Travology

Чонгук всем своим существом чуял неладное: птицы не могли угомониться, беспокойно кружа над лавкой, Юнги же вёл себя особенно странно и напряжённо, в облике кота. А предчувствие травника гремело, било тревогу, обещая неприятные новости. Так, в суматохе и рассеянности, прошел весь день. Чонгук всё время провел в закрытом помещении и, преследуя цель проветриться, нашел себе неотложные дела: нужно сжечь перчатки, в которых он собирал ядовитое растение — белладонну и попробовать найти, а затем покормить лисёнка, что часто ошивается близ лавки, в поисках пищи. Кивнув своим мыслям, зельевар неспешно покинул помещение, перебирая ногами в сторону заднего двора, огороженного невысоким заборчиком. Лисёнок нашелся быстро, спящим в высокой траве подле забора, и накормив того сырой говядиной, Чон вернулся к небольшому пепелищу, где заученными движениями поджёг перчатки, позже следя за процессом сгорания ткани. Неизвестно сколько ещё он сидел бы на корточках перед крошечным кострищем, но Чонгук озадаченно приподнял брови, услышав страшный грохот со стороны центрального входа. — Мерлин, —выругался под нос, заливая несчастные перчатки водой из бочки, стоящей близ крыльца. — Неужели не ясно, что лавка закрывается ровно в восемь? Почему люди нагло прут дальше? —бурчание его оборвалось столь резко, как и началось, когда он обошёл дом, не заходя внутрь, и наткнулся на тело. Человек возле его дома, лежал лицом к земле, из-за чего были видны лишь спутанные тёмные волосы. Травника бросило в дрожь, он замер в оцепенении, не зная, что делать, пока не услышал стон. И тогда он кинулся к незваному гостю, упав пред ним на колени и переворачивая дрожащее тело, узнав чужой тембр. — Черт тебя дери…—не следя за языком, в сердцах прошептал испуганный травник, смотря в затуманенные разноцветные глаза напротив. — Сплюнь, ведьмочка, я ещё жить хочу, —губы, болезненно бледные, изогнулись в подобие улыбки, пока он не зашёлся в кашле. Мужчина прикрыл уста дрожащей рукой, и стоило приступу, содрогающее всё тело, окончиться, рука безвольно упала вдоль тела. Внутренняя часть ладони была в крови. Чонгук смотрел на вампира растерянно, с бо́льшей долей страха. Тот выглядел так, будто вот-вот умрёт. — Несчастный вампир, во что ты вляпался? — Это взрослые разборки, —насмешливое. Его манера шутить даже в критических ситуациях, начинала выводить Чонгука из себя. — Оборотням не особо понравилось, что я усыпил их собрата, и они решили меня отравить, жалкие дворняжки, совсем разошлись. Ну ничего, ведьмочка, я их проучу, вот ты меня только обними, пожалуйста, почему так холодно? —Чонгук оторопело заморгал, вглядываясь в расфокусированые глаза. — Да ты же бредишь… -Тэхен, изломленно улыбнувшись и взглянув на красивое лицо напоследок, вдруг куда-то стремительно начал падать… 🌿 Черный кот нервно дёргал хвостом из стороны в сторону, наблюдая за изморенным юношей, который бормотал под нос ингредиенты и старательно замешивал отвар. — Чонгук-а, что ты так таскаешься с этим кровососом? Ему осталось недолго, твои прошлые три противоядия не подействовали, смирись! —не переставал ворчать пушистый, на что травник лишь отмахивался, не прекращая перечислять под нос нужные компоненты. — Да и вообще, тебе его жаль, а волка, которого он «усыпил», не жалко? — В начале я спасу его, а затем обязательно все разузнаю, не мешайся, фамильяр. —такое прозвище для Юнги было верхом грубости, о чем знал Чонгук, но, как ни странно, это подействовало, и кот замолчал, продолжая наблюдать за чужими попытками, недовольно поддёргивая хвостом. — Всё