5.
19 декабря 2020 г., 10:05
Агрессивный парень, сидящий на соседнем сидении, выглядит похлеще бомбы замедленного действия. Тот сверлит в сидящем рядом Хенджине отверстие, равное черной дыре.
— Какого черта?! — начинает Сынмин, а Хенджин хмыкает, смотря на часы.
— Ты продержался двадцать семь минут и тридцать четыре секунды, я думал, ты потерпишь до аэропорта.
— Какой аэропорт? Верни меня обратно! Я никуда с тобой не полечу! — Сынмин кричит, не понимая, что ему опять понадобилось от него.
— Я тебе все сказал три месяца назад. Ты — принадлежишь мне, Ким Сынмин. Пожалуйста, не заставляй мне закрывать тебе рот. Я очень устал, просто езжай молча до Кореи, — Хенджин устало выдыхает и потирает переносицу, откидывая голову на кожаные подушки.
Сынмин затихает до Кореи, до пентхауса Хенджина. Дизайн квартиры Ким тогда так и не успел оценить. Все выполнено в китайском стиле, иероглифы и драконы. Сынмин молча идет за Хваном, не издавая ни звука.
— Чанбин забрал твои вещи из Испании и из здешней квартиры.
Сынмин кивает и поднимается по памяти на второй этаж. Комната пахнет свежестью, кровать аккуратно застелена, ни одной складочки. Окна прикрывают шторы темно бордового цвета. Цвет крови. За окном оживленный город, люди спешат домой после долгого рабочего дня. Витрины загораются, приглашая людей на улице заглянуть внутрь. Ким слишком заворожено смотрит с высоты птичьего полета на жизнь, кипящую даже в вечернее время. Солнце, скрывающее за горизонтом, одаряет большое стеклянное здание последними лучами, скользя по телу Сынмина. Ким не замечает, как в комнате он теперь находится не один.
— Нам так и не удалось поговорить с тобой, — Хенджин стоит, засунув одну руку в карман черных брюк. Рубашка, ранее расстегнутая на одну пуговицу, теперь не скрывает груди, а рукава засучены, показывая чернильные надписи и рисунки на руках, — просто знай, что я не собираюсь запирать тебя здесь. Ты можешь также ходить на учебу, гулять с друзьями, но работать ты больше не будешь. Тот район, где ты живешь и работаешь, слишком опасен. Я могу снять тебе квартиру, если ты не хочешь жить тут. А про ужины и походы на мероприятия ты будешь ходить в качестве моей пары. Принадлежать мне — это сравнимо с тем, чтобы быть парой самого влиятельного человека в Корее. Тебя никто не посмеет тронуть.
«моей пары»
Сынмин кидает нечитаемый взгляд на Хенджине и, скрываясь за дверью, ведущей в ванную, напоследок проговаривает:
— Если ты думаешь, что я стану тебе подчиняться, обломись, сука. Никогда.
Хенджин усмехается, смотря уже на закрытую, дверь ванной комнаты, где через буквально несколько секунд, слышится звук воды. Хван подходит к панорамному окну, смотря на вывески магазинов. Все эти три месяца Хван непрерывно работает, лишь изредка отвлекаясь на то, чем занимается Ким в Испании. Вода в ванной затихает, вынуждая Хеджина выйти из комнаты и двинутся к себе в спальню.
Холодные простыни, касающиеся разгоряченной после горячего душа кожи, создают контраст. Сынмин оглядывается по комнате, наблюдая темную обстановку. Видимо, все комнаты выглядят так. Окутывающий мрак тянет Кима в сон, чему тот даже не сопротивляется. Только открывает глаза поздно ночью, резко поднимаясь. Грудь быстро поднимается, хватая ртом кислород. Ким смотрит на свои вновь трясущиеся руки.
Сынмин, будто наяву увидев кошмар, зарывается руками в волосы. Тело все еще немного подрагивает, но потихоньку успокаивается. Ким выходит из комнаты, двигаясь по инстинкту ночного похитителя еды на кухню и сразу заглядывает в холодильник и, не находя там абсолютно ни-че-го, разочарованно выдыхает. Остается надежда только на шкафчики, в которых он и находит спасение в виде кофе и крекеров.
