не могла, потому что это не правильно. Любви с первого взгляда не существует. Какие-то злые духи или еще другая чертовщина овладела ее здравым рассудком, помутнив его. Как такую правильную девочку, как она, какому-то мужчине получилось скомпрометировать? И ладно, будь ей шестнадцать, было бы не так стыдно. Вроде бы всякие подобные вещи она уже испытала, пережила, заимела опыт на будущее. Но нет.        Богдан будил что-то новое, пугающее, будоражащее все естество. И когда только в ней проснулось это бешеное, неправильное желание? Айрин упустила этот момент, очнувшись тогда, когда уже фантазировала их поцелуй. Еще вчера этих мыслей не было. Или уже были? Кара не могла сложить все в единую, последовательную цепочку. Не могла объяснить, чем зацепил Троцкий. Только то, что это произошло сразу, как только она увидела его. Даже как только ощутила его присутствие своей спиной.        Такие мысли вызывали нервный смешок. Но было чувство, словно она внутренне давно знала Богдана, будто это ее судьба. Глупости, но ничего не поделаешь. Себя не обманешь. Конечно, Айрин не познала его, как человека, но что-то подсказывало, что он хороший. Не занимается криминалом, не обманывает все-таки девушек, не употребляет запрещенные вещества. Или просто хотелось идеализировать его образ? Ведь, кроме него, у нее ничего нет. — Бездельничаешь? — неожиданно появившаяся за спиной одногруппница напугала студентку.        Переполошившись, Айрин быстро юркнула взглядом в сторону Богдана, надеясь, что Наташа не увидела, каким образом именно «бездельничала» девушка. — Да, в палате все спокойно. Вот решила выйти в коридор, а то там такой запах стоит, — в этом Кара не слукавила — у одного пациента загноилась рана, из-за чего даже за пределами палаты стоял тошнотворный аромат. — Я мочевые катетеры промывала, и это уже не вызывает затруднений, как было раньше, — поделилась женщина.        Айрин захватывала история Наташи. Она поступила в медколледж в тридцать пять лет. Многие бы начали возмущаться по поводу учебы в таком возрасте. Но, пережив сложное время, жизнь у женщины только начиналась. Наталья мечтала быть медсестрой, чтобы помогать людям. Казалось, заработок не так заботил ее. Поэтому, чтобы в будущем закрепиться в реанимации, одногруппница уже полгода по личной договоренности ходила на сутки помогать девчонкам, а взамен они обучали ее всяким манипуляциям.        Расстраивало Рин только одно, что Наташе за это не доплачивали, а ведь она выполняла зачастую самую грязную работу, от которой медсестры воротили нос. Положение у женщины было не радужное, приходилось соглашаться на все. Только приходилось ли? Иногда одногруппница рассказывала об этом с теплом. Видимо, действительно помощь больным вдохновляла ее.        Только сейчас до Айрин дошло, что Наталья не первый день в этом коллективе и, возможно, знает что-то о Богдане. Но если она что-то спросит, то выдаст свой интерес. Хотя чего таить, девушки и так были близки между собой. Например, та же Рин знала предостаточно о личной жизни Наташи, и было бы справедливо, если она узнает о симпатии студентки. — Как думаешь, у Богдана есть кто-то? — Кара выдала резко, без подготовки, не решаясь ходить вокруг да около. — Знаю точно, что он не женат. О большем он не распространялся, да мы и не так тесно общаемся, только на медицинскую тематику, — быстрый ответ без мучений порадовал девушку, а вот незнание огорчило. — Ясно, — теперь Айрин не стеснялась так пристально смотреть на Троцкого перед Наташей.        О чем они до сих пор беседуют со старшей медсестрой? Та на удивление под обаянием доктора оставалась какой-то каменной, отчужденной. — А что, понравился наш Богданчик? — ну конечно, куда без этого вопроса? — Угу, только мне ничего не светит, — выдала свои опасения студентка. — Ты не пыталась. Попробуй заговори с ним, познакомься, — Наташе только сегодня удалось договориться с главной медсестрой, и перевестись в реанимацию, поэтому женщина не знала, что отчасти пообщаться у них получилось. — Я стесняюсь. К тому же, он парень, и первые шаги должны исходить от них, а то увидит мою заинтересованность и зазнается, — Айрин только в мечтах могла позволить себе представить, как сама подходит, выступает инициатором, целует Богдана.        