Travology

Чимин уже долгое время тихо наблюдает за парочкой, что сидит на диване. Он, в своей человеческой ипостаси, зачем-то шел на первый этаж, но так и замер у лестницы, что вела вниз. Там, внизу, на мягком диване, о чем-то негромко переговаривались два тела, завёрнутые в одно большое пуховое одеяло. Разобрать слов не было возможности, да и незачем было, Чимин не был заинтересован в чужих секретах. Он внимательно и с долей любопытства следил за чужими, кинутыми украдкой, взглядами, случайными прикосновениями, улыбками. На часах было давно за полночь, все жильцы скромного дома давно должны спать и время неутолимо бежало, только в этой комнате оно замерло, давая возможность насладиться моментом. Фамильяр сидит на самой верхней ступеньке деревянной лестницы, его голова давно покоится на собственных коленках, а взгляд неотрывно следит за парочкой. Его не замечают, возможно, вампир мог почувствовать чужое присутствие, но либо проигнорировал, либо, что больше походит на правду, слишком увлечён одним зельеваром. Прямо сейчас, здесь что-то происходит, Чимин это чувствует, но понять не может. Царит интимная атмосфера, она принадлежит этим двоим, это что-то тайное, только между ними, но Чимин, пускай это и эгоистично, хочет урвать хотя бы крошечный кусок себе. В какой-то момент пушистые ушки на самой макушке юноши настороженно подёргиваются и это вовсе не из-за приглушенного смеха Чонгука. Через мгновение об бок Чимина трётся чёрный кот, что до этого бесшумно ступал по длинному коридору. Юнги беспрепятственно запрыгивает на чужие коленки, недолго покрутившись, укладывается. Неизвестно сколько они ещё так сидят: ничего не подозревающие Чонгук и Тэхен внизу, и притаившиеся фамильяры вверху. Чимину почему-то становится более не интересно наблюдать за происходящим дальше своих коленей и он полностью переключает внимание на клубок в своих ногах. Он понимает — пора. Аккуратно поднимается с ценной ношей в руках и тихо пропадает в тёмном коридоре. Он не замечает, как его провожает пара разноцветных глаз, как сверкает в приглушенном свете алая радужка и как на чужих устах на секунду мелькает усмешка. Чонгук же улавливает, как на миг отвлекается Тэхен, смотря куда-то в сторону лестницы. Он хмуро прослеживает за его взглядом, но ничего не обнаружив, поворачивается обратно к мужчине: — Что-то случилось? — С чего ты взял? —мягко спрашивает тот, с нежностью рассматривая чужое лицо. Его ладонь поднимается, чтобы в следующую секунду убрать выбившуюся пушистую прядь за ушко Чонгука. Поразительно, как окружающие недооценивают вампира, всерьёз полагая, что он не почувствует посторонних, особенно, когда рядом ведьмочка. 🌿 Юнги думал, тяжело будет признаться Чонгуку, отчасти это было правдой. Юнги боялся расстроить своего травника, но сейчас, — когда ему предстоит извиниться перед вампиром, от которого он, без лукавства, не в восторге — задача становится немыслимой. Появляется столько важных, неотложных дел в те моменты, когда выпадает возможность поговорить с глазу на глаз с гостем. Вот и сейчас, когда он свернулся под боком дремлющего Чимина, вставать и действовать совершенно не хочется. Он обнаружил Чимина этой ночью на верхней ступеньке, спустя недолгое время они ушли в комнату Юнги, где Чимин и остался. Только светало, вставать абсолютно не было желания, но фамильяр чувствовал спокойную энергию Чонгука, что значило — травник мирно спит. Он слышал приглушённый скрип входной двери на первом этаже и судя по его догадкам — не спал именно вампир. Он, дабы никого не разбудить, по-прежнему в форме кота, тихонько выскользнул из приоткрытого окна в собственной спальне. Под окном находилась выступающая крыша, покрытая черепицей. Пройдя немного по ней, он