Travology

Когда раздается звон колокольчиков над дверью лавки, Чонгук вздрагивает. Ох, он вновь всю ночь просидел над зельями, а теперь силится не заснуть ровно на рабочем месте. И как бы он не ругал сам себя на следующий день, упорно возвращается к затеянному ночью. Этой ночью он варил приворотное зелье, затем разливал его по бутылькам и, в конце концов, клеил красивые этикетки розового цвета на толстое стекло. Довольно энергозатратное зелье, но очень популярное, от чего его и сгребают с полок в первые же дни. Чонгук его рецепт знает назубок, разбуди глубокой ночью и спроси — до конца не проснется еще — каждый ингредиент по порядку выболтает, да в довесок еще и пошаговый процесс приготовления объяснит. Вот и сейчас напуганный и совсем растерянный, подскакивает да шептать начинает. — Листья малины, цветки календулы, шиповник, тмин…—шепотом, пока глаза широко открытые выискивают гостя. — Добрый день. —раздается совсем рядом, пугая ведьмака. Чонгук живо переводит глаза в сторону, встречаясь с изучающим взглядом разноцветных глаз. Вот диковинка какая! Правый глаз — рубин, левый — сажа. Зельевар бесконтрольно приоткрывает рот в глухом «о». Человек напротив растягивает губы в самодовольной ухмылке, определенно наслаждаясь вызванной реакцией. Чонгук сбрасывает марево, откашливается неловко, разрывая зрительный контакт. — Здравствуйте. —наконец, обретает дар речи. Мягкий тон и попытки избежать чужой немигающий взор. — Чем могу быть полезен? —бормочет едва слышно, щёки отчего-то заливает нежный румянец. — Будет замечательно, если у вас имеется волчий аконит. —тягучий голос обволакивает смущенного юношу, а прикованный к нему взгляд только ухудшает и так шаткое положение. — Д-да, —голос срывается, он закусывает нижнюю губу и глазами бегает по стеллажу напротив, пытаясь скрыть заметный румянец. Он торжествующе выдыхает, стоит взгляду упасть на приклеенную к полке надпись «волчий аконит». — Вас интересует чистый аконит или готовое зелье? —уже более спокойно спрашивает, стоит ему оказаться у полки и начать перебирать пальцами уже наполненные аконитом, мешочки. — Чистый. Волки что-то больно зачастили, пора бы прибрать к рукам пару наглых шкур. Заодно и ковер сделаю, давно хотел. —буднично бросает мужчина. Чонгук замирает в ужасе спиной к покупателю, а его пальцы начинают страшно дрожать вместе с коричневым мешочком, завязанным бечёвкой, в них. Не секрет, что если хочешь убить волка — прибегни к акониту. Это запрещено в их обществе, но аконит все так же продается, так как используется во многих различных зельях, настойках и лечебных отварах. Волчий аконит десятки лет не используют для столь мерзких целей, как отрава, ради убийства. Мужчина дергается, замечая реакцию зельевара, и начинает размахивать руками в отрицательном жесте, не смотря на то, что юноша стоит к нему спиной и, очевидно, не видит. — Это была неудачная шутка. —взволнованно добавляет тот. — Боже, я прошу прощения, я беру его как обезболивающее. —и Чонгук слышит облегченный выдох, когда его напряженные плечи опускаются. А затем и видит виноватую улыбочку вместе с совершенно бесстыжими глазами. Его удача, что он знает о обезболивающей роли аконита, иначе бы Чонгук выгнал этого шутника взашей. — Больше так не шутите. —строго бурчит травник и смело продолжает смотреть в чужие глаза. — Если бы я когда-либо узнал, что через мои руки была куплена чужая смерть — никогда бы себе этого не простил. —он, наконец, опускает взгляд на прилавок, за который успел зайти и, колеблясь долю мгновения, кладет мешочек на стол. — С вас пятнадцать золотых. —мужчина смущенно почесывает затылок и подходит вплотную к прилавку с другой стороны. — И…—мужчина запинается, заглядывая в глаза Чонгука. — Что-то от бессонницы? —травник мягко улыбается, оттаивая, и кивает, выходя из-за прилавка и уходя в глубь лавки, куда-то между численными стеллажами. — Хорошо, —начинает, стоит ему оказаться вновь за прилавком, пред очень внимательно слушающим мужчиной. — это снотворный отвар. Нужно добавить чайную ложку в воду, размешать и выпить перед сном, подействует в течение десяти минут, так что лучше не временить с укладыванием в кровать. — Что случится, если переборщить с дозировкой? —любопытствует. — Ничего смертельного, —застенчиво улыбаясь. — сон продлится дольше привычного, если выпить слишком много — проспите день. — Прилично, —цокает, задумываясь. — хорошо, я беру. —вперивается взглядом в бедного зельевара и обольстительно улыбается. — А откуда знаете? —глупый вопрос, учитывая то, что Чонгук стоит за прилавком. Но травник всё равно едва заметно улыбается. — Сам варил. Все вместе — двадцать пять монет. —мешочек монет падает на прилавок, пока длинные пальцы загребают покупки. — Хорошего дня, будем рады вас видеть еще. —кидает в спину Чонгук, крохотно улыбаясь. Мужчина ровно перед дверью оборачивается через плечо и белозубо улыбается. — До встречи, ведьмочка! Чонгук шокировано смотрит в одну точку, где еще мгновение назад был вампир. Черт возьми, он не распознал вампира, пока тот сам не продемонстрировал клычки. Вернее длинные, белоснежные, острые клыки. Да еще и ведьмочка. По-хорошему, Чонгук должен разозлиться, но он не испытывает ничего, кроме растерянности и смущения. — Ты что, действительно только сейчас понял, что к нам захаживал кровосос? —раздается насмешливое откуда-то с полки над травником. — Я…возможно? — Господи, да он буквально нам всю лавку провонял своими вампирскими феромонами. Можешь не ждать сегодня Хосока, волчара вряд ли сможет здесь находиться хотя бы минуту. —продолжает ехидничать черный кот. — Боже, Юнги, прекрати шпынять Хосока даже тогда, когда его нет рядом. —цокает языком, присаживаясь на край мягкого кресла. — Иногда мне кажется, что без меня ты, наивная душа, не проживешь и дня. —бормочет фамильяр, одновременно спрыгивая с полки на прилавок, а затем прямо на колени травника. — И я тебя люблю. —вздыхает, почесывая угольного кота за ухом.