В жизни, будучи робкой особой, Рин никогда не приблизилась бы к нему первая. — Ну, тогда наблюдай, вдруг что-то да получится. — Он никогда не посмотрит на такую простую, серую мышку, как я, — увидев осуждающий взгляд женщины, Айрин не стала доводить мысль до конца, запнувшись. — Не говори глупостей. Откуда ты знаешь, на каких он смотрит? — понимая, что одногруппница права, Рин согласно кивнула, надеясь, что это тот самый случай.        Хотя никто не исключал, что Троцкому, возможно, подавай только моделей. Когда молодой врач наконец договорил со старшей и направился в их сторону, дар речи у девушки пропал и вовсе. Во рту внезапно стало сухо, как в пустыне, от чего язык прилип к небу. — Сейчас нужно будет транспортировать пациента на компьютерную томографию. Желающие посмотреть могут пойти с нами.        Айрин не могла сказать, что у нее было великое желание посмотреть на пациента, но упустить возможность поглазеть на Троцкого во время работы, тем более побыть рядом, она не могла. — Да, мы пойдем, — ответила за нее Наташа, понимая, что Рин сейчас и звука не издаст. — Отлично. Тогда спросите у ребят, кто еще хочет пойти. Потихоньку готовьте пациента, найдите каталку, пусть мальчики помогут, я пока возьму нужную документацию, — с этими словами Богдан покинул девушек, направившись в ординаторскую. — Эй, чего зависла? — одногруппница растормошила замершую Айрин — она успела снова устремиться в свои мысли, смотря неотрывно в ту точку, в которой недавно находился Троцкий. — Да так, задумалась, — отмерев, ответила студентка. — Я заметила, — добродушно посмеялась женщина.        В палате выяснилось, что посмотреть на компьютерную томографию хотят все. Возникло волнение — вдруг пустят не всех. Все таки практикантов было немало. В случае чего, Айрин знала точно, что не отступится, не тот случай. В любой другой ситуации ей было бы все равно, только не сейчас. Однако Богдан успокоил студентов заявлением, что получится пройти всем. По крайней мере, он постарается договориться.        Казалось, в это мгновенье Троцкий завоевывал не только ее сердечко, а всех учащихся сразу. Но внимание привлек шум из пустого коридора. Это тащили старую каталку Наташа и Садык — мальчик из параллельной группы, с которым Рин немного успела сдружиться за игрой «4 картинки 1 слово», когда появлялось свободное время.        Богдан помог Садыку переложить больного на каталку, а медсестра отсоединила капельницу, пока студентки укрывали пациента, проверяя, аккуратно ли сложен мочевой катетер между ног, чтобы в процессе транспортировки не травмировать мужчину еще больше. Убедившись, что все хорошо, ребята не спеша выкатили каталку в коридор, создав небольшой беспорядок из пустых кроватей, мешавшие продвижению. — Советую накинуть что-то сверху — на улице не тепло, — с этими словами Богдан оставил их ненадолго.        Действительно, несмотря на май месяц за окном, погода в последние дни подпортилась. Обманчивое солнце не грело, и сильный прохладный ветер забирался под одежду, заставляя съеживаться. Поэтому решение приодеться было разумным. Тем более их легкие медицинские халаты не сильно спасали от прохлады. Это тут, в прогретом помещении незаметно, и даже, наоборот, душно, из-за чего окна вечно нараспашку, но на улице же ждала совсем другая картина. — Наверное лучше накинуть куртку, — сказала Анжела, решившись пойти за одеждой.        Айрин присвистнула в голове. Главное, когда она одевалась потеплее, чтобы не застудиться, над ней хихикали, а тут все стали резко правильными, и это выглядело нормой, без намека на насмешку. Девушка долго решалась стоит ли ей одеться или выйти так в халате, тем более под ним была не тоненькая рубашка. Может, не замерзнет? Но, завидев Индиру с Анжелой в куртках, Рин поняла, что геройствовать не стоит.        А покрасоваться перед Богданом, когда он сам решил утеплиться, выглядело бы вовсе нелепо. Одумавшись в последний момент, когда все уже были одеты, студентка поспешила за своей курткой. Быстрым шагом, чтобы никого не задерживать, Айрин устремилась во вторую часть коридора, скрытую за двойными дверями. Оказавшись возле комнаты, в которой они переодевались и хранили вещи, девушка только протянула ладонь к ручке двери, как та неожиданно распахнулась и она чуть не столкнулась с Богданом. — Ой, а я за курткой, — краснея, произнесла Рин.        