— ты принадлежишь дракону, ким сынмин.

      Глаза не смыкаются, даже тогда, когда квартира в очередной раз разгромлена. Тело дрожит, а в руке пистолет. Сынмин прислоняется лбом к холодному стеклу, смотря вниз, на спящий город. Последние капли терпения иссякли пару часов назад, здесь, под слоями стекла. В голове лишь они. Наркотики. Они помогут, они помогут лишиться этого состояния. Этого беспомощного состояния.       Стекло позади крошится, сообщая, что в квартире теперь еще и Дракон.       — Сынмин, не смей. Не смей вновь браться за эту дурь, — Хенджин осторожно отбирает пистолет из ослабших рук, проведя рукой по щеке.       — Она поможет, — тихо шепчет Ким, дышать вновь становится трудно из-за чего тот падает на колени, даже не чувствуя стекло, впивающее в его ноги, — это единственный шанс, Хенджин. Она поможет, она прекратит это все, — Ким в бреду шепчет, хватаясь за волосы.       — Я помогу тебе.       Хенджин аккуратно поднимает Сынмина на руки, неся в спальню. Осколки от посуды, застрявшие в коленях, исчезает так же резко, как и появились, оставляя за собой неприятный дискомфорт. Хван совсем невесомо, касается губами лба, садясь рядом. Ким моментально в сон проваливается, забывая напрочь обо всем, возможно, завтра, даже не вспомнив о новом, неконтролируемом, приступе.       Хван лишь укрывает еще дрожащее тело одеялом, сам раздеваясь, печатая Чанбину, чтобы отдал приказ, чтобы в квартире Кима к утру не было ни крошечки стекла.       Когда рубашка падает на пол, кровать прогибается под весом, а талию обвивают руки, такие горячие и любимые. Ким жмется ближе, будто единственное, что у него есть - эти руки. Совсем неосознанно шепча на испанском, оставляя Хвана в недоумении от слов. — Sálvame de esto, hace que todo lo haga. Me está devorando por dentro y no puedo luchar contra eso. Sólo tú puedes salvarme.       Сынмин откроет глаза, когда почувствует руки на свое талии, а за окном уже высоко стоит солнце, освещая город и даря тепло. Все бы ничего, но Ким чувствует надвигающую бурю, которая ничего хорошего не предвещает. Кто-то погибнет. Обязательно кто-то умрет. Ким не думает, что этим кто-то может быть он сам.

Три месяца спустя.

