Winter bear

flashback

Чонгук был самым счастливым человеком в мире, когда находился рядом с ним. Держать его руку в своей — было сплошным удовольствием, обнимать его крепко-крепко, не давая вырваться из своих рук — давало ему силы, а целовать его губы Чонгуку хотелось всегда. Чонгук не мог перестать смотреть на мягкую улыбку Тэхена, когда тот смотрел на зеленые листья дерева. Природа вокруг радовала душу, а Чонгука радовал Тэхен. Возможность находится рядом с ним, быть частью его жизни — Чонгук не мог желать большего. — Красиво, не правда ли? — спросил Тэхен, смотря на макушку дерева и слушая легкий шелест листьев, когда ветер задевал их своим дуновением. — Очень красиво, — ответил Чонгук, глядя на Тэхена изумленным взглядом. Чонгуку нравился стиль его парня: свободные черные брюки, белая рубашка, а сверху бежевый теплый жилет. Его каштановые волосы разлетались на ветру, а голубые глаза ясно сверкали на солнце. Тэхен обернулся и посмотрел на Чонгука, стоящего в нескольких шагах от него. Ким смущенно улыбнулся, пожимая плечами, потом сунул обе руки в карманы брюк и вновь принялся разглядывать ветви дерева. — Прекрати пялиться на меня и посмотри на мир вокруг, — Тэхен втягивает носом весенний воздух и блаженно прикрывает глаза. Где-то отдаленно слышится чириканье птиц, а еще дальше разговоры людей. Ветер приносит эти звуки и так же спокойно их уносит дальше. — Я и смотрю, — Чонгук подошел к Тэхену почти вплотную, высунул его правую руку из кармана и взял его ладонь в свою. Тэхен заинтересованно наблюдал за действиями своего парня, ничего не говорил, потом взглянул в его глаза. Каждый раз он утопал в этих карих радужках, хоть Чонгук и говорил, что ему не нравится его цвет глаз, даже хотел линзы носить, Тэхен утверждал, что его глаза для него прекрасны и это было чистой правдой. Другим людям он не мог смотреть в глаза на протяжении долгого времени, для него минута проходила как целый час, а в глаза Чонгука Тэхен смотрел постоянно и всегда терял счет времени. — Но ты ведь смотришь на меня, — тихо сказал Тэхен, чувствуя как ноги подкашиваются от такого нежного взгляда Чонгука. — Потому что ты и есть мой мир, — Чонгук поднес руку Тэхена к своим губам и нежно поцеловал тыльную сторону его ладони, глядя прямо в глаза Тэхена. — В моем мире существуешь только ты и я, — Чонгук опустил их руки вниз, а другую поднял и прикоснулся к мягкому лицу Тэхена, большим пальцем оглаживая его щеку. Тэхен поддается его поглаживанием и двигает головой под его движения руки, прикрыв глаза. — Мы — одно целое, — перешел на шепот Чонгук, а Тэхен распахнул глаза и вновь посмотрел на Чонгука. Его глаза были такие холодные, но ледники в его взгляде таяли, стоило ему посмотреть на Чонгука, а воды океана бушевали от большой любви к нему. — Я — это ты, — сказал Тэхен приближаясь к Чонгуку ближе, а его глаза метаются между глазами Чонгука и его губами. — Я — это ты, — повторил Чонгук и притянул Тэхена к себе, касаясь своими губами его мягких губ. Они трепетали, словно лепестки цветка, а вкус был сладким и ненавязчивым. Чонгук не целовал Тэхена грубо, боялся причинить ему боль. Он с ним обходился аккуратно, как с хрустальной вазой, которая может разбиться лишь от одного дыхания. Чонгук языком слизывал сладкий вкус губ Тэхена, притягивая его к себе еще ближе, чтобы между ними не было никакого пространство, а Тэхен обвил шею Чонгука обеими руками, прижимая к себе еще ближе. Ему всегда будет мало. Им всегда будет мало того времени, что они проводят вместе. Разве можно насытиться обществом человека, когда ты его очень любишь?

end of flashback

Чимин тряс Чонгука за плечи, заставлял смотреть на себя, но все было четно. Чонгук будто не слышал его, не слышал крики друга, в которых Чимин умоляет Чонгука послушаться его или хотя бы услышать. Чонгук не кажется живым, только его дыхание заставляет верить в то, что его сердце еще бьется, но с каждым разом все медленнее. Чимин прижимается головой к груди Чонгука, плачет громко, не сдерживая себя. На улице нет людей, она впитывает в себя все звуки, исходящие от Чимина, поглощает в себя, а Паку кажется, что он во всем мире один. Он не может потерять еще одного друга, не может допустить такой ошибки снова. После смерти Тэхена Чимин старался не отходить от Чонгука, почти всегда был рядом, но тот этого не замечал. В первые месяцы Чонгук был в апатии, не понимал, что происходит, постоянно молчал и часто смотрел куда-то в сторону, точно так же как сейчас. Чимину тоже было больно, но он не показывал этого, чтобы лишний раз не нагружать Чонгука. После встречи с ним, Пак приходил к себе домой и давал воплям выходить наружу, которые накопились, пока он был с другом. Перед Чонгуком Чимин всегда был радостным другом, который поддержит и выслушает в любую минуту. Только спустя пол года Чонгук показал эмоцию. И это были слезы. Он плакал, кричал, сожалел о том, что произошло, во всем винил себя и крепко сжимал в кулаках кофту Чимина. В тот момент Чимину самому хотелось заплакать, но он держался, говорил себе, что этим он Чонгуку не поможет, потому подавлял в себе боль, когда был не один. Сейчас они поменялись местами: Чимин бился в конвульсиях и содрогался от душевной боли, сжимая кофту Чонгука под круткой, и тот не сдерживался, а Чонгук снова ничего не чувствовал. Чимин винил себя. Не нужно было ему рассказывать об этом. Все по тому же сценарию, но последующие разы Чонгуку становилось хуже и он забывал все больше моментов с Тэхеном, в которых также мог быть Чимин. Пак боялся, если не потерять Чонгука физически, то ментально. Чимину самому было очень больно, но больнее всего ему было смотреть на такого Чонгука, который ничего не чувствует и смотрит пустыми безжизненными глазами, как у куклы. Снова стал пустышкой.