Будучи уверенной, что молодой человек пошел за своими вещами в ординаторскую, Айрин явно не ожидала увидеть его тут. На нем уже была больничная куртка, в которой обычно выходят все медицинские работники во двор. Логично, не свои же наряды надевать и пачкать при той же транспортировке больного. Так близко они еще рядом не находились. Стоит сделать всего один шажочек, и девушка окажется впритык к парню.        Что же мешает? Быстрый взгляд прошелся по светло-русой шевелюре, зелено-карие глаза заглянули в серо-голубые — в них пронеслась растерянность, или что-то подобное, что рисовал разум девушки, останавливаясь на пухлых, слегка приоткрытых губах. Затем, от смущения взор устремился ниже, минуя подбородок, осматривая открытую, нежную, белую кожу шеи. Синяя, не застегнутая куртка была велика на Богдане, но это не препятствовало ему выглядеть красиво.        Глаза снова вернулись к губам, делая на них акцент. Как же хочется их поцеловать! До скрежета в зубах, до хрипа в горле. Что мешает ей попытаться? Они здесь одни, никто их видит. Хотя, если Троцкий оттолкнет ее, одногруппники могут что-то заметить, а потом не отмоешься от грязных разговоров. А если он в придачу поднимет шум? Накричит на нее? Подумает, что она невменяемая? Распущенная девица? Черт! Как эти глупые рамки мешают ей, сковывая ноги якорем, несущим на дно, заставляя отказываться от истинных желаний.        Разве когда-либо в своей жизни Айрин совершала что-то не правильное, плохое? Нет. А тут впервые захотела поцеловать парня, третий день не покидающего мыслей, но все это оставалось только недостижимой мечтой. Вдруг кто-то увидит этот безумный поступок? Над ней будут все смеяться. Если в придачу и Богдан, то Рин не выдержит. От представленных картинок возможно сложившийся ситуации целовать Троцкого хотелось уже не так сильно.        Хотелось плакать — парень находился на расстоянии вытянутой руки, возьми да поцелуй и успокойся. Ведь когда еще выпадет шанс? Когда они еще будут вот так стоять близко к друг другу, без свидетелей? Возможно, это вообще первый и последний раз, когда это может произойти, а Айрин вместо действий думает о правильности и последствиях. Понимая, что секундной заминкой вызовет подозрения, девушка, тяжело вздохнув, потянулась через Троцкого за курткой, которая висела на крючке у двери, бросаясь сразу в глаза хозяйки. Даже не пришлось заходить в комнату, только немного потеснить Богдана.        Сердце выпрыгивало из груди, стремясь пуститься в одиночный вальс, оставляя неподвижное, тормозящее тело позади себя. Получая удовольствие от максимальной близости, Айрин, схватившись за куртку, с досадой сняла ее с крючка, отстраняясь с сожалением. Ведь именно сейчас, наклонившись за одеждой, Рин могла одурачить парня, неожиданно схватить того за ворот и притянуть к себе. Или прижать к стенке, чтобы не выскочил в коридор. Хотя если бы он начал сопротивляться и отталкивать девушку, силы были бы не на ее стороне. Но растерянность Богдана могла сыграть на руку студентке.        Однако отсутствие опыта заставило медленно развернуться спиной к Троцкому. Поцелует она сама, ага! Если бы еще умела, смела бы фантазировать, а так — глупые, несбыточные мечты. Это только в фильмах неудачницы заполучают самых крутых парней, сводя их с ума, резко научившись всему на свете. А в жизни жестокие реалии диктуют свои правила. Она даже не знает, как толком целоваться! Не то, чтобы выступать инициатором.        Ну, прижмет Айрин его к стенке, а дальше то что? Невинно коснется губами, испугается и убежит? Вот если бы Богдан сам ее поцеловал. Конечно! Что еще он должен сделать? Проклиная свою глупость, нерешительность, неопытность, Рин вышла к одногруппникам с курткой в руке, не спеша ее накидывать. Внезапно стало слишком жарко — наверное правда нужно выйти на улицу, чтобы чуть-чуть остудиться. Чувствуя, что Богдан идет прям следом за ней, студентка не стала оборачиваться.        