Travology

Юнги ревновал. Жуть, как ревновал. Каждая встреча с Джином была пыткой и мучением, вовсе не потому, что целитель не бросал попыток в любой миг, совершенно неожиданно, пройтись ладошками по пушистым бокам кота. Это, безусловно, раздражало, и пускай Юнги мурчал, стоило поймать хитрющий взгляд Чонгука на себе, сразу же цапал разгулявшегося Сокджина за запястье. Он не выпускал когтей, но удивленный вскрик целителя доставлял удовольствие из раза в раз. Вернемся к началу, Юнги был довольно ревнивым, по сути своей, и это было оправдано — никого ближе и дороже Чонгука у него нет, не было, и быть попросту не может. Цель существования фамильяра, как такового, — магическая помощь волшебнику. И Чонгук являлся Его волшебником. Только его. И если кот кое-как принял Хосока, то одного конкретного пушистого говнюка не собирался. Чимин был всеобщей прелестью: ласковым и нежным, умницей и милым. У Чимина была кличка Бергамот до того, как его нашел Джин. Но Сокджин был против кличек, потому он разузнал настоящее имя юноши при первой же возможности. К слову, в тот момент, Чимин выбрал своего волшебника. Юнги был наслышан о тяжкой доли фамильяра, он до Чонгука тоже был не в тепличных условиях. Многие одинокие фамильяры скитаются всю жизнь в своей волшебной форме, то бишь в форме животного, многие отыгрывают роль домашних питомцев. И, быть может, Юнги бы пронялся жалостью к молоденькому фамильяру, но тот упорно лез к Его травнику, каждый чертов раз, когда они встречались. И, только подумайте, Чонгук в ответ ласково гладил шерстку и тепло улыбался. Юнги из вредности называл Чимина — Бергамотом, но тот, к несчастью, совершенно не обижался, или же делал вид. Потому нервное дергание хвостом и испепеляющий взгляд фамильяра не становится чем-то неожиданным, стоит ему зайти в людском облике в гостиную и застать следующую картину: измотанный Чонгук, заснувший в, даже на вид, неудобной позе и наглая, сонная морда, что сидит прямо на медленно вздымающейся грудной клетке травника. Кажется, Чимин чувствует направленный на себя тяжелый взгляд и поворачивает мордочку в сторону Юнги. Он медленно промаргивается, и Юнги прекрасно осведомлен, что это знак доверия. Возможно, это немного унимает его пыл и он, сжав губы до побеления, разворачивается и уходит обратно на кухню, где Сокджин задумчиво просматривает страницы книги. — Не злись. —как бы между делом говорит Джин, перелистывая страницу. — Откуда ты…—пораженно вскидывает брови фамильяр, но прерывается, стоит заметить ухмылку целителя, который все еще не поднимает взгляд от книги. — Черт с тобой, я не злюсь. — Крошка, —он вперивается в кота знающим взглядом. — У тебя такое лицо, будто ты лимон проглотил. Чонгук беспокойно спал и тебе требовался отдых, потому Чимин подпитал его своей положительной энергией. — Ладно. —Юнги поджимает губы, чувствуя вину и признавая свою дурость. С Джином всегда так, он может заставить чувствовать вину, ничего и не сказав по сути. — Я…Я очень люблю Чонгука. — Я знаю, котенок, и он тебя. Не забывай, что ваша связь несравнима. —кивок фамильяра в согласии. — Хорошо, что же, я кое-что выяснил, пусть мы и замедлили действие яда, но это ненадолго, нужно скорее действовать, иначе, чую, Чонгук не простит смерть этого ребёнка Ночи. — Поразительно, как ты умудряешься называть ребёнком существо, возраст которого превышает наш всех вместе взятый. —хмыкает. — Я слушаю. —голос фамильяра враз приобретает серьезность. — Нам понадобится корень горицвета, он должен прогнать весь яд по крови, мало приятного, но вербену выведет. — Кажется, весной мы ходили собирать его к горам, он ведь ядовит? —хмурится фамильяр. — Брось, котенок, добрая половина медицинских трав ядовита. —ухмыляется целитель и внезапно поднимается, откладывая, но не закрывая книгу. — Стоит поспешить, отвар варится на протяжении четырех часов. — Тогда начнем прямо сейчас. 🌿 Чонгук щурится, до победного не размыкая веки, но солнечный луч направлен точно в его лицо, он чувствует, как греется его кожа под светом и все же сдается. А перед слезящимися глазами открывается вид на мягкий сверток на его собственной груди. На губы моментально просится улыбка. Рука бесконтрольно зарывается в лоснящийся разноцветный пух, но Чимин не просыпается, лишь в удовольствии поддергивает усами. В памяти проносится отрывок из детства, когда чонгукова бабушка рассказывала о народной аксиоме: трехцветной может быть только кошка. Но Чимин трехцветный кот, и, сказать честно, это лишь малый пример того, как сильно ошибались люди со своими поверьями. Травник хмурится, все больше погружаясь в себя, но Чимин, будто почувствовав чужое состояние, просыпается, внимательно всматриваясь в юное лицо. Чонгук отвечает таким же взглядом, и гляделки могли бы продолжаться вечность, если бы на подлокотник дивана вдруг не запрыгнул черный кот. О, Чонгук знает этот взгляд, но не спешит ничего делать, когда Юнги наоборот, не сидит без дела и вальяжно проходит по чужому телу, останавливаясь ровно пред Чимином. Тот широко открытыми глазами наблюдает за черным котом, не утаивая любопытство. Как вдруг Юнги перевоплощается в человека, прямо на Чонгуке, Чимин чудом остается на месте, когда сам травник морщится и кряхтит от внезапной