flashback

— Что у тебя на руке? — Чимин схватил руку Тэхена, который шел рядом с ним, и поднял вверх, отодвигая рукав рубашки. Все его запястье было в синяках и по цвету было понятно, что они свежие, сделанные, может быть, вчера. Чимин взволновался и почти запаниковал, он вглядывался внимательно в руку и хотел уже потянуться за другой, но Тэхен резко выдернул свое запястье из руки Чимина и опустил руку вниз, прикрывая ее обратно рукавом рубашки. Тэхен отвел взгляд в сторону, а Чимин смотрит на него потрясенно. — Ничего такого, — отвечает Тэхен, запрятав руку в рукав и заводя обе руки за спину. Он смотрит невинно и пытается улыбаться, но улыбка выходит кривая. Под ней скрывается физическая боль после прикосновений Чимина. Тут у Чимина будто раскрылись глаза: у Тэхена губы потресканные, сухие и синяки под глазами, будто не спал всю ночь и немного опухшие. Из-под воротника рубашки виднелись красные, синие и фиолетовые цвета других следов. Чимин боялся представить, что скрывается под его одеждой. Тэхен не глупый, он не стал бы скрывать от Чимина, если бы над ним издевались, но ничего подобного припомнить Чимин не может, а пришедшая мысль его пугает. — Как это ничего? — Чимин повысил голос на Тэхена, не может контролировать его, когда он сильно взволнован. Он сделал шаг к Тэхену, но тот сделал шаг назад. Чимин смотрит в глаза Тэхена, но они врут. — Кто это сделал? — Чимин указал на руку за спиной Тэхена, а тот ничего не ответил, отвел взгляд и прикусил нижнюю губу, но тут же прекратил, слишком жжет. — Это он? — почти шепотом спросил Чимин и виновато посмотрел на Тэхена, а потом отвернул голову в сторону и зажмурил глаза. Ему плохо от одной мысли о том, что такое в голову могло прийти, но больше не на кого думать. Вчера весь день Тэхен провел с Чонгуком. — Не говори так, — приглушенно попросил Тэхен, сжимая за спиной свое больное запястье. Вспышки боли покалеченного запястья должны ненадолго заглушить внутренний ураган. — Но ведь это он, да? — Чимин подошел вплотную к Тэхену и взялся за ворот рубашки, отодвигая, чтобы открыть вид на его шею. Песочная, нежная и такая красивая кожа на его шее покрыта синяками, укусами и засосами. Они яркими красками рассыпались по его шее и уходят вглубь рубашки вниз — на ключицы и грудь. — Это ведь Чонгук сотворил с тобой такое?! — Чимин перешел на крик, крепко сжимает ткань рубашки и благо не было рядом людей, хотя на окружающий мир ему стало все равно, Тэхен для него важнее. Тэхен взял руку Чимина, сжал посильнее и убрал со своей шеи. Он опустил их руки вниз, но не разжимает, держит крепко и сжимает периодически руку Чимина в своей. Тэхену хочется расплакаться. Он смотрит в глаза Чимина и не может ему соврать, не хочет, но говорить о том, что его лучший друг делает больно его другу детства тоже не хочется. Чимин слишком добрый и ранимый и разорваться между ними он не может. Если Тэхен согласится, то Чимин точно пожалеет о том, что познакомил своих друзей друг с другом, но и молчать нет смысла. Губы Тэхена открылись, чтобы что-то сказать, но сразу сомкнулись, ему нечего ответить Чимину. Чимин боится. Он боится за них обоих, не только за Тэхена. Никогда еще такого не было, чтобы Чонгук поднимал руку на Тэхена. Он всегда обхаживал его, уважал и оберегал, но с другой стороны, Чимин никогда не видел, чтобы Чонгук злился. На его глазах Чонгук появлялся добрым и жизнерадостным, а если его что-то расстраивало или злило, то на его лице ни одна мышца не шевелилась, он оставался спокойным. Только сейчас Чимин задумался, каков Чонгук, когда он один. Чимин даже повод не может придумать, чтобы у Чонгука появился такой неистовый гнев на Тэхена, и чтобы он смог ударить его. Возможно, Чимин плохо знает своих друзей. — Чимин, прекрати. Ничего плохого не случилось, — пытается внушить Тэхен другу, но сам в это поверить не может. У Чимина в глазах метается сомнения и множество эмоций смешались, а голос пропал, тоже смешался с его мыслями. Хоть Тэхен и понимал, что идея закрыть свои увечья рубашкой не очень хорошая идея, но отменить встречу с Чимином он тоже не мог, потому что он стал бы подозревать, что что-то не так с его другом, а Чимина Тэхен беспокоить не хотел. Слишком его любил, потому старался, чтобы ему было хорошо. Как вчера это было с Чонгуком. Только бы его любимому стало легче. — Не случилось, говоришь, — Чимин грубо вырвал свою руку из ладони Тэхена и смотрит на него непонимающе, тяжело дыша, стиснул зубы и злится. На себя злится, — ничего плохого? Тебя буквально избил твой парень, — Чимин указывает рукой на запястье Тэхена, а тот быстрей прикрыл своей ладонью и смотрит на него виновато, — и ты говоришь, что ничего плохого не случилось? — Чимин, пожалуйста, — Тэхен осторожно подходит к Чимину, протягивает к нему руку, но тот прячет свою, не дается, — послушай. — Сколько? — прервал Чимин Тэхена, опустив голову вниз и закрыв глаза. Тэхен остановился, стоит на месте с вытянутой рукой и смотрит на Чимина молча. Он знает, что парень имеет ввиду, но говорить не хочет. — Сколько раз он тебе причинял боль? Тэхен прикусил нижнюю губу и сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Вспоминать боится, даже если попытается — не сможет. Слишком много Чонгук его бил, слишком много Тэхен позволял вылить на себя его гнев. И это далеко не в первый раз, когда Тэхен весь изувеченный пытается прикрыться одеждой. Сегодня он упустил из виду некоторые детали, потому что ночь не спал, а утром не мог уснуть. Для Тэхена Чонгук был всем, потому он закрывал глаза на то, что Чонгук иногда поднимает на него руку. А потом делает вид, будто не помнит. Хотя, возможно, правда забывал. Потому что Чонгук ни раз удивлялся ранам на теле Тэхена, если видел их. — Я не помню, — честно признался Тэхен, шмыгая носом и вытирая рукой спадавшие слезы из глаз. — Что? — Чимин поднял голову на Тэхена и смотрел удивленным взглядом. Его зрачки расширились, а рот приоткрылся от удивления. Он не помнит. Тэхен был слишком добрым, слишком слабохарактерным, он боялся обидеть людей, а если такое происходило, то сразу бежал извиняться, даже если в том не было его вины. И у него был какой-то синдром героя: он всех пытался спасти, всем пытался помочь. И Чимин этого не понимал. Даже когда Тэхену было плохо, он все равно помогал другим, в то время, как в помощи нуждался он сам. — Тэхен! — послышался крик издалека. Тэхен и Чимин обернулись на звук и увидели Чонгука, машущего рукой им в знак приветствия. — Чимин! Привет! — на лице Чонгука широкая улыбка, а глаза светятся от счастья. Увидев такого Чонгука, у Чимина смешались чувства, а внутри все сжалось. Он не ненавидел своего друга, но стоило ему посмотреть на такого радостного Чонгука, как вся злость к нему исчезла. И появилась злость к себе самому. Тэхен помахал Чонгуку в ответ, улыбаясь своей квадратной улыбкой. Грусти на его лице как не бывало, а Чимин стоит шокированный и не может выдавить из себя ни слова, ни то чтобы фальшиво улыбаться. — Давай потом поговорим, — Тэхен посмотрел умоляюще на Чимина и побежал навстречу к Чонгуку, оставляя Чимина одного наедине с его мыслями. Они его съедали изнутри, в голове бились личности, а сердце разрывалось, когда он увидел, как Тэхен обнял руку Чонгука и они счастливые пошли вдоль парка, о чем-то разговаривая. Видимо, эта ситуация напрягает только Чимина, а им с этим жить хорошо. Только вот Чимин не сможет на это не обращать внимание и все забыть. Такого он забыть не сможет.