перепрыгнул на ветку яблони, с которой с успехом спустился на землю. Неожиданно тот, кого он искал, находился с этой стороны дома. Здесь был небольшой сад, вампир сидел прямо под деревом, на земле. Юнги инстинктивно поёжился: сейчас было ранее утро, а потому выступившая роса неприятно холодила шёрстку, из-за чего его усы всё время дёргались. Тэхен почувствовал его присутствие ещё тогда, когда тот запрыгнул на подоконник в своей комнате. Однако вампир продолжал смотреть куда-то вдаль, в сторону бескрайних полей, где медленно поднималось жгучее, красное солнце. Фамильяр, сидящий ровно перед ногами вампира, неосознанно подчеркнул схожесть правого глаза Тэхена с восходящим солнцем. Кровавый. В тишине сидят недолго, очевидно Тэхен хочет закончить с этим поскорее. — Ты хотел о чем-то поговорить? —тягучим голосом спрашивает тот. — Да…—Юнги в момент приобретает человеческую ипостась. — Не кривя душой, не знаю как начать… Извини. —он прикрывает глаза, желая настроиться на нужный лад. Тэхен не торопит, в какой-то момент на голые плечи фамильяра опускается вязанная кофта, что сохранила чужое тепло. — Юнги, — так мягко, нежно, вот как оказывается травник попал в чужие лапы. — Все в порядке, я прощаю тебя. Чонгук мне все рассказал и я вовсе не обижаюсь. — Правда? —тот открывает глаза и смотрит в чужие так открыто и невинно. — Конечно. — по доброму улыбается вампир. — Любовь забирает так много сил, под её влиянием ты меняешься, а шанс стать прежним ничтожно мал. — Ты немного не понимаешь. — туманно отвечает. — Чего? Ты же его любишь? — Люблю. — твёрдо. — В таком случае, чего я не уловил? — Между нами любовь платоническая. —снисходительно объясняет Юнги. — У нас, несмотря на схожесть, понятия любви кардинально разнятся. Я люблю его так сильно, как могу, а он меня, разве это не самое важное? И он уходит. Тэхен смотрит вслед сгорбленной фигуре, так и не сдвигаясь с места долгое время. Всё думая, думая и думая над чужими словами. 🌿 Вечером того же дня, Тэхен уходит, благодаря всех за помощь. Долго смотрит Юнги в глаза, не произнося и слова вслух даёт понять, что запомнил чужие слова, что они были важны. Юнги безмолвно кивает. Напоследок мужчина подходит к травнику, между ними повисает тишина, остальные с интересом следят, в ожидании продолжения. Внезапно Чонгук первым обнимает вампира, окольцовывает его талию, а лицо прячет в изгибе горячей шеи. — Заходи почаще, хорошо? —бормочет Чонгук. — Хорошо. —шепчет, нежно обнимая в ответ. — Обещай. — Цветочек, ты от меня теперь не отделаешься. — хмыкает. — Обещаю. —и улыбается, Чонгук не видит, но чувствует, когда чужие уста целуют его в лоб. Распрощавшись со всеми дважды, Тэхен с печальным лицом покидает такой родной дом зельевара, будто прожил здесь целую жизнь. В доме же воцаряется такая непривычная тишина, будто то самое горькое послевкусие праздника. Хочется ещё, но всего должно быть в меру, а потому жди следующего раза. Помрачневший Чонгук скрывается за дверью лавки под пристальными взглядами. — Худо будет нашему мальчику, когда ещё и мы с Мини уедем. —пространственно замечает Джин, пока они продолжают смотреть на только что закрывшуюся дверь на кухне. — Он не любит быть один. —вздыхает Юнги. На вопросительные взгляды поясняет: — Я не в счёт. Все как-то тяжело вздыхают и с таким же настроением берутся за работу. Джин перебирает уже собранные травы и записывает те, которые ещё необходимо собрать. Чимин вертится рядом, помогая и подпитывая энергией. Юнги, недолго побродив по дому, словно мышонок, проскальзывает за дверь лавки, где в поте лица трудится его травник. Гук восполняет запасы, которые заметно исчерпались, пока он возился эти несколько дней со своим дорогим гостем. Благо на заказ было всего два