Горячий напиток, держащийся в руках младшего, приятно греет ладони. Печенье быстро исчезает из упаковки, а желудок заполняется. Ненадолго, конечно, но до утра хватит, а там Ким уже поест в какой-нибудь кафешке. Когда печенье и кофе, успешно поглощенные младшим, заканчиваются, Ким убирает все и идет дальше блуждать по квартире.
Дверь в спальню старшего Ким находит случайно, не сразу замечая спящего Хенджина. Лампа, стоящая на тумбочке, рядом с кроватью, освещает лицо парня. Сынмин тянется, чтобы выключить лампу, но его руку успешно перехватывают, притягивая на кровать, а за спиной слышится ровное дыхание.
— Не спится? — хриплый ото сна, голос вновь заставляет тело младшего покрыться мурашками. Сынмин дышит учащенно, а сердце, кажется, вновь собирается выпрыгнуть.
— Если ты собираешься меня насиловать, то я предупреждаю, что буду кричать, — позади слышится хриплый смех, а затем хенджиновские руки оплетают талию Сынмина.
— Если бы я собрался тебя насиловать, пожалуй, я бы сделал это еще тогда, когда мы первый раз здесь встретились, — Хенджин выпускает из захвата сразу же, как чувствует, что Киму некомфортно.
— То, что ты максимум отхватишь, то только насиловать свою руку, — Сынмин хмыкает и уходит из спальни старшего, агрессивно топая ногами по лестнице.
— Господи, еще и недотрога... — стонет Хенджин, переворачиваясь на живот и почти сразу погружаясь в сон.
***
Утренние лучи солнца освещают комнату, падая на щиколотки ног Сынмина. Время давно за двенадцать часов дня, но Ким продолжает спать, потому что до пяти утра провозился в попытках уснуть, никак не забывая руки, которые оплели талию, словно змея. Хван смотрит с удовольствием на эту картину. Младший такой милый, когда спит. Верхняя часть тела оголена, позволяя старшему всматриваться на каждую родинку на теле. Когда Ким медленно открывает глаза и принимает сидячее положение, перед глазами сразу же возникает силуэт у двери. Ким просто сидит пару минут на краю кровати с лицом «загрузка, подождите». А когда реальность резко возвращается, тот резко кидает взгляд на ухмыляющегося Хенджина, который стоит оперевшись на дверной косяк. — Какого черта ты пялишься на меня? Ты что, пялился на меня все утро? — сонный, злой голос, похожий на маленького ребёнка, которого подняли рано утром в школу. — Не хотел тебя разбудить, прости. Я сейчас уеду по делам в центр, дождись меня, я хочу поужинать с тобой вечером. Где-то через час придут уборщицы, дай им убраться, потому что тут давно не убирались. Сынмин медленно переваривает информацию и кивает, собираясь лечь обратно спать до самого вечера, но этому не суждено сбыться. — Кстати, почему ночью не спалось? Сынмин тут же покрывается лёгким румянцем, отворачиваясь, но Хван успевает взглянуть на порозовевшие щечки. — Часовой пояс. — Точно, ты же 3 месяца был в Испании. Совсем из головы вылетело. Ты подумал над квартирой? — Хван наблюдает за Сынмином, который явно не выспался, — спи, обсудим за ужином. Хван собирается уже уходить, как его зовёт Сынмин. — Если ты не против, то я бы хотел жить отдельно. Ты же знаешь, что я могу вернуться в свою квартиру. — Нет, — грубо отрезает Хван, — там водятся Змеи, которые точат на меня зуб, а это значит, что они теперь буду охотится на тебя, потому что ты теперь связан со мной. А про квартиру, Чанбин позже привезёт документы с вариантами, выбери и сообщи ему, — Хван в последний раз смотрит на Кима и удаляется за дверь. Из головы никак не выходит тонкая, шикарная талия Сынмина. Явным недостающим компонентом являются руки Хенджина, которые идеально смотрятся на этой хрупкой талии. Хенджин выдыхает, движется в кабинет за недостающими вещами, и уже через пару минут покидает квартиру.***
Сынмин открывает глаза, когда за дверью слышится звук пылесоса и тихие разговоры. Ким потягивается и улыбчиво стонет от приятного ощущения, растекающегося по венам. Выспался. В дверь тихо стучат, а после слова Сынмина, она открывается и показывается макушка горничной. — Простите, что разбудили, но господин Хван сказал убраться во всех комнатах. — Ничего страшного, я уже не спал, проходите. Ким спускается в главную ванную, посреди которой расположено джакузи. Он снимает с себя всю одежду и ложится в чуть горячую воду. Глаза сами закрываются, а Сынмин расслабляется, растягиваясь по джакузи в полный рост. Через двадцать минут уборка заканчивается, а часы показывают семь часов вечера. Когда Ким вылезает из джакузи, полностью распаренный и удовлетворенный, около двери его встречает постоянная уборщица Хенджина, которая напоминает, что ужин состоится через час. Сынмин заходит в комнату, где на черной, сливающейся со стенами постели, лежит костюм. Он тянется к нему, чувствуя, как глаз немного дергается. Не любит Ким костюмы. Ким расплывается в улыбке, раскрыв шкаф и достав оттуда любимые колготки в сетку. Джинсы находятся быстро, так же как и шелковая бордовая рубашка. Последние штрихи за духами и серьгами в ухе. Ким явно собрался соблазнять кого-то. В дверь стучат, сообщая, что за ним подъехала машина, чтобы отвезти к Хенджину. Ким загадочно улыбается и выходит из комнаты. Пантера идет в наступление.***
— Он убьет тебя, а потом убьет меня, — проговаривает Чанбин, открывая дверь машины около корейского ресторана. Сынмин ухмыляется и движется за Со. Хван переводит взгляд на открывшуюся дверь и застывает, не отрывая взгляда от младшего. Во рту моментально пересыхает, а грудная клетка начинает учащенно подниматься. Красиво. Хенджин сглатывает, и переводит взгляд на на Чанбина, собираясь съесть того заживо, а тот взглядом говорит, мол, я тут не причем. — Привет, — начинает Сынмин, явно довольный тем, что вызвал у Хвана. — На кровати лежал костюм, ты должен был одеть его, — Хван скользит взглядом по слишком открытому вырезу на рубашке, цепляясь за длинную шею и идеальные ключицы. Взгляд скользит на ноги, где через рваные дырки на коленях виднеется сетка. — Не люблю костюмы, тем более, — Ким берет виноградинку и заталкивает ее в рот, сладко облизывая палец, тем самым привлекая внимание Хвана, — это не официальная встреча, — Ким ухмыляется и расплывается в улыбке, слыша тяжелый выдох. Хенджин последний раз смотрит на младшего и полностью погружается в процесс трапезы, редко бросая взгляд на такого Сынмина. Когда ужин заканчивается, а время переваливает за десять часов вечера, они движутся домой. Хван приспускает окно и вдыхает свежий ночной воздух. Спустя минуту на бедро ложится чужая рука, а Сынмин, выгибаясь в спине, тянется к кнопке закрытия окна, смотря только в глаза. Хенджин прикусывает губу и ухмыляется. — Терпение мое испытываешь? — Хенджин притягивает Сынмина к себе за талию, дыша прямо в губы, — не испытывай меня, если не хочешь, чтобы я тебя взял прямо здесь, перед всеми. — Кишка тонка, чтобы показать всем мое тело, — Сынмин подмигивает и садится обратно к себе на место, а Хенджин голодным взглядом скользит по стройным бедрам. Сынмин расплывается в довольной улыбке, когда видит напряжение Хвана. За окном множество магазинов со светящимися вывесками, которык так и манят, чтобы зайти хоть в один. Пентхаус встречает хозяина приветливо, сверкая от чистоты и загораясь множествами лампочек. Ким тут же исчезает в ванной, принимает душ, накидывает на себя шелковый халат и выходит в гостиную, где обнаруживается Хван. Откидывая журнал, Хенджин невольно опускает взгляд на эти ноги, стремительно поднимается и тянет Сынмина в сторону ближайщего кресла. Ким оказывается прижат к креслу, а колено сжимает пах, заставляя закусить губу, то ли от боли, то ли от возбужденности. — Не испытывай меня, Сынмин, —томный голос прямо над ухом заставляет почти прокусить губу, — я контролирую каждую свою эмоцию, тебе просто не вывести меня своим видом. — Я так не думаю. Что же ты сейчас делаешь? — на конце томного вздоха не удается сдержать, потому что колено прижимается чуть сильнее, чем раньше. — Предупреждаю.
