Приказ 66-С (Order 66-S)

Энакин ласкал пальцы Падме, держа ее за руку, пока она поднималась в роскошный спидер с открытым верхом на окраине Сундари. Они готовились к очень публичному приему со стороны мандалорцев, которые стекались в столицу планеты. Королевский лидер и ее любовник уже были загружены в первый корабль, готовые возглавить парад. Он помог Падме сесть в их собственный экипаж, чтобы она следовала за ним. Как только он поставил ботинок на парящую подножку, шагнув к ней, Лея издала пронзительный вопль. Остановившись, Энакин повернулся туда, где ждали близнецы с Трипио и капитаном Рексом. Они не были частью официального приема, им было суждено последовать за ними через несколько мгновений под бдительным взглядом его верного капитана и тщательной заботой Трипио. — Ш-ш-ш, малышка, — успокоил ее Энакин, выходя из кареты и без раздумий поднимая ее на руки. Она жалобно всхлипнула, затем успокоилась, ее огромные, блестящие от слёз глаза, моргая, смотрели на него. — Я здесь. Люк, оставшись один, начал безудержно рыдать без привычного присутствия сестры рядом. Падме осторожно вышла из кареты, все еще пребывая в нерешительности, и потянулась к обезумевшему сыну. Не колеблясь, она приподняла его маленькое тельце, прислонила к своей груди и положила теплую руку ему на спину. — Лея недалеко, — мягко прошептала она. — Ш-ш-ш. Боковым зрением она увидела, как первый спидер с Сатин и Оби-Ваном скользнул прочь от причала. — Мы должны идти, — предупредила она Энакина, кивая их водителю, сидящему на месте и готовому тронуться. Он озабоченно посмотрел на Лею, потом на жену. Зная, что они заставят зрителей замолчать, если их оставят в покое. Близнецы, как он начал понимать, были чувствительны к Силе. А если они не спали, то любили быть рядом с родителями или друг с другом. Ему не хотелось покидать их. Падме, казалось, мгновенно прочитала его мысли. — Им придется пойти с нами, — объявила она, и он быстро кивнул в знак согласия. Они оба устроились в спидере, Энакин занял свое место рядом с ней, а маленькая голова Леи удобно устроилась на его широком плече. Падме устроила Люка в своих руках и удобно устроилась сама, откинувшись на подушки, проводя пальцами по его щекам, когда они проходили через темный вход в город. На какое-то мгновение здесь были только они четверо. Впереди послышался рев, и ожидающая толпа впервые увидела герцогиню-спасительницу. Стремительная волна внезапно обрадованных тысяч людей, выстроившихся вдоль маршрута парада, пронеслась через темный туннель. Энакин поднял глаза и увидел, как взлетает конфетти, наполняя воздух разноцветным снегом в честь триумфального возвращения их преданной герцогини, которая наконец нашла себе мужа. История преданных сердец и того, как прошло более пятнадцати лет, пока они ждали друг друга, быстро распространилась. Люди теперь карабкались, стремясь хоть мельком увидеть Оби-Вана и заявить, что он принадлежит им. Энакин ухмыльнулся при виде приема, оказанного его другу. Охваченный праздничной атмосферой, он наклонился, чтобы запечатлеть радостный поцелуй на губах Падме, когда их большой спидер двинулся вперед. Она тоже улыбалась, радуясь за своих друзей, за надежду на восстановление Республики, которая лежала перед ними. И из-за любви всей ее жизни, которая пережила это испытание, и теперь была рядом с ней, готовая отправиться в будущее, где они будут жить вместе и иметь множества приключений. Она протянула руку, чтобы разделить с ним этот нежный поцелуй. — Эни, — прошептала она, отстраняясь, как только их вытащили на свет. Их взгляды еще мгновение задержались друг на друге, а затем они тоже были осыпаны серпантином. Она уже делала это раньше, ее уже приглашали на Мандалор с официальным визитом. Прижимая Люка к плечу, она подняла руку и помахала возбужденным зрителям, которые с энтузиазмом помахали ей в ответ. Энакин неохотно сделал то же самое, стараясь держать Лею так, чтобы не уронить. Когда они двинулись на свое место в процессии, которая медленно двигалась к дворцу Сатин, он не мог сдержать улыбки. Сила так и пела от радости тысячи людей. Он буквально купался в их радости. Их благодарности. Их счастье. Когда спидеры начали подъезжать к дворцовой площади, они вышли на балкон над толпой людей, которые в волнении вскочили на ноги. Падме на мгновение забыла о своих причинах, обо всех своих тщательных планах и приняла их овации. Это был момент, когда голокамеры взяли верх, запечатлели момент, и он транслировался по всей галактике. Герцогиня Сатин выступила вперед, чтобы обратиться к своим людям. Оби-Ван сделал полшага и молча встал за ее плечом, как преданный защитник. Падме Амидала, бесстрашный сенатор, которая рисковала собственной жизнью, чтобы выступить в Сенате на Корусанте, чтобы вырвать Республику из рук злого лорда ситхов, стояла рядом с Энакином Скайуокером. Героем-джедаем. Раньше он был лихой и уверенный, а теперь он стоял высокий и гордый. Они стояли бок о бок и обменивались шепотками, ласковыми взглядами, а у каждого было по младенцу на руках Асока Тано появилась последней, со световым мечом на бедре, как и темноволосый мальчик, сенатор от ранее сепаратистской системы, который молча опередил ее на один шаг. — Мои собратья мандалориане, — произнесла герцогиня, и площадь под ней погрузилась в тишину, сотни тысяч существ распростерлись перед ними. — Мы держали галактическую войну подальше от нашего дома, и сегодня эта война подходит к концу. Раздался резкий крик, и сотни рук, стали махать флагами в отчаянной поддержке ее слов. — Многие пострадали, с обеих сторон и даже здесь, дома, где нормирование и закрытые торговые пути способствовали размножению жадности и коррупции. Снова воцарилась мрачная тишина, и Сатин вызывающе вздернув подбородок, продолжила: — Но теперь пора двигаться дальше. Сенатор Амидала и я уже начали переговоры о возвращении Мандалора и других суверенных систем в Республику. Настало время вернуться к миру и процветанию. Она протянула им руку, приглашая присоединиться к жесту единства. — За новое начало! Оби-Ван шагнул вперед и взял протянутую руку, хотя и не сказал ни слова, стараясь найти себе место в этом новом режиме, где он станет частью королевского двора. — Через шесть недель я отдам свое сердце джедаю, которого любила с детства. И мы все снова доверим наши сердца Республике. Рев, который поднимался все громче и громче, отдавался эхом по площади, по всему городу. Это стало настолько оглушительным, что Падме почувствовала, как Люк закричал у нее в груди, но она не могла его услышать. Она положила руку на ухо несчастного ребенка и крепче прижала его к груди. Но она сияла широкой улыбкой, ради своих друзей, из-за надежды, которую они несли в этот и многие тысячи других разоренных миров. Ради людей, которым герцогиня Сатин служила, пережив ужасы войны и краткие дни полного восторга, подобные этому, которые посчастливилось бы увидеть на их веку. — Поцелуй ее, — едва слышно крикнул Энакин своему другу. — Не думаю, что сейчас подходящее время, — крикнул в ответ Оби-Ван, не смотря в их сторону, но она уловила достаточно обрывков, чтобы понять, что он сказал. — Сейчас самое время! — лукаво возразил Энакин, когда мандалорианцы под ними запели в предвкушении, и его лицо расплылось в радостной улыбке. Оби-Ван, казалось, оценивал его слова еще мгновение, а потом наконец наклонился и запечатлел на губах герцогини легчайший поцелуй. Энакин Скайуокер ухмыльнулся своему другу, глядя на то, как топот ног на площади внизу заставлял здания грохотать. Он дал им мгновение, а затем, ошеломленный всем этим, наклонился, чтобы поцеловать своего страстного сенатора с озорной улыбкой, изогнувшейся в уголках его губ, и их ребенком, извивающимся в его руках. С другой стороны герцогини Лакс Бонтери молча вложил свою руку в руку Асоки. Эта сцена транслировалась на тысячи планет, видимая миллиардами глаз, приносила надежду в самые темные уголки галактики. Сын сепаратиста-основателя, лидер нейтрального альянса и сенатор, который до последнего боролся за Республику, решительно стоящие бок о бок, когда Новая Республика была основана в сияющей ауре новой породы джедаев. — Мир! — торжествующе заявила Сатин. За спинами пар, молча ожидающих на заднем плане с непробиваемой защитной стойкой, капитан 501-го полка Рекс почувствовал, как на его губах заиграла улыбка, а над его головой начал взрываться фейерверк в потрясающе ярких цветах, озаряя светом полуденное небо.