Разбитые: Эра крови

       Мы подружились с Баки почти сразу. Он был сломленным, разбитым, считал, что ему нет места в мире. Джеймс проходил терапию в Ваканде, когда туда прислали меня. Ему нравилось меня опекать. Я понимала, что даю ему что-то, чего тогда не осознавала. Мы много дурачились на свежем воздухе. Он научил меня верховой езде (пригодилось в постели с ним же), метанию ножей (обычно мимо мишений), бесшумно ходить (просто полезный навык). За то время, что я пробыла в Ваканде, мы сильно сблизились. Только потом Стив Роджерс сказал, что я научила его лучшего друга заново улыбаться. А я улыбалась, глядя на него. Живая легенда. Человек из историй. Мужчина, которого я полюбила ещё будучи практически ребёнком. Мужчина, который забрал моё сердце себе и не планировал возвращать. Потом началась война. Папы не стало. Я была подавлена, уничтожена, разбита. Казалось, что мир потерял все краски. Я год запрещала включать освещение на башне Старк. Избегала счастья. Баки вернул меня к жизни. Как когда-то его к ней вернула я. Он просто однажды вошёл в мою комнату и сказал, что не может бросить меня в таком состоянии. Сказал, что я делаю только хуже. Вот так я начала покидать свою комнату, потом играть в настольные игры с Вандой, Баки и доктором. Еженедельно обедала с мамой, записалась на курсы по русскому (хотела посетить родину Наташи). Баки вытащил меня из ямы отчаяния. А я полюбила его ещё больше. Больше возможного. Мы были друг у друга. Нам этого хватало. Я утешала его, когда он возвращался весь в крови, когда приходил раненый, кричала на агентов ЩИТа, когда он не возвращался во время. Однажды, даже была с ним у психотерапевта. Ох, папа бы это точно не одобрил. Не оценил бы убийцу в постели его малютки Морган. А мама? Мама была слишком погружена в своё горе. А сейчас я просто не знала, что мне делать, как быть. Мне просто хотелось проснуться и понять, что это был страшный сон. Но он не рассеялся.