зелья за все это время и те лёгкие в исполнении. Обычно, когда Джин гостит здесь, они на пару с Чонгуком днями напролёт варят множество отваров и экспериментируют с новыми. В этот раз Джин сделал упор на консервацию, когда как сам Чонгук с головой ушел в лечение больного. Теперь же, чтобы меньше размышлять и изматывать себя воспоминаниями, травник погрузился в работу — это его верный способ забыться. Он чувствует Юнги, но не подаёт признаков, ему приятно, что верный фамильяр всегда рядом. Им не нужно говорить, их связь настолько прочна, что только по чужому выдоху несложно понять, в каком тот, или иной, состоянии. Не проронив и слова, они начинают трудиться сплоченно: всё варят, режут, переливают в колбы вплоть до самого рассвета. По окончании тринадцати часов беспрерывной работы, Чонгук более-менее приходит в форму. 🌿 На кухне топчется Джин, что-то нашёптывая под нос, пока его пальцы проворно перебирают мешочки с разнотравьем. Его руки слегка шероховатые, но не так, как у бывалого работяги, по своему. Профессия его предполагает тесный контакт с растениями, что включает не только сбор, но и уход. Полоть грядки, копаться в грунте и вырывать сорняки — малая часть. Ненароком вспоминаются ладони Чонгука: ухоженные, нежные и аккуратные. Джин лично когда-то научил Чонгука отвару, который скоротечно заживляет раны и придает мягкость коже рук. Вот только сам он, в отличие от названного, никогда им не пользовался. То ли забывал, то ли не желал. Пальцы внезапно замерли, взгляд лекаря опустился на мешочек, а уголки рта заметно поднялись: имбирь. Сушёный корень имбиря отправляется в заварник, следом нарезанный лимон и жменя мяты. Чай обещает быть вкусным. — Какие новости? — не поворачиваясь, вопрошает у крадущегося гостя лекарь. Юнги вздрагивает, следом хмурится, а потом и вовсе надувает губы. — Жуткая привычка. —скорее самому себе бормочет кот. Сокджин на подобное лишь снисходительно усмехается. — Как только Чимини не пугается? — А ты не Чимин. — следует безобидное в ответ и Джин, наконец закончив возиться с заваркой, поворачивается к фамильяру. — Без имён, но у кое-кого есть не менее пугающие привычки. — Нет, Чонгук не такой. —доверительно качает головой Юнги. — Не считая ярости. — более серьезно продолжает. — Будто два разных человека…— лица обоих мрачнеют. — Впрочем, мы не об этом. Чай будешь? — тема закрыта. 🌿 Стоит всем собраться на веранде за чашечкой чая, как пушистые ушки котят одновременно становятся торчком: незваный гость на пороге. Чонгук, как хозяин дома, встаёт и направляется в дом, где открывает входную дверь перед потерявшимся волчонком. Хосок неловко улыбается, чувствуя вину из-за того, как долго пропадал. Лицо Чонгука враз темнеет, какое-то мгновение и изо рта Хосока вырывается скулеж, стоит цепким пальчикам травника ухватиться за волчье ухо. — Ты где шлялся, зараза такая? — дикой кошкой шипит зельевар. Как вдруг, что-то теплое окольцовывает его ногу, нетрудно догадаться, этот пушистый волчий хвост он узнает с закрытыми глазами. — Не подлизывайся! —и пусть тон его по прежнему суровый, но взгляд смягчается. — Зайдём в дом? —жалобно просит Хосок, пока чужая хватка на бедном ухе ослабевает. Оборотень улавливает душистый аромат и вовсе потеряв совесть, спрашивает: — А что за чай? — Пошли. —устало вздыхает Чонгук и развернувшись, уходит в дом. Хосок, мягко прикрыв дверь, следует по пятам. Но не дойдя до цели, останавливается, стоит услышать стук в только что закрытую дверь. — Я открою! — громко оповещает он Чонгука и остальных, а после шустро возвращается в коридор. Слышится щелчок замочной скважины. На миг в доме повисает тишина, следом за которой раздается утробный рык, и низкий голос, принадлежащий явно не волку, а…Тэхену.