***

Они вновь встретились на том же месте, в том же парке. С их последнего разговора прошло несколько дней. Все это время они не встречались, не разговаривали по телефону, даже не переписывались. Потом Тэхен решил, что нужно поговорить с Чимином и объяснить ему все: объяснить его синяки и укусы по всему телу, хотя Чимин видел только малую часть всего, что покрывает теперь тело Тэхена. Тэхен необдуманно написал Чимину сообщение: «Давай поговорим». Потом думал, что сказать другу, но придумал ровным счетом ничего. Как объяснить про укусы и синяки по всему телу, чтобы друг не волновался? Тэхен на это нервно усмехнулся. Если бы на Чимине он увидел то же самое, то реакция его была бы такая же, как у его друга. Так и пришел Тэхен в парк, имея в голове одну пустоту и ноль идей, как начать разговор. Они прошли до ближайшей к ним скамейки и все это время молчали, даже не смотрели друг на друга. У Тэхена несколько раз раскрывался рот, чтобы начать говорить, но не смел, не мог, потому закрывал рот и отворачивался в сторону. Он чувствовал на себе обеспокоенный взгляд Чимина и даже тогда молчал. Он не ждал, когда Чимин начнет разговор или спросит его о чем-нибудь, он ждал, когда в его голове появится хоть одно оправдание его нынешнему телу. Но ждал напрасно. Голос в голове лишь смеялся на его попытки придумать оправдание. На запястье синяки стали бледнее, на шее, вроде, тоже, точно как его лицо. У Тэхена кожа на лице стала бледнее, синяки под глазами стали виднее: усталость на нем виднелась отчетливо. Чимин думал, кушает ли Тэхен вообще, но не спрашивал, посчитав это лишним, поэтому только надеялся на лучшее. Чонгука Чимин видел в университете: тот излучал радость и счастье, любезно помогал одногруппникам и охотно разговаривал с Чимином, но Чимин не стал ему говорить о том, что видел на Тэхене, вообще тему с Тэхеном пытался избегать в разговорах, но Чонгук постоянно его упоминал, восхищался им, как обычно это бывало, однако теперь Чимину слышать имя Тэхена из его уст больно. Чимин искренне не понимал, почему Чонгук ведет себя так, будто ничего не произошло, от того становилось хуже. — Чимин, я… — Зачем? — прервал Чимин Тэхена. Он сидел на скамейке с опущенной головой, расставив ноги широко и облокотился руками на колени, а ладони скрепил в слабый замок. — Зачем ты с ним не поговоришь об этом? — Тэхен закусывает губу, с тревогой смотрит на Чимина, пытается собрать мысли в кучу. — Он, конечно, мой друг, но Чонгук перешел границы, — Чимин говорит спокойно, устало, пытается не давить. — Я не хочу его расстраивать, — ответил Тэхен, а Чимин издал нервный смешок. Ему правда смешно это слышать, но и тяжело тоже, — не хочу делать ему больно, — Тэхен вздохнул глубоко, прикрыв глаза, и откинулся на спинку скамейки, поднял голову к небу и вдыхает свежий воздух через нос, — тем более он ничего не помнит. — В каком смысле не помнит? — Чимин повернул голову к Тэхену и, вскинув брови, смотрит на парня удивленно. — В прямом, — Тэхен посмотрел на Чимина, улыбнувшись уголками губ устало, потом отвел взгляд на тропинку, — он не помнит, как бил меня, — Тэхен скрепил руки в кулак и трет большие пальцы друг об друга, смотря на них. — Он как-то увидел на руке синяки и спросил, откуда они. Он очень удивился и испугался за меня. Сначала я подумал, что он лжет, но потом посмотрел в его глаза. Там правда был страх. А глаза Чонгука никогда не врут. Чимин все равно не понимает, как можно забыть такое, просто так вычеркнуть из памяти, как ты бил любимого человека. Если бы Чонгук не был его другом, то Чимин бы подумал, что тот врет или, возможно, не любит Тэхена, но Чонгук лучший друг Чимина. Тэхен сказал правду — глаза Чонгука не врут. Чимину снова стало не по себе. Он отвернулся от Тэхена и стал разглядывать траву рядом с тропинкой. — Почему тогда мне ничего не рассказал? — Не хотел причинять тебе беспокойство, — ответил Тэхен, сжимая руки на ногах сильнее. Чимин, услышав ответ Тэхена, стиснул зубы и сжал руки сильно, ногтями проводя по коже тыльной стороны ладони. — Да сколько можно, — Чимин резко выпрямился и повернулся к Тэхену, крепко схватив его за плечи. Синяки на его хрупких плечах еще не зажили. Чимин делает ему больно, так сжимая его плечи. Тэхен дернул глазом от мгновенной вспышки боли, но старался не подавать виду, что Чимин причиняет ему боль. — Прекрати, — Чимин трясет Тэхена за плечи, смотря ему в глаза безумным взглядом, пытается его вразумить, пытается залезть к нему в голову и посмотреть, о чем только думает Тэхен, — слышишь? Прекрати приносить себя в жертву, лишь бы другим стало лучше! — А разве не так в любви происходит? — робко спросил Тэхен, глядя в глаза Чимина, которые расширились от злости, а теперь и от удивления. Чимин перестал трясти Тэхена и смотрит на него удивленно, медленно разжимая пальцы на его плечах. — Разве не в этом суть любви — жертвовать ради любимого человека? — Может быть, но не собой же. Только не так, как ты это делаешь. Ты его спасти не сможешь таким способом. Причиняя боль себе — ты причинишь боль другим, кому ты дорог. Рано или поздно он поймет, откуда у тебя эти синяки, — Чимин оглядел Тэхена полностью, потом вернулся к его глазам и смотрит умоляюще, — и, поверь, жертва твоя будет напрасной. Тебе же потом будет хуже, потому прекрати делать себе больно. Не только физически. Прекрати думать, что если будешь жертвовать собой, другим вокруг тебя станет легче. Прекрати! — последнее слово Чимин прокричал: уже не может сдерживать в себе это. — А ты не так же делаешь, Чимин? — сказал громко Тэхен, высвобождая себя из рук Чимина. Пак впал в ступор, он долго смотрит на Тэхена, не моргая, руки остались в том же положении, в каком они упали вниз. Через некоторое время Чимин в прострации повернулся вперед и стал смотреть в одну точку. Он молчал, а мысли кричали, воспоминания кипели. Он стал переосмысливать все, что делал и как думал до этого. Слова Тэхена молотком ударили по его голове и раскрыли глаза на происходящее. И ведь правда. Чимин только и делал, что пытался угодить другим, ущемляя при этом себя. В этом Тэхен был похож на Чимина. Тэхен отражал Чимина. Тэхен — зеркало Чимина, в которое он тупо смотрел и был слеп: не видел себя настоящего. Чимин перестал слышать Тэхена. Тот что-то говорил, размахивал руками, видимо, возмущался, но Чимин его не видел и не слышал. Или не хотел его слышать.