не то, почему не действует?! —бормотал в отчаянии травник. — Юнги, найди голубя, мне нужно отправить срочное письмо. — Что ты собрался делать? —любопытно сморщил носик тот, в обличье человека, и спешно засуетился, собираясь. — У меня нет выхода, мне нужна помощь Джина и как можно скорее. Иначе, —травник потупил взгляд, проглатывая комок сомнений и тревоги. — иначе, он не доживёт до рассвета. — Я лично поеду к Джину, так будет быстрее, и объясню, насколько неотложное дело. —Чонгук на прощание поцеловал фамильяра в лоб, пожелал хорошей дороги. Спустя миг, со двора послышалось ржание лошади, которую запряг Юнги, а после отдаляющийся цокот копыт. Чонгук, закусив губу, вдумчиво смотрел в котелок, где из густой жижи, выходили пузыри и мгновением после, лопались. Чего-то явно не хватало, какого-то незначительного ингредиента, который отыгрывал важную роль, как и любой другой составляющий, при варке зелья, отвара или, как в данном случае, противоядия. Из тяжёлых дум его вытащил болезненный стон из соседней комнаты. Не теряя и секунды, Чон бросил полотенце, с помощью которого придерживал ручку раскалённого казанка. Зельевар ужаснулся представшей картине — Тэхен был явно не в себе. Он метался по, насквозь промокшим, простыням, шептал что-то в бреду, а глаза, которые он внезапно распахнул и вперился ними ровно в травника, были затуманены дымкой бреда. Чонгук приблизился в плотную к кровати и склонился над больным, его подрагивающая ладонь направилась к пылающему лбу вампира, когда запястье ловко перехватили ослабшей рукой. Травник свёл брови, опуская глаза и наталкиваясь на безумный взгляд. Он позволил чужим пальцам сжать свою ладонь, вампир, не смотря на явный бред, обходился с ним аккуратно, с немалой долей нежности. — Тебе совсем плохо, да? —мягко и тихо произнес, кладя вторую ладонь на горящую щеку. Вампир ластился, будто кот и Чонгук ненароком начал поглаживать шероховатую кожу подушечками пальцев. — Помнишь ту старинную сказку, про глупого мальчишку, от которого многого ожидали? —Чонгук нахмурился, не припоминая ничего подобного. Ресницы вампира слипались от влаги, глаза пытались сфокусироваться на человеке напротив. Чон, воспользовавшись моментом, поглаживающими движениями поднял ладонь со щеки ко лбу вампира. На том выступила испарина, глаза зельевара комично выпучились, потому, что лоб был настолько горячим, что казалось, вот-вот его ладонь воспламенится. Тэхен горел. Травник и представить не мог, как сейчас ломало мужчину, ему, должно быть, невероятно худо. Чонгуку нужно сделать все от него зависящее, чтобы облегчить чужую боль, пока не прибудет помощь, потому он… — И что же случилось с мальчиком? —тихое, ладонь юноши поглаживают длинные, влажные пальцы. Тэхен весь мокрый, от головы до пят, температура не сбавляет обороты, и к утру, вампир сгорит изнутри. Кажется, он концентрирует все свои силы на устах, потому что ладонь его, сжимающая чонгукову, ослабевает и обе их руки опускаются на простыни. — Он, —шевелит сухими устами, делая паузу и все же продолжает: — Он не оправдал надежд, мальчишка настолько помешался на том, что что-то кому-то должен, что сошел с ума. Его мать впала в отчаяние и возила юного графа по ворожкам, она накликала беду сама, и тогда их сыскал страшный человек. —Тэхен замолк, хмурясь, будто вспоминая. — Почему он был страшным? —любопытно подал голос травник, глазами бегая по чужому лицу, прослеживая каждую эмоцию. — Потому что был вовсе не человеком, глупенький. То был вампир, он выпил кровь матери до последней капли, прямо на глазах застывшего графа, а