      Нескончаемое количество проблем горой навалилось на Драконов. Множество складов успели обчистить, заставляя Хвана буквально рвать и метать. Ким, явно забыв, что такое сон, лишь поглядывает на часы, ожидая новую подгруппу для занятия. Но в дверях появляется главный Дракон. Запирая двери изнутри. Что-то подсказывает, что тот не в духе, что подтверждает опасный взгляд.       — Ты кажется, дверьми ошибся, — Ким лишь бросает на него короткий взгляд, вновь отворачиваясь, продолжая повторять приемы. Когда чужая рука резко сжимает шею, заставляя прекратить все действия, Ким почти слышит как трескается терпение Хвана. Сынмин стоит, лишний раз не двигаясь, потому что, сейчас за спиной, сжимает его шею, самый опасный хищник Сеула.       — А мне кажется, что я пришел туда, — Хенджин рывком разворачивает младшего к себе, дыша в манящие губы, — мне тут птичка нашептала, что ты пропадаешь в зале днями и ночами. Совсем не появляешься дома. Не спишь, почти не ешь, — Хенджин четко проговаривает каждое слово, напирая с новой силой, неизвестной Киму ранее. Дракон смотрит с дикими желанием, неконтролируемым голодом.       — Я.. — Сынмину слова не дают сказать, прижимая лицом к стене, заставляя того больно зашипеть от давления на черепную коробку, — Х-Хенджин.. — Ким больно мычит, когда чувствует пальца блуждающие под свободной футболку, моментально сжимая чувствительную бусинку одного из сосков.       — Объяснишься? — Хван специально делает больно, смотря на выдержку Кима, ждет, когда тот сдастся.       — Я просто.. — конец предложения пропадает в громком неконтролируемом стоне, — я был занят, подготавливая Драконов к внезапной схватке. Прости, — Сынмин тут же чувствует, как рука исчезает с головы, но вторая не торопится покидать желанное тело.       — Я кажется выразился понятно. Что непонятного в словах «нормально питаться и спать»? Может мне стоит наказать тебя? — Хван чувствует, как напряглось тело под его напором, но тот продолжает свои мучительные ласки, — если ты думаешь, что тебе все дозволено, то спешу тебе напомнить, что ты решил подчиниться мне. Забыл? Я напомню тебе, — Хван резким движением вновь разворачивает тело к себе лицом, тут же накрывая губы в грубом, жадном поцелуе. Сынмин лишь впускает в рот чужой язык, позволяя буквально вылизывать все внутри, чувствуя, как одна рука накрывает шею, чуть сжимая, а вторая исчезает стягивая свободные спортивные штаны, — ты принадлежишь и подчиняешься мне. Так, будь добр, следовать моим указаниям.       Хенджин отстраняется от губ, смотря в закрытые глаза. Пальца ложатся на подбородок, заставляя глаза тут же открыть.       — Сынмин, ей богу, я этого не хотел. Но видимо тебе придется преподать личный урок.       Сынмин подчиняется каждому порыву Хвана после той ночи. Для Кима Дракон стал личным наркотиком, тяжелее всех тех, что однажды младший принимал. Сынмин стал зависим от Хенджина.       — Боже, — крик разносится по залу, отскакивая от стен эхом, когда Хван резко наполняет его грубым толчком, врываясь в горячее нутро, скучая по этим узким стенкам, сжимающим его.       Хенджин вновь сжимает шею до синяков, оставляя свои следы, чтобы знали, что это его. Податливое тело едва успевает за темпом Хвана, жадно хватая воздух, которого вдруг стало катастрофически мало.       — Нет никакого Бога, — голос Хенджина стал намного властнее, грубее и ниже. Он лишь одной фразой подчиняет Кима себе вновь и вновь, — есть лишь я, Сынмин. Дракон. Напомни мне, кому ты принадлежишь? — грубый толчок вновь заставляет Кима замычать, закусывая ребро ладони, чтобы слишком громко не вскрикнуть.       — Я принадлежу Дракону. Я принадлежу Хван Хенджину, — Хван с рыком кончает на бедро младшего, помогая тому с собственной разрядкой.       — Умничка, котёнок, — Хенджин откуда то находит салфетки и вытирает все, что натворил, подхватывая уставшее тело, неся в свой кабинет.       Сынмин продолжает ластиться к чужому телу, напрочь забыв про все. Лишь тепло тела, окутывающее его, сейчас волнует. Ким почти покидает этот мир, уходя в царство Морфея, когда чувствует невесомые касания к щеке. Пантера открывает глаза, фокусируясь на Хване, сидящем перед ним на корточках. Глаза выражают непонятные эмоции, нечитаемые младшим.       — Прости меня, я знаю, что иногда перегибаю палку, — Хенджин продолжает осторожно касаться нежной кожи, боясь, что его руку оттолкнут, но Ким сам ластится к прикосновениям, — мне нужно кое-куда отъехать. Езжай ко мне, подожди там, хорошо?       — Это важно? — хриплый голос, остается в памяти Хвана навсегда, как отдельный вид искусства, невиданный еще никому. Хенджин тепло улыбается, касаясь губами теплого лба.       — Да. Я постараюсь закончить быстрее, — Хван уходит, скрываясь за темными дверьми, а Ким даже не замечает, что на старшем далеко не обычный костюм. На нем одет бронежилет, который спасет от шальной пули, вдруг что.       Сынмин приоткрывает глаза, когда за окном сверкает яркий вспышки света, показываясь узорами на небе. Гроза? Капли дождя барабанят по окнам, заглушая и так напряженную тишину в особняке. Ким бросает взгляд на часы, которые показывают, что на дворе глубокая ночь. Хенджин до сих пор не вернулся?       Но как только дверь скрипит, сообщая, что ту кто-то открыл, Ким цепляется взглядом за кровавые узоры на открытых участках кожи... Минхо. Тот еле двигается, но продолжает уверенно идти к Сынмину. Когда тот падает на колени, а глаза выражают искреннее сожаление, Ким вертит голову в неверие.       — Прости...я не смог его защитить, — слова больно врезаются в сердце, которое почти перестает биться, при виде в руке тот самый пистолет, — теперь ты...теперь ты Дракон, — Хо кладет руку на руку Кима, чуть сжимая, игнорируя жгучую боль в плече из-за раны.       Ким, дрожащими руками, открывает дверь в квартиру, тут же оседая на корточки, наконец, не сдерживаясь, громко рыдает. Внутри пустота стремительно растекается по венам, заполняя каждую клеточку. Сынмин кричит, потому что тысячи осколков врезаются в сердце, принося худшую боль в мире.       Его немного трясет, когда тот на эмоциях хватает пистолет, лежащий в одном из ящиков в рабочем столе Хвана. Ким почти не дышит, когда приставляет к своему виску холодный метал. Остается лишь спустить курок и все закончится. Перед глазами вырисовывается его силуэт. Его руки касаются щек, стирая жгучие слезы.       — Ты обещал, что постараешься закончить быстрее, ты обещал вернуться... — Сынмин все кричит, срывая голос, истерика накатывает вновь, — Хенджин, ты обещал мне помочь.. — Ким затаив дыхание, закрывает глаза, сильнее сжимая пистолет в руке.       Выстрел.