end of flashback

У Чонгука слезы текли по лицу и все не могли остановиться. Он будто не дышал: рот был приоткрыт и не моргал. Глаза покраснели, губы стали синими, руки заледенели от холодного снега. Он медленно вспоминает все события, что происходили с ним и Тэхеном, вспоминает самого Тэхена, а самые яркие проносятся куда тяжелее, чем обычные, ничем не приметные. Он вспомнил свою большую любовь к Тэхену, вспомнил их свидания и жаркие ночи, которые Тэхен говорил, что никогда не забудет. Он вспомнил, как любая мелочь его приводила в раздражение, а потом выливалось в гнев, который внутри себя сдержать не был в силах. Вспомнил, как однажды был очень озлоблен и раздражен чем-то, а в это время Тэхен был рядом: переживал за Чонгука. Вспомнил, как в первый раз ударил Тэхена, как жестоко над ним издевался, а потом втрахивал его в кровать, нанося сильные увечья, не жалея Тэхена. Вспомнил, как был шокирован содеянном, когда однажды утром увидел на своем любимом раны и как потом забыл об этом, словно удалил файл с телефона. И так происходило каждый раз. Чимин пытается достучаться до Чонгука, кричит ему в лицо, трясет его за руки, за плечи, за лицо, но тот не двигает глазами, не видит и не слышит Чимина, стоящего перед ним на коленях. Снова Чимин винит себя в том, что рассказал, снова винит себя в том, что Чонгук сейчас находится в таком состоянии. Он бесконечно извиняется, сжимает ледяную руку Чонгука в своей, смотрит ему в глаза, но разве сейчас Чонгуку есть дело до его извинений. Чимин бы отдал себя в жертву, сам бы с удовольствием испытал всю ту боль, что испытывает сейчас Чонгук. Если бы у него была возможность, то он бы вернул время и вместо Тэхена в первый раз пришел бы он сам и тогда бы Чонгук ударил его. Тогда все было бы хорошо, тогда все было бы лучше. Его друзья были бы счастливы, здоровы и Тэхен бы остался в живых. Если бы умер Чимин вместо Тэхена, то ему не было бы жалко умереть, только бы его друзья были счастливы, только бы они не страдали друг от друга. За них бы страдал Чимин.