затем обратил его, чтобы мальчишка мучился, скитался по земле, превосходно помня каждый миг смерти родной матери, на протяжении вечности. —Чонгук изумлённо охнул, что же это за сказки такие жестокие? Ему в детстве рассказывали о бравых подвигах героев и о красивых принцессах, о храбрых воинах и о могущественных магах. — Ты не помнишь, Намджун-а, как бабушка рассказывала эту сказку нам каждый раз, как наша матушка вновь и вновь давила на нас своими ожиданиями? — Я…—было начал Чон, но вампир перебил. — Иногда меня одолевают тяжёлые думы, что я стал тем самым графом. Мне стало скучно жить, больше нет желаний, я будто перепробовал всё, что может предложить этот мир, понимаешь? —его потрескавшиеся губы изогнулись в разбитой ухмылке. — Мне будто в наказание даровали вечное существование. Я вспоминаю слова бабушки: «Я уверена, что вы станете достойными людьми, мальчики, не смотря на то, какое положение в обществе будете занимать» Маменька всегда желала видеть своих сыновей высокопоставленными людьми, мы имели титул графов от рождения, но она хотела большего. Всё чаще я думаю, что не оправдал надежд не только матери, но и бабушки. — Ты достойный человек. —зельевар уверенно сжимает горячую ладонь Тэхена. — Понятие это размазанное временем и обществом, человек сам решает, каким путем ему идти и кем быть. Нет четкой грани между плохим или хорошим, будь собой. — Рассуждаешь, как мой старший брат, ведьмочка. —Тэхен, видимо, пришел в себя на миг. Чонгук оторопело заморгал и вдруг покраснел, стоило мягко улыбающемуся вампиру, притянуть ладонь юноши и оставить на внутренней стороне горящий поцелуй. — Он всегда был более рассудительным, я же рубил с плеча, недолго думая. — Где же он сейчас? —пытаясь не обращать внимание на румянец и не отпускающую его ладонь руку, поинтересовался Чон. — Кто его знает, мы не виделись много десятилетий подряд. —Тэхен прикрыл уставшие веки. — Очень хочется спать. — Нельзя, не смейте спать! —Чонгук затормошил сонное тело. Тэхен, приоткрывший масленые глаза, был похож на заспанного щенка, а не вампира. — Я думал, мы уже перешли на ты, господин травник. —пробормотал насмешливое Ким и все же закрыл глаза, не имея больше сил сопротивляться. Рука, всё это время сжимающая пальцы Чонгука, в конце концов, ослабла, травник подорвался за полотенцем и водой. А когда вернулся, столкнулся с чужим тревожным взглядом. Он безмолвно присел на край кровати и замочил полотенце, чувствуя взгляд в районе своей щеки. — Не уходи больше, пожалуйста. —робко прошептал больной, когда Чонгук опустил мокрое полотенце на пылающий лоб. Сердце в грудной клетке заходилось в страшном ритме, готовое вот-вот выпрыгнуть. Тэхен был сейчас так сильно уязвим, его хотелось защитить. — Обещаю. —честно ответил травник. 🌿 Когда из коридора послышался шум, Чонгук подпрыгнул, одна сторона его лица примялась от долгого лежания на смятой простыни. Он часто заморгал, осознавая, что в какой-то момент уснул. Его рука вновь оказалась в плену ладони мужчины. Грудная клетка того тяжело поднималась, дыхание было неровным. Послышались приближающиеся шаги, подмога была, наконец, здесь. Джин торопливо прошел в комнату, не обращая внимания на чужие переплетённые руки, он смерил общий вид Тэхена цепким взглядом. — Это яд, верно? —обратился он к застывшему Чонгуку. — Полагаю, вербена. — Дело дрянь. —промычал в ответ и обернулся к выходу из комнаты, громко крича: — Мальчики, приготовьте все необходимое и поставьте чайник, -мужчина вновь возразился на лежащего в постели. — Ночь будет долгой. —Чонгук кивнул, соглашаясь.