тяжести. — Иди отсюда. —протягивая слова, говорит Юнги. Чимин мигом опускает ушки, и спешит уходить, как вдруг кот продолжает: — Твой клыкастый коньки отбросит, а ты и проспишь все, Чонгук. Джин звал, он и так дал тебе много времени поспать. —Чонгук оторопело смотрит на кота, прежде чем подскочить и унестись в сторону кухни. Чимин, немного замявшись, поднимается на лапки, собираясь уходить, когда длинные пальцы перехватывают его под ребрами и притягивают ближе. — Давай поспим, Джину потребовалось много моей энергии. Готов поспорить, ты не меньше отдал Чонгуку. —и в то же мгновение перекидывается обратно в кота под ошарашенным взглядом трехцветного. Чимин мнется, не зная, что делать, когда Юнги неожиданно фыркает и игриво прикусывает его ушко. Так что испуганный, удивленный, но все еще любопытный Бергамот прижимается вплотную, утыкаясь мордочкой в темную нахохленную шею, и вдруг слышит урчание и только спустя вечность понимает, что мурчит он не один. 🌿 Чонгук хмуро наблюдает, как Джин в толке разминает измельчённый корень, прежде чем отправить тот в котелок. Зельевар нервно постукивает носком ботинка, в жесте нетерпения, не обращая внимания на взгляды, которые кидает в его сторону старший. У всего есть границы, у терпения Сокджина так же. — Дорогой, если ты не перестанешь давать мне приватные концерты чечётки прямо сейчас, боюсь мой глаз не выдержит и продолжит беспрестанно дёргаться в такт. — Прости…—хнычет травник, натягивая рукава длинной кофты на пальцы. — Я не могу больше сидеть без дела, зная, что в соседней комнате есть человек, нуждающийся в помощи. — Вампир. —поправляет между делом старший. — Без разницы, я всё ещё сижу без дела. —вздыхает. Джин, отложив толку, подходит к приунывшему младшему и опускается пред ним на корточки, под любопытным и вместе с тем удивлённым взглядом травника. Целитель берёт в свои широкие ладони пальцы Чона, мягко поглаживая при этом. — Гук-а, ты только потратишь свои драгоценные нервы. С этим ночным созданием все будет хорошо, всё, что требуется от тебя сейчас — здравый взгляд на вещи и ожидание, об остальном я позабочусь. — Да, но… — Без но, пирожок, —Чонгук хихикает на такое прозвище. — Умный и умелый Сокджин поможет тебе. — Главное — умный. —фыркает в раз повеселевший травник. — А то. —деловито хмыкает целитель и, пряча довольную улыбку, возвращается к противоядию. 🌿 — Точно подействует? —встревоженно вопрошает травник у старшего, когда спустя несколько часов, они заливают в глотку находящегося в бреду вампира, отвар собственного приготовления. — Надеюсь. —хмуро вещает Джин, под отдаленный гул на кухне. — Опять что-то чудят, неугомонные. —констатирует на, обеспокоенный шумом, взгляд Чона. — Пойду, заварю нам чаю, заодно и котят шугну. —и опускает многозначительный взгляд на бледное тело в кровати, мол, следи, но не балуйся. — Ладно. —занимает место по правую сторону дремлющего мужчины, стоит Джину переступить порог спальни. Чонгук долго вглядывается в чужое безмятежное лицо, впервые за долгие часы не искривлённое муками боли. Сам того не замечая, аккуратно, лишь кончиками пальцев, очерчивает каждый штрих на, покрытом испариной, лице. Красивый. И мысль эта бьёт набатом, смешиваясь с громким стуком сердца, но не вызывает отторжения, лишь, какое-то неизведанное ранее, тепло. Кра-си-вый. А немногим позже, ладонь травника останавливается на лбу, а меж его бровей пролегает складка. — Почему такой холодный? —непонимающе шепчет, ни к кому конкретно не обращаясь. Он вскакивает с нагретого местечка, испугано бегая глазами по комнате, будто выискивая что-то, что обязательно поможет. — Плохо, плохо, плохо. —бормочет под нос нервно. Разворачивается вновь к мужчине и недолго думая, припадает жаркими губами к ледяному лбу. — Мерлин, как лёд! —истерика грозится набрать нещадные обороты, как вдруг, крепкие руки обхватывают дрожащие плечи травника. — Согласен, чтобы ты меня так будил на постоянной основе. —прохрипел довольный, будто кот, обожравшийся сметаны, вампир. Чонгук, ничего толком не понявший, отпрянул, но не на большое расстояние, благодаря рукам, ослабшим, но нежно держащим его. И когда они встретились глазами, а зельевар получил разряд тока от хитрющего взгляда, смысл сказанного вдруг стал ясен, а щёки залил густой румянец. — Я должен был измерить температуру, поэтому… —мямля, начал объясняться. — Очень жаль, я уж думал собственное желание. —показательно обижено изрёк в ответ. — Стал бы я тогда целовать в лоб…—пробурчал Чонгук и от осознания сказанного, так смутился, что мигом ладонями прикрыл лицо, но пред этим, успел выцепить взглядом клычки, показавшиеся в сытой улыбке. — Какое же ты чудо. —нежно прошептал Тэхен, ладонями накрывая чужие руки, что до сих пор прикрывали лицо. — Ты почему такой холодный? —взволнованно спросил, выглядывая сквозь щели между пальцами. — Я же вампир, ведьмочка. —как глупенькому объяснил. — Это нормальная температура для меня. — Хорошо. —кивнул, больше ничего не спрашивая, а Тэхену и не нужно, он сам по себе особа наглая, потому и притянул неожиданно зельевара ближе, да обнял мягко. — Ты что делаешь? —ради приличия спросил. — Обнимаю тебя, что же тут не ясно? — прохрипел на ушко Тэхен. Чонгука ответ устроил, Тэхена так подавно.