flashback

Тот день был самым ужасным в жизни Чонгука. В тот момент он ненавидел весь мир, а больше всего ненавидел себя. Мысленно называл себя чудовищем, пытался проснуться от этого ужасного кошмара, пытался вспомнить, что это неправда. Но, к сожалению, это реальность. Никогда Чонгук не думал, что такое произойдет. Если у него спросить, то все случилось резко, внезапно и случайно. Не мог он взять нож, не мог он воткнуть его прямо в сердце любимого, в котором живет его любовь к Чонгуку. Он даже не помнит, как этот самый нож воткнул в его грудь. Его руки окровавлены, слезы беспрерывно текут по его щекам, смешиваются с кровью на его лице и падают на щеки его любимого, которого он держит на руках и отчаянно умоляет не уходить. Не умирать. Не сможет Чонгук жить без Тэхена. Жизнь перестанет для Чонгука иметь смысл, если в ней не будет Тэхена. Ведь он так сильно его любит. Тэхен не может уйти вот так. Он должен был умереть своей смертью, от старости, а не от руки того человека, которого он любит всей душой и сердцем, которое стремительно замедляется в груди, рана кровоточит все больше и капли крови стекают на одежду Чонгука. Тэхен не плакал, в его глазах не было страха, он не грустил. Он улыбался. Он ярко улыбался своей милой улыбкой, которая так нравилась Чонгуку. Тэхен смотрит на Чонгука снизу вверх, тянется красной рукой к его лицу и кладет похолодевшую ладонь ему на щеку, оглаживая большим пальцем его нежную кожу в последний раз. Тэхен молчит, а Чонгук кричит: не может сдержать своих воплей. Он крепко сжимает одной рукой руку Тэхена, смотрит ему в глаза, видит свое отражение в его зрачках. В глазах Тэхена даже сейчас Чонгук остается самым лучшим человеком в его жизни. И от этого Чонгуку еще больнее. Тэхен никогда не говорил не плакать Чонгуку, если тому хотелось, напротив, просил не сдерживать в себе эмоции, потому что прекрасно понимал, чем может быть чревато такое действие. Тэхен обнимал Чонгука крепко-крепко, когда ему хотелось плакать, молчал до тех пор, пока не понимал, что с Чонгуком нужно поговорить. Он чувствовал его всей своей сущностью, будто Чонгук является тем самым, что предназначен ему судьбой. Возможно, так и есть, ведь Чонгуку казалось, что они идеально подходят друг другу. Даже сейчас Тэхен не говорит ему не плакать, не кричать. Тэхен расслабленно смотрит на него и улыбается, словно ему не жжет в груди раненная плоть. Чонгуку хочется сказать, чтобы Тэхен не улыбался, чтобы его ненавидел, оскорблял, винил его во всем, но не смеет. В своей голове за него себя отчитывает, а Тэхен молчит и улыбается. Улыбается, черт возьми. Он улыбается, глядя в глаза своему убийце, даже после этого он любит его, даже после всех тех многочисленных избиений, которые на Чонгука нахлынули в виде воспоминаний, жестоких и мучительных. Чонгук не понимает, как после того, что он сотворил с Тэхеном, в буквальном смысле его калечил не только физически, Тэхен продолжает смотреть на него влюбленно и улыбаться. Хотя нет, Чонгук понимает. Потому что сам бы продолжал любить Тэхена. Потому что это настоящая любовь, как в книжках пишут. И одна из этих составляющих любви умирает. — Ты очень милый, Чонгук, — с трудом и тихо говорит Тэхен, кашляя после каждого слова. Его тело холодеет, сердце замедляется и почти пришло к своему концу. Нет, Чонгук не может его отпустить. Только не так. — Нет! — кричит Чонгук, прижимаясь головой к груди Тэхена и крепко его обнимая в своих руках. Его руки такие теплые. Тэхену не страшно будет уходить из этой жизни, потому что его до самого конца будут греть руки любимого. — Ничего не говори! Ты не можешь уйти! — Чонгук поднял в миг отяжелевшую голову и посмотрел в глаза Тэхена. У самого глаза полны слез и боли, а тело дрожит. — Ты не можешь бросить меня. — Чонгук, — Тэхен стал часто моргать, но так устало он это делал, с таким трудом. Он сжал руку Чонгука так сильно, насколько хватало у него сил и пытался раскрыть широко глаза, посмотреть на Чонгука. В последний раз. Но силы его покидают, жизнь из него уходит, потому сжал он руку очень слабо, а Чонгука видел размыто, — я люблю тебя, — одними губами произнес Тэхен. Чонгук замер. Он перестал кричать, перестал дышать, а из легких Тэхена вырвался последних вздох. Рука его полностью ослабела и упала ему на грудь, а глаза его закрылись. Теперь уже навсегда. Сердце перестало биться, оно остановилось и больше никогда не забьется вновь. Больше никогда Чонгук не сможет услышать его стук под своим ухом, больше никогда он не будет причиной его бешеного биение в его груди, а губы Тэхена больше никогда не скажут его бархатным, до дрожи по коже приятным голосом, что Тэхен любит Чонгука. Чонгук сидел с несколько секунд, смотрел на бездыханное тело Тэхена в своих руках, пытался осознать все, что с ним случилось. Сначала осознание приходило медленно, а потом нахлынуло на Чонгука волной. Он зарыдал, завопил, прижав мертвое тело к своей груди и крепко обнимая его. Чонгук все повторял и повторял его имя и говорил, как сильно любит его, извинялся за все содеянное, просил вернуться, даже понимая, что это невозможно. Но разве человеку, который потерял свой смысл жизни что-то остается, кроме надежды, даже такой хрупкой и маленькой?

