Travology

Чонгуку нравилась предновогодняя суета и всеобщее приподнятое настроение. Колокольчики над дверью лавки нескончаемо звенели, люди всё шли и шли, широко и искренне улыбались, поздравляли с наступающим, скупали все нужное и не нужное, и, в конце концов, щедро сыпали монеты в стеклянную банку с надписью «на вкусности пушистику». Чонгук нескончаемым потоком благодарил, неловко улыбался и очень-очень мягко желал волшебных праздников. В воздухе витал терпко-пряный запах сезонных трав, мандарин и, конечно же, хвои. И если травы были на совести зельевара, а мандарины на предприимчивом фамильяре, то ель приволок до неприличного довольный Хосок. Чонгук не очень то и жаловал такое применение некогда живого дерева. Ему было жаль. Но волк сердечно заверял, что деревце, упавшее во время сильной метели, буквально спас. В придачу заверил, что в следующем году выдумает что-то невообразимое и не менее праздничное без жертв, в виде деревьев. Травник махнул рукой, про себя прося прощения у насыщенно пахнущей лесом и свежестью, ели. Лавка, в преддверии праздников и недовольной троицы самых дорогих для зельевара, закрывалась на два часа раньше. Хосок, принявший истинный облик, свернулся калачиком и грел шкуру прямо у камина, Юнги, в человеческом виде, довольно улыбался и считал честно заработанные монеты из банки. Или, не совсем честно. Хитрец впихнул банку на самое видное место, пока не видел хозяин и, свернувшись черным пушистым клубком, жалобно строил круглые глазки каждому покупателю, стоило тому подойти к прилавку. Чонгук, когда заметил уже на половину заполненную банку, строго зыркнул на наигранно раскаивающегося виновника шалости. Но убирать не стал, покупатели шли нескончаемым потоком, потому он был сосредоточен на заинтересованных людях. Только улыбался неловко, когда в банку сыпались монеты. — Ну что, наглая морда, объясняйся -обращается к фамильяру травник. — Или вернее будет, пушистик? –Хосок прыскает на фоне. — Это бизнес, я предприниматель. –гордо вскидывает темную голову Юнги, но немного сжимается под взглядом своего хозяина. — Давай пятьдесят на пятьдесят. И вообще, я же не кошачий корм покупать буду, а, например, как сегодня, мандарины. –и сыто облизывается. — Давай так, мой пушистый друг, я спускаю тебе с рук такой заработок, но ты отплатишь мне. В подсобке уже более шестидесяти колб с отварами и зельями, которые нужно разобрать и разложить по полочкам в лавке. Сокджин давно просил передать ему некоторые экстракты. Ах, точно, еще аккуратно разложить по местам то, что разворошили покупатели. Справишься? — Даже во времена инквизиции не было таких пыток. –строит страдальческое лицо фамильяр. — По-хорошему, это твои прямые обязанности. –не сдерживается Хосок. — Блохастых не спрашивали! –язвит в ответ, уже перевоплотившийся в кота, Юнги. — И нет у меня никаких блох! –в сердцах кричит оборотень и добавляет более тихое и обиженное: — Я их уж как полгода вывел. Чонгук лишь потирает кончик носа, пытаясь скрыть снисходительную улыбку. В конечном итоге, он пропадает меж стеллажами, отрешено наводя порядок на полках. Вдруг до слуха зельевара доносится чарующий звук перезванивания колокольчиков, но тот не торопится выходить, доверяя заблудшего гостя Юнги и Хосоку. Через какое-то время он выглядывает из своего укрытия и мысленно подмечает, что след гостя давно простыл. Он молча возвращается к делам насущным.

