Чаша Милосердия

День 29 17 числа Последнего Зерна 4Э 201 (август, полдень) Пограничная крепость Хелген. Внутренний двор.

      Я ожидала... чего угодно, наверное? Нападения мятежников. Взрыва алхимического хранилища. Схождения лавины, в конце концов. Но чего точно не было в списке угроз, так это огромного огнедышащего дракона.       О боги, настоящего дракона!       В первые несколько секунд у меня словно разом отнялись все мышцы. Я могла двигаться, но не могла встать, ибо каждый раз ноги подкашивались, а руки дрожали, царапая камень. Взрыв толкнул меня назад, ударив о крепостное крыльцо, и теперь пока я пыталась по нему подняться, это существо парило над Хелгеном. Это был самый настоящий дракон, покрытый антрацитовыми пластинами, весь усыпанный рогами и кривыми шипами. Солнечные блики отражались от них, играя на свету, создавая причудливый эффект серебрения.       Хищный. Громадный. Пугающий.       А потом он сел, и всяческие метафоры моментально выветрились из моей головы.       Нет, он не сел... он рухнул. Дракон сложил крылья и спикировал вниз, чтобы в последние секунды затормозить и приземлиться на верхушке одной из башен. От удара та дрогнула и раскололась по всей высоте; в стороны полетели раздробленные булыжники и каменное крошево, однако само существо будто бы и не заметило этого, предпочтя всё своё внимание сосредоточить на нас.       Террор.       Это именно то чувство, что испытал каждый присутствующий на площади человек. Будто бы наши сердца сжали чьи-то жестокие, когтистые лапы. Мы лежали, опрокинутые наземь, и не могли заставить себя подняться, придавленные чужой чудовищной волей, проникающей в самое нутро, выворачивающей разум наизнанку.       Доминация.       Он смотрел на всех сразу и на каждого по отдельности. Пылающие багровые глаза вспарывали телесные оболочки также уверенно и хладнокровно, как хирург оперирует пациента. Дракон одним только взглядом препарировал наши души, отделяя значимое от ненужного, и мы знали, что нас не просто оценивают – нас судят, взвешивая полезность и опасность каждого отдельного человека...       Превосходство.       ...и находят недостаточными. Этот неуловимый процесс, растянувшийся на целую вечность, занял едва ли несколько секунд времени. Я не телепат и не маг разума, да и никто из здесь присутствующих таковым наверняка не являлся, однако посыл крылатого ужаса стал предельно ясен, стоило ему один раз обвести взглядом площадь. Всего горсть мгновений, и дракон уже посчитал нас чем-то недостойным – ничтожной живностью, ползающей у его лап, не заслуживающей его внимания. Ошпарив заключённых и солдат волной концентрированного презрения, он набрал в лёгкие воздух и зарычал.       Деструкция.       И небеса раскололись.       Серо-стальные облака над нашими головами вспыхнули багрянцем. Воздух затрещал, зарокотал подобно грому, а земля содрогнулась под ударом невидимого молота. Те, кто успел подняться, снова попадали, а затем на крепостной двор... нет, на весь Хелген посыпались горящие осколки разбитого неба.       Раскалённые докрасна метеориты падали на несчастный город. Они пробивали крыши также легко, как горящие угли прожигают пергамент, а затем достигали земли и взрывались с силой авиационных бомб, поднимая дома и укрепления в воздух, разрывая каменные стены, оставляя воронки в промёрзшей земле. Прямо у нас на глазах обжитая пограничная крепость покрывалась рытвинами и шрамами, а люди... Люди, настигнутые атакой, лишь оттеняли трагедию, но не могли сделать с ней ровным счётом ничего. Только умирали, посечённые шрапнелью и обожжённые адским огнём.       А затем дракон рыкнул второй раз.       К счастью, этот удар меня не настиг. Сигне, невесть когда выскочившая на улицу, подхватила меня под руки и втянула внутрь крепости. Следом за нами, словно очнувшись, последовали Туллий, Клавдия и Хадвар, а также ещё пара шапочно знакомых мне стражников и приговорённых... но на этом счастливчики кончились. Остальные, менее удачливые разумные, остались снаружи, попросту не успев скрыться от той огненной волны, коей дракон окатил внутренний двор. Насыщенно-алое пламя слизнуло людей с лица земли, оплавило стены и перехлестнуло через них, поджигая остатки города.       Глухо лязгнули железные створки.       Пока я, хватаясь за неровно бьющееся сердце, пыталась придти в себя, Хадвар перекрыл засовом входную дверь. Он выглядел столь же ошарашенным, как и все мы, но как-то умудрялся действовать, не теряя при этом головы, пускай усилия его и были бесполезны. Следуя примеру подчинённого, себя взяла в руки Клавдия. Что-то пробормотав и крепко выругавшись, она, не обращая внимания на других выживших, бросилась по лестнице наверх, в сторону своего кабинета.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Сигне, отвлекая меня от имперки.       — Жива, — стряхнув нервное оцепенение, посмотрела я на неё. — Сама-то как?       — Голова раскалывается, — в ответ валькирия лишь криво усмехнулась и подняла меня на ноги. — Когда дракон рычать начал, будто по стальному гвоздю в виски забили. Но, вроде полегче стало, — затем хмуро добавила. — Надо поскорее спрятаться. Наружу сейчас не выйти, а крепость долго не простоит...       В эту секунду, словно подтверждая её слова, что-то глухо хлопнуло на улице, и здание содрогнулось под тяжестью могучего удара. С потолка посыпалась пыль, а лёгкая мебель и незакреплённые в стойках вещи тут же попадали на пол. Похоже, дракон вовсе не собирался оставлять нас в покое, решив выскрести из норы забившуюся туда добычу. Означало ли это, что все остальные жители уже мертвы? В таком аду неудивительно, а может он и вовсе искал что-то, спрятанное здесь. Так или иначе, сейчас меня волновала другая беда – оставшаяся наверху любовница.       Это было глупо. Это было безрассудно. Это было необдуманно. В данный момент нам следовало спуститься на самый нижний уровень и закрыться в самой защищённой комнате, молясь всем богам, чтобы дракон устал, а крепость не рухнула прямо нам на головы. Но я не могла отвернуться и просто уйти, прекрасно понимая, что этим обреку Клавдию. Не знаю, чего она хотела добиться своим поступком, но это точно не стоило её жизни. Поэтому, отмахнувшись от возражений Сигне, я отправилась следом, стараясь не упасть из-за толчков то и дело сотрясавших здание.       По дороге к комендантской я всякого себе понапридумывала, однако, добравшись туда, застала совсем неожиданную картину. Клавдия стремительно металась по кабинету, один за другим вскрывая ящики и сундуки. Некоторые находки и документы тут же исчезали в походной сумке, остальные же – летели прямо на ковёр. Иногда что-то цеплялось или заедало – эти вещи имперка выдирала или вырывала с корнем, не обращая внимания на нанесённый ущерб, лишь бы быстрее найти, то, что она так торопливо искала. Но чем дольше я присматривалась, тем очевиднее становилась охватившее её беспокойство.       — Где же... где же? — продолжала она поиски. — О, Обливион меня забери, куда же он запