— ты принадлежишь дракону, ким сынмин.

      Ким засовывает руки в карманы черных брюк, смотря на ночной город. Рубашка, расстегнутая почти на все пуговицы, колышется из-за ветра, окутывающий Сынмина с ног до головы. Легкие наполняются свежим холодным воздухом, а глаза прикрываются. Дракон зачесывает челку, откидывая голову назад, наслаждаясь, возможно последней спокойной ночью.       Телефон вибрирует, сообщая о пришедшем сообщении.       От кого: Вечно срывающий мне кайф Я нашел их.       Сынмин ухмыляется, отпивая из стакана чуть виски, чувствуя, как горячая жидкость разливается по телу, принося личный кайф. В квартире темно, Ким почти не спит, почти живет в кабинете, питается лишь виски и дурью. Его разум затуманен, а телом правит ненависть и агрессия, скопившаяся внутри. Дракон неконтролируемый, жестокий и кровожадный. И ему плевать на всех, потому что его таким сделали люди.       В глазах горит тот опасный, необузданный огонь, разгораясь, с каждым днем, лишь сильнее. Сынмин просто не хочет его удерживать, полностью отдаваясь ощущениям. А ему нравится, очень нравится приносить боль, которую ему когда-то приносили. Перед глазами этот город, который вскоре станет его. Драконы будут править улицами.       Перед глазами все в огне и он во главе этого пламя. Сынмин делает это ради Хенджина. Он делает все, что когда-то хотел Хван. Он мечтал создать свою империю, свой город. Сынмин исполнит это. Пускай без него, но он сделает это для него. Ким настоящее зло, и лучше не вставать на его пути.       — Как долго будешь там стоять? — Ким отпивает еще немного напитка из стакана, затем ставя его на стеклянный стол.       — Что ты собираешься делать? — Феликс проходит, вставая рядом с главой.       — Подчиню себе весь город, заставлю бояться, — Сынмин переводит взгляд на Ли, ухмыляясь, — а ты будешь править улицами.       — Что ты хочешь этим добиться? — Ликс хочет прочитать по глазами, что творится внутри парня, но не видит ничего.       — Показать, что Драконы не какая-то кучка недоумков. Я заставлю подчиниться, а те, которые не захотят - уничтожу. Только так и можно заполучить власть, — Дракон запрокидывает голову назад, вдыхая свежий воздух вновь, а затем хлопает ладонью по плечу бывшего Змея, — пошли, нас ждет много дел.       Феликс подхватывает зловещую ухмылку на лице и движется за Кимом, понимая, что пойдет за ним даже в самое пекло. Грех не умереть за такого человека.

***

      Ким обводит взглядом собравшихся Драконов и Змей, внимательно рассматривая каждого.       — Я знаю, вы возможно в замешательстве, но, с этого дня, Змеи становятся Драконами. Я собираюсь подчинить себе этот город. И вы мне в этом поможете. Давно пора показать всю нашу мощь, — Сынмин ухмыляется, смотря на Минхо.       — Сынмин, твой брат и..твоя мать, — Хо бросает взгляд на ворота, за которыми находятся его родные.       — Что с ними? — Они мертвы, Сынмин.       Ким мрачнеет и срывается на улицу, где находит труп матери и еле живого Ёнгмена.       — Ёнгмен? Слышишь меня? — Ким сдавливает рану, через которую вытекает кровь, пытаясь хоть как-то остановить кровотечение.       — Он просил передать, чтобы ты готовился, он идет... — хрипит Ёнг, чуть опуская голову, затем окончательно кладя ее на плечо брата, последний раз вдыхая.       — Ёнг? Ёнгмен! —Ким трясет того за плечи, но смотря в закрытые глаза, понимает, что поздно. Он мертв. Последняя ниточка терпения рвется. Ким замечает сжатую ладонь и аккуратно вызволяет оттуда подвеску с флешкой.       Дракон молча встает, тихо идя по направлению своего кабинета. Экран, показывающий данные флешки, отражается в глазах Кима, когда тот открывает первую видеозапись, где видит слишком знакомое лицо, от которого хочет взорваться, заставляет себя забыть знакомые черты.       Кулаки сами сжимаются, замечая Сихвана, стреляющегося прямиком в Хвана. Тот скалится в камеру, что-то шепча умирающему Хенджину. Когда Ким выходит из кабинета перед ним предстает его ребята, окружившие Акул.       — Хочешь знать, что я прошептал ему тогда? — Кан ухмыляется, замечая Дракона, наблюдая за пустым лицом, без единой эмоции, — твоя шлюха не вынесет твоей смерти и сдохнет так же от моих рук, — Сихван смотрит внимательно, не замечая ничего.       Сынмин наконец бросает на него свой взгляд, затем начиная громко смеяться. На лице появляется ухмылка, а в руке пистолет.       — Я никогда не прощаю, если трогают моих родных, сукин ты сын, — Ким направляет пистолет на Сихвана, снимая с предохранителя.       — Шлюха Хенджина оказалась сильнее, чем я предполагал. Что же, ты, на наркотики подсел? — Кан видит, как злит Дракона, но продолжает изводить, доводя до неминуемой точки.       — Очень интересно наблюдать за тем, как ты, предав того, кто однажды спас тебя от смерти, пытаешься чего-то добиться, — Сынмин хмыкает, кладя указательный палец на курок, — не умер тогда, умрешь сейчас.       В помещении начинается перестрелка, пули Кима влетают точно в цель, заставляя упасть. Но, когда в Дракона влетает пару пуль, тот сам еле держится, чтобы не упасть. Но уверенно идет к Сихвану, чтобы добить.       — Ты не Ким. Ты не как твой отец, — хрипит Акула, смотря на смеющегося Сынмина.       — Я Хван Сынмин. Я чертов Хван, — Сынмин поднимает руку, показывая безымянный палец на котором красовалось золотое кольцо, — я муж Дракона. Не тебе ли знать, что делают с тем, кто тронул кого-то из приближенных Дракона, — Сынмин выпускает контрольную пулю в лоб, почти сразу выбрасывая пистолет, потому что равновесие теряет, падая на колени.       Перед глазами плывет, руки дрожат.       — За тебя, Ёнгмен, — Сынмин улыбается, отключаясь, ловя глазами знакомый взгляд. Темнота, окутывающая его, поглощает, выбираться не хочется, здесь хорошо, здесь нет боли.

Канарские острова, Испания

Два года спустя.

      Теплый, дневной ветер, колышет легкие занавески, заставляя нагое тело потянуться. Глаза открываются, а блаженная улыбка на лице не знает границ, когда чувствует лучи, греющие его тело. За окном давно за полдень, но волны уже больше средних. Звук океана, любимый звук Сынмина с того момента, как тот перебрался в Испанию. Старые раны, медленно заживают, лишь иногда принося легкую боль.       Как только Ким хочет встать, тот чувствует, что его талию обвивают чужие руки. Сынмин медленно переводит взгляд на мирно спящего Хенджина. В голове еще не точно прогружаются черты лица. Он не знает, сколько смотрит вот так, даже не прикасаясь, боясь, что иллюзия исчезнет. На глазах застыли слезы, а старые раны начинают кровоточить.       Глаза медленно открываются, и Ким забывает как дышать, потому что рука накрывает его щеку, стирая скатившуюся слезу.       — Не плачь, — голос хриплый, такой какой был до того, как его начали забывать, — прости, я заставил тебя слишком долго ждать.       Сынмин резко вскакивает с кровати, не веря своим глазам и ушам. Перед ним Хван Хенджин. Живой и невредимый. К горлу подступает немой крик, а слезы уже нельзя остановить.       — Ты не мог спустя столько времени вернуться... — Сынмин отшатывается от приближающейся руки Хвана, врезаясь в стену.       — Сынмин, пожалуйста, дай прикоснуться к тебе, — Хенджин осторожно касается рукой щеки, пытаясь утереть слезы, — прости меня, я очень задержался, — Хван соприкасается своими губами с губами Кима, нежно сминая.       — Я через такое прошел, а ты... не был рядом.. ты бросил меня! — кричит Ким, отталкивая от себя Хенджина.       — Прошу, прости меня, котёнок, — Хван хватает Кима за запястье, притягивая к себе, зажимая в объятиях, — я всегда был рядом. Я все знаю и все видел.       — Где же ты был, когда умирал от ломки в твоей квартире? Где, черт возьми?! Я чуть не умер, когда узнал, что тебя убили... — Сынмин утыкается в чужую шею, вдыхая любимый запах.       — Я бы никогда тебя не бросил, — Хван целует в макушку, ждет, пока привыкнут к теплу родного тела, затем заставляя смотреть в глаза, — если и умирать, то только с тобой, — Хенджин вновь накрывает чужие губы своими, медленно целуя, закрывая глаза.       Сынмин первый отстраняется, смотря в глаза напротив, молча утыкась в шею, сильнее сжимая руки на плечах, боясь вновь отпустить.       — Обещай, что больше не оставишь меня.       — Никогда, никогда тебя больше не оставлю.