✨

Незаметно сумерки опускаются на, покрытую пушистым снегом, землю. Травник давно уж расправился с разбросанным товаром и принялся за подсобку. Все же хорошо, что он начал раньше заканчивать, давно отложенные дела требовали времени и сил. Звон колокольчиков привлек его внимание и он, удивленно вскинув брови, вышел в зал. На пороге застыл вампир, с непривычным румянцем и красным носом. Какое-то время они смотрели друг на друга, Чонгук тонул в необычайно разных глазах. Мужчина пред ним был абсолютно уверенным в себе, безумно властным, с окружающей его подавляющей аурой. Но то был его мужчина, потому Тэхен вмиг расплылся в мягкой улыбке, с нежностью в глазах, распахивая руки в приглашающем жесте. Юноша, не теряя и секунды бросился в сильные руки, в момент утопая в теплых объятиях. Над ухом послышался довольный смешок, а затем на виске отпечатался сладкий поцелуй. — Привет, маргаритка. –прошептал темноволосый мужчина в макушку. Чонгук пробормотал что-то неразборчивое и прижался ближе. — Соскучился? –игривое. — Вскоре забуду, как ты выглядишь. –обиженно проворчал. Тэхен же поднял его лицо за подбородок, какое-то время, всматриваясь в его глаза с непроницаемым лицом и, наконец, припал к мягким губам. Чонгук в этих руках и чужой любви таял. — Следи за словами, маргаритка, иначе договоришься, и я от тебя отлипать не буду. –проворковал вампир и ласково убрал прядь отросших каштановых волос за чужое ушко. — Жаль, что это лишь пустые угрозы. –пробубнил и припал к родной ладони своей щекой, потираясь. Приласканный и разнеженный, он был больше похож на несмышлёного мальчишку, рядом с Тэхеном, а не могущественным потомственным зельеваром и вечно собранным травником. Но чары эти действовали в обе стороны и людской кошмар, повелитель ночи, был больше схож на щенка, которого окутали любовью. — Как прошел твой день, о, Великий? –язвит Чонгук, стоит им оказаться на кухне. — Перестань, язвочка. –прозвучало ласковое в ответ. — Навестил сегодня поместье графа Ким Намджуна, украл у него обещание приехать в гости. Встретился с его женой, кажется, она совершенно не стареет. — Разве она не была твоим близким другом? –поддерживает разговор, параллельно пытаясь ставить чайник с крепкими руками на талии. — Более того, думаю именно эта парочка заразила меня, а после и я тебя. –доверительно сообщает на покрасневшее ушко. Чонгук хохочет. — Чем же, если не секрет? — Знаешь, не часто встречаются союзы как мы. Или, как в случае Намджуна, вампир и русалка. –заостренный подбородок размещается на широком плече травника. — В этом есть определенный шарм, -начинает он, слыша, как активно угукает Ким в согласии. — И вовсе, неужели кого-то еще волнует чужой выбор? –возмущается, поворачиваясь к сытому мужчине лицом. — Любовь не имеет границ. — Как тебя можно не любить, ведьмочка? –мурлычет в ответ и зацеловывает алые уста. — Мерлин, в этом доме даже на кухню сунуться без психологических травм нельзя! –в сердцах вопит фамильяр. — Уж лучше смотреть, как волчара за собственным хвостом крутится, чем вот это… — Котик, тебя так смущает чужая любовь? –фыркает Тэхен, принимая правила новой перепалки. В ответ он слышит, как фырчит покрасневший Юнги и ловя неодобрительный взгляд Чонгука, пресекает чужую ответочку. — Маргаритка, я заходил сегодня, но мне пришлось уйти, чтобы кое-что принести, хочешь посмотреть? –травник активно кивает и дает себя увести, на выходе из кухни тормозя напротив Юнги и ласково поглаживая его макушку. — Солнце, заваришь, пожалуйста, чай на всех? –мягко воркует Чон. — Конечно. –спокойно соглашается. Фамильяр всегда поддается этим рукам, этому голосу и всему Чонгуку в целом.

✨

— Хорошо, что же, -Тэхен неловко мнется, совершенно не смахивая на кровожадного монстра. — Я много лет не доставал их, так что не серчай, очень давно их мне подарила бабушка и они для меня, безусловно, драгоценны. Чонгук удивленно вскидывает брови и крохотно улыбается, мягко потирая подушечками пальцев чужую холодную ладонь, в поддерживающем жесте. Он, с позволительного кивка вампира, присаживается перед большим, старым на вид, сундуком темно алого цвета. Его ладони уверенно тянутся к крышке, несмотря на небольшую дрожь. Стоит ему приоткрыть сундук, как Тэхен, незаметно для остальных, неуверенно поджимает губы. Чонгуку на глаза попадаются аккуратные свертки из пергамента, интерес заполняет его и он, не томя и секунды более, берет первый попавшийся сверток в ладони. Пергамент разматывается, а в глазах травника замирает восторг. Невероятно красивая, раритетная стеклянная елочная игрушка в виде лилии. — Ух-ты. –с придыханием констатирует он. — Что? –Тэхен оказывается близ его лица в мгновение. В его глазах интерес и неуверенность. Чонгук улыбается. А затем чмокает вампира в кончик носа, где по везению, оказывается родинка. — Очень красиво, Тэ. Спасибо. –названный расплывается в счастливой улыбке и аккуратно взяв чужие запястья в свои руки, зацеловывает румяные щёчки. — Вы настолько сладкие, что у меня скоро кое-что важное слипнется. –бормочет мимо проходящий Хосок, при этом мягко улыбаясь. Чонгук отлипает от родного тела и громко кричит: — Юнги, солнышко, иди сюда, мы будем наряжать елку. –он кидает взгляд на Хосока и более тише добавляет: — Чего стоишь, ты тоже участвуешь. Начинают они втроем, среди стеклянных игрушек находятся необычные экземпляры, большинство раритетных украшений представляют собой обычные шары, разных цветов и рисунков. Но попадаются интересные игрушки, в форме разнообразных цветов, что невероятно сильно нравится Чонгуку, от чего он постоянно повторяет, какой же молодец Тэхен, какая хорошая у него бабушка и, естественно, какой умница Хосок, притащивший ель. А найденная Тэхеном стеклянная маргаритка висит на самом заметном месте, от чего из груди вампира чуть ли не урчание вырывается, под аккомпанемент смущенного бормотания травника. Юнги, входящий в зал, поражено выдыхает, смотря на когда-то обычное деревце с затаенным обожанием. Эти кругленькие игрушки так и манят его кошачью натуру. Но сначала он ставит поднос с чашками, сахаром и песочным печеньем на журнальный стол, а уж после этого буквально припадает к еле, не трогая, но чуть ли не носом возя по ярким игрушкам. Выглядит довольно комично. Заканчивают они все вместе, под тихое напевание Чонгука. В результате, Тэхен и Чонгук, на пару отходят к столику и берутся за душистый чай, вампир, не сдержавшись, озвучивает: — Здесь есть определенная кружка для меня? Или в этот раз без яда? –насмешливо вскидывает он брови под строгим взглядом зельевара. — Я туда плюнул, приятного чаепития, не подавись. –не отлипая от синей стекляшки, представляющей собой тюльпан, артачится фамильяр под глубокий смех Тэхена. — Люблю я, знаете, эту семейную атмосферу. –фыркает Хосок.