***

Надежда его продержалась недолго. На его похоронах он не плакал: уже выплакал все слезы, что были внутри него. И боли тоже у него не было, была лишь пустота, такая темная, звенящая и жуткая пустота. Все проливали слезы и никак не могли остановится, Чимин тоже не был исключением. Казалось, что кроме Чонгука все скорбят по этому парню, который для кого-то был сыном, другом, родственником…любимым. Чонгук смотрел на все вокруг равнодушно и безэмоционально, будто все это происходит не с ним, а в простом фильме, который он смотрит в данный момент. Он не разговаривал, даже если его кто-то что-то спрашивал, он не отвечал. Смотрел на людей сквозь них, как на призраков. Глаза больше не слезились и не щипало. На окружающий мир Чонгук перестал реагировать вовсе или не хотел в ней существовать. Умереть ему тоже не хотелось, куда хуже нести в себе это тяжелое бремя убийцы своего любимого человека и каждый день просыпаться с мыслью о том, что рядом нет никого, чтобы обнять. Потому что этого кого-то убил ты. К нему несколько раз приходил Чимин, но Чонгук молчал. Чимин пытался как-то его разговорить, отвлечь от всего этого, но все было четно. Чонгук отказывался как-то реагировать, а есть перестал вовсе, лишь сидел и смотрел в одну точку в стене и только иногда посматривал на Чимина. Его глаза были мертвыми, но где-то глубоко внутри Чонгук кричал, рвал все на куски, рыдал, просил о помощи. Чимину больно было смотреть ему в глаза, потому что ничем помочь ему не мог. Чонгук не принимал помощи в любом ее проявлении, а того человека глубоко внутри он зарыл сам и яма для него становится только глубже. Чонгуку стало надоедать общество Чимина. Он вокруг себя построил высокую и непробиваемую стену, все люди остались снаружи этой стены и только Чимин мог всегда пробиться внутрь. Но после того, как Чимин Чонгуку что-то рассказывал, Чонгук сказал простое: «я убил Тэхена», хотя даже речь шла не об этом. Чимин впал в ступор и перестал разговаривать. Он несколько раз спрашивал Чонгука не шутит ли он, наигранно смеялся, говоря, что это плохая шутка, но Чонгуку было не до шуток и Чимин это осознал, потому шокированный ушел от Чонгука, ничего не сказав на прощание, и какое-то время не приходил к Чонгуку, даже не звонил, не писал. Все это время Чонгук ходил бесчувственной куклой. Он ничего не ел, ничего не пил, лишь лежал на кровати или спал, но и спать потом он прекратил, потому что во сны приходил к нему Тэхен. Во снах тот не злился на Чонгука, не винил его в своей смерти, даже во сне он любил Чонгука и ему становилось больно. Чонгук стал пить кофе, много кофе, чтобы не спать. Ему становилось все хуже, от недосыпа у него стали появляться галлюцинации: перед собой он постоянно видел Тэхена и слышал только его голос в этой звенящей тишине. Тогда все чувства Чонгука, которые он в себе подавил, вышли наружу. Чонгук снова рыдал, кричал, винил себя во всем, специально вспоминал все плохое, что он делал Тэхену, чтобы сделать себе хуже. Его душа не выдерживала такого шквала эмоций, потому внутреннюю боль он решил заглушить физической и стал резать себе руки, но через несколько таких действий и это перестало помогать. Душевная боль была слишком сильной и она шла из воспоминаний. Тогда Чонгук хотел забыть. Он старался забыть все то, что делал с Тэхеном, старался оставить только хорошие воспоминания, но стал забывать все, абсолютно все, даже самого Тэхена. Через несколько дней Чимин вновь пришел к Чонгуку. Он хотел извиниться за то, что так глупо поступил, сбежав от него, и оставив Чонгука одного с его болью, которая намного хуже, чем его. Но придя к Чонгуку домой, он увидел, что тот в полном порядке: он ел, чем-то занимался, элементарно двигался. Чимин спросил у Чонгука в порядке ли он, Чонгук отвечал, что в полном. Чимин будто видел перед собой прежнего Чонгука: жизнерадостного, веселого и счастливого, который радуется простым мелочам. Но Чимин заметил на его руках порезы. От беспокойства и шока Чимин схватился за руки Чонгука, спросил, откуда они взялись, но Чонгук сказал, что не помнит. Тогда Чимин спросил, помнит ли он про Тэхена, но тот повторил тот же самый ответ: «Не помню». После этого Чимин не стал напоминать Чонгуку о Тэхене, пытался всячески избегать эту тему и пытался сделать так, чтобы у Чонгука не осталось ни одной фотографии, где бы был Тэхен. Если Чонгук ничего не помнит и ему от этого легче, то пусть так, даже если Чимину при этом только хуже.