Все равно вышли вместе ко всем, а это могло тоже породить какие-то мысли. Так почему бы тогда не поцеловаться? От злости хотелось пнуть стенку.        Пришлось разделиться. Богдан с пациентом на каталке и Садыком пошли к лифту, что был с ограничениями по весу и габаритам, а остальные спустились по лестнице, чтобы встретить их внизу на первом этаже. На удивление, хоть спешки не предвиделось, им удалось опередить их на несколько секунд.        Сосредоточенное, серьезное лицо Богдана манило сильнее. Он был полностью погружен в работу, не отвлекаясь по сторонам, в отличии от нее самой. Ей хотелось подойти к нему поближе, находиться постоянно рядом, но пациент, лежавший на каталке, разделял их, служа препятствием. Автоматические двери разъехались, выпуская медиков на улицу. Ощутимый поток ветра обдал пылающие щеки девушки.        Любование доктором настолько завлекло внимание студентки, что та позабыла о резком спуске, выводящем из отделения. Очень неудобно. И кто только додумался построить такое? Если транспортировать пациентов в больницу не составляло труда, то вывести из нее было сложнее. Как сейчас. Троцкий крепко схватился за поручни каталки, параллельно придерживая изголовье мужчины своим телом. В этом ему помог Садык, не оставаясь безучастным.        Желание облегчить положение Богдана заставило Айрин ухватиться за одну ручку каталки, чтобы на уровне с другими девчонками придерживать пациента, слегка притягивая больного к себе, предупреждая его резкий спуск, который вряд ли без помощи предотвратили парни. Работали сообща, без излишней спешки, резких движений. Ведь если бы кто-то из девушек потянул каталку на себя или, наоборот, ослабил хватку, нагрузка на Троцкого и Садыка возросла бы в считанные секунды.        Студентка вновь оказалась лицом к лицу с объектом своих фантазий. Богдан спускался спиной, поэтому Рин вместо него следила за дорогой позади, чтобы доктор случайно не наступил на что-то, не споткнулся, не упал. Преодолев короткий, но непростой путь, ребята расслабились. Теперь молодые люди спокойно катили больного без женской помощи.        Только сейчас девушка заметила, что ее руки были слегка липкими и засаленными. Почувствовав омерзение, Айрин поморщилась. Непонятно какие ладони обхватывали эти поручни, пачкая своим потом, не смытым жиром после съеденного обеда, или в чем-то похуже, о чем думать вовсе не хотелось. По-хорошему, как их обучали в колледже, все должны были быть в перчатках. Вот именно на такие случаи.        Но, посмотрев на ребят, девушка поняла, что последнее, о чем они тут задумывались, так это о соблюдении правил безопасности. Да и перчатки в больницах всегда были в дефиците. Экономили, как могли, даже ценой здоровья сотрудников, не говоря уже о проходящих практику студентах. Мечтая поскорее оказаться в отделении, чтобы хорошо вымыть руки с мылом, Айрин едва снова не устремилась в грустные мысли, если бы не Богдан.        Порыв ветра слегка взъерошил шевелюру Троцкого, словно хотел нагнать хаос на прекрасную прическу мужчины. Только ничего не получилось, и в этой игре победа была за доктором. Разлохмаченные волосы под потоком воздуха выглядели еще привлекательнее, поднимая уровень милости. Но Богдан вряд ли замечал эту игру ветра. Все его внимание было приковано к пациенту.        В отделении, где находился рентген-кабинет, пришлось немного подождать в коридоре. Индира говорила Анжеле о том, как желает поскорее увидеть процесс обследования, а Наташа смотрела смеющимися глазами на Айрин, передавая без слов послание, что она знает о том, кого хочет увидеть девушка в отличии от напарниц. Получив сигнал от медсестер, студенты закатили больного в кабинет. Каждый пытался как-то помочь пациенту, чтобы транспортировать его на диагностический стол.        Дабы не мешаться — и так желающих было предостаточно, — Рин отошла в сторону, взяв переданное одеяло, которым укрывали больного. Понимая, как некстати нужны сейчас перчатки, девушка горестно вздохнула. Ничего, будет предусмотрительнее в следующий раз. На крайний случай, не пожадничает и купит в аптеке лично, для себя на такие случаи. Многие студенты так и поступали. В инфекции им вообще выдавали на день только по одной паре перчаток. Говорить о том, что это дико и не правильно — было бесполезно. Наверное, иногда лучше довольствоваться малым, так как сотрудники были не в лучших условиях.        Несмотря на малое количество наблюдающих мест в кабинете, где было большое прозрачное стекло, через которое можно было понаблюдать за больным, и компьютер, пространства хватило всем. Кто-то присел на бежевый кожаный диван — такие было проще обрабатывать и протирать, чем если бы он был из другого материала. А кто-то, включая Айрин остались стоять — так лучше видно пациента. Мужчина был уже погружен в капсулу для компьютерной томографии. Правда, девушка преследовала больше личные цели.        Ей хотелось быть возле Богдана, от которого словно исходили манящие флюиды, заставляя находиться в состоянии экстаза. Тот уселся за компьютер, вновь сильно ссутулившись. Казалось, скоро Рин не сможет на это смотреть безучастно. Почему парень не хочет поработать над своей осанкой? Ведь если бы он расправил спину как следует, то даже прибавил бы пару сантиметров в росте.        Девушка с радостью помогла бы молодому человеку с этой проблемой, аккуратно коснулась бы пальчиками его напряженных плеч, огладила бы их, исследуя каждый участок кожи, а затем сжала бы, привлекая к себе, сменяя движения поглаживаниями. Как повезет его супруге. Несмотря на противоречащие взгляды на жизнь, Айрин хотела бы встречать такого мужчину, которого выслушивала бы после работы рассказы о тяжелом дне, усталости, помогая расслабляться.        Все эти мысли были настолько несвойственными для девушки, что на секунду ей стало неприятно от самой себя. За заманчивыми фантазиями их совместного будущего студентка проморгала, когда пациенту провели томографию и на компьютере отобразились снимки исследования, которые тут же принялся щелкать Богдан. Студенты с интересом прильнули к монитору пытаясь понять, что на нем изображено.        Троцкий без затруднений ответил на вопросы, интересующие будущих медиков. Какой же у него притягательный голос! Услада для ушей. Хотелось слушать и слушать, наслаждаться каждым словом, мелодией срывающейся из уст врача. Пока Богдан еще рассматривал снимки, ребята прошли к аппарату, чтобы помочь транспортировать больного обратно на каталку. Рентгенолог подошла к пациенту, интересуясь его самочувствием.        Они вновь остались наедине. От остальных их разделяло большое стекло и дверь. Можно заговорить с ним. Спросить что-то. Только что? По закону подлости в голову ничего разумного не приходило. А, возможно, стоит привлечь его внимание массажем? И опозориться перед всеми? Лучше не придумаешь. Богдан, закончив свои манипуляции, вышел к студентам, оставляя ее одну.        Айрин не знала, последовать за ним или подождать, ведь куртка молодого человека осталась на диване. Но поняв, что пациента уже выкатывают из рентгенкабинета, а Троцкий не собирается возвращаться сюда за вещью, Кара сделала напрашивающиеся выводы, что парень просто позабыл об одежде. Обменявшись парочкой слов и улыбками с рентгенологом, которые иголкой кольнули по сердцу студентки, Богдан уже собирался к выходу.        Какой же он рассеянный: то ли красивая женщина отвлекла его, то ли суматоха в работе сделала таким. Хотелось верить во второе, но Рин знала правду. Покачав головой, девушка взяла куртку, покинув уютный кабинет. — Богдан, — окликнула она его. — Ты забыл.        Протянутую вещь тут же приняли из рук. — А да, точно, спасибо, — благодарность немного смягчила Айрин.        Но хотелось ли ей в будущем быть просто напоминанием в подобным ситуациях, пока парень флиртует с другими? — Дура, — прошипела себе девушка под нос, пока никто не слышал.        Нашла в кого влюбляться! Было очевидным, что красивый, не женатый, молодой доктор в женском коллективе явно не обделен вниманием, возможно, даже чересчур пресыщен и разбалован. Нет, это не любовь, определенно нет! Айрин не могла влюбиться. Это просто атмосфера больницы. Через два дня ее чувства пройдут, как только Троцкий перестанет маячить перед ее глазами. Все забудется, как сон. Только не кошмарный, а волшебный, дразнящий, болючий.