end of flashback

Чимин попытался сделать то же самое, что и Чонгук когда-то — забыть. Но сколько бы не старался Чимин, у него не получалось. Вместе с Чонгуком он вспоминал все, что связано с Тэхеном и от этого рыдал еще больше и кричал еще громче, но не Чонгук. Он продолжал сидеть на холодном снегу, глядя вдаль, а слезы продолжали стекать по его лицу. Он не винил Чимина в том, что тот напомнил ему о Тэхене. Сквозь воспоминания понимал, что сам бы вспомнил рано или поздно. Он даже ему благодарен, ведь он вспомнил, что хотел жить с этой болью, не хотел умирать, хотел делать себе хуже, но был слабаком. У Чимина тело содрогается то ли от холода, то ли от продолжительного рыдания. На улице кромешная тьма, за несколько метров ничего не видно. Ночь глубокая, темная и тихая. За все то время, что Чимин с Чонгуком находились здесь, никто так и не проходил мимо них и хорошо. Воздух стал еще холоднее, Чимин дышит через рот, его горлу больно, хочется кашлять, но не может. Крики и рыдания не позволяют. Чонгук все вспомнил. Абсолютно все, словно амнезии и не было вовсе, тогда он понял, что Тэхен все это время ему снился. Не было никакого незнакомца в пальто, не было никакого парня, что ждал Чонгука возле дерева. Все это было лишь сном, затянувшимся на несколько месяцев. Только теперь Тэхен не говорил, что любит его и ни за что не будет его винить в своей смерти. Казалось, своим холодным взглядом Тэхен Чонгука осуждал, но не за свою смерть, а за то, что Чонгук его забыл и жил счастливо без него. Он напомнил о себе, хотел чтобы Чонгук страдал, как тогда, чтобы бился в конвульсиях и причинял себе вред ножом, а сердце чтобы разрывалось от страданий. Или так хотел Чонгук. Тэхен не может отпустить Чонгука, преследует его даже во снах, потому что Чонгук не может отпустить Тэхена. Он пытался вспоминать каждую причиненную боль Тэхену, чтобы ему было только хуже и не мог смериться с тем, что он убил любимого. Чонгук не мог принять тот факт, что приблизил Тэхену смерть намного быстрее и, наверное, никогда не примет, тогда и Тэхен его никогда не покинет. Все его воспоминания и чувства стали разрывать Чонгука изнутри. Он не мог смириться, не хотел принимать реальность, хотел, чтобы вот этот момент стал лишь сном, а когда проснется, то почувствует рядом с собой тепло чужого тела. Чонгук боролся с самим собой и Чимин не представлял, что в данный момент Чонгука внутри разрывало на куски, а это очень тяжело. Он дышал с каждым разом реже, моргать перестал давно и тело перестало чувствовать. Перед глазами его темная пелена, через которую ничего не видно и где-то вдалеке слышится тихий плачь Чимина. Чимин почувствовал, как его тело стало подниматься. Он распахнул глаза и уставился на Чонгука, смотрящего вперед и пытающегося встать на ноги. Чимин отпрянул от Чонгука, сел в сторону и стал наблюдать за ним полными слезами глаз. Чимин ничего не понимал, хотел спросить Чонгука, но молчал. Он удивленно смотрел на Чонгука, на его широкую спину, а руки мгновенно заледенели в снегу. Чонгук встал на ноги, отряхнул с ног снег и засунул руки в карманы куртки. Он стоял и оглядывался вокруг, будто ничего не произошло. — Чонгук? — Чимин наклонил голову на бок, не понимая, что произошло с его другом. Чонгук обернулся на его голос и встретился с ним глазами, но взгляд его был отстраненным, он не узнавал Чимина. — Извините, — тихо сказал Чонгук, хмуря брови от непонимания. Чимин молчал, не знал, что сказать и просто сидел, наблюдая за Чонгуком. Чон вздохнул глубоко и сделал несколько шагов к Чимину, а потом присел на корточки перед ним, смотря ему в глаза заинтересованными глазами. — Мы знакомы? — спросил Чонгук, склонив голову набок и, немного сощурив глаза, смотрел на Чимина. Чимин был очень удивлен такому вопросу. Поначалу Чимин подумал, что Чонгук шутит, вновь хотел сказать, что шутка не смешная, но вдруг вспомнил тот день, когда пришел к Чонгуку после нескольких дней раздумий. Ему стало ясно, что Чонгук захотел забыть все, что связано с Тэхеном, ведь это ему причиняет сильную боль. В это «все» входил и Чимин. Чонгук забыл своего лучшего друга и при осознании этого у Чимина что-то больно защемило внутри. Ему хотелось смеяться истерически, но не от боли, а над собой. Каким же он был глупым, раз думал, что сможет уберечь Чонгука от воспоминаний, когда самый главный их источник всегда находился рядом с ним. Глупо, думал Чимин, глупо и эгоистично. Но если от этого Чонгуку будет легче и лучше жить, то Чимин притворится. Ради Чонгука он станет незнакомцем. — Нет, — ответил Чимин, помотав головой. Он улыбнулся Чонгуку так ярко и лучисто, как уже давно никому не улыбался и вздохнул с облегчением, хотя внутри все разрывалось на куски, — уже нет. Снег перестал падать на землю хлопьями, маленькие и редкие снежинки кружились в воздухе, падая плавно вниз. Под покровом небесной темноты виднелись красные оттенки, похожие на языки пламени, размазанные по холсту. Вокруг было тихо, ни души. Окна в домах давно потемнели и свет остался гореть только на одном единственном фонаре возле белого дерева. Природа нарисовала идеальную картину ночи, когда было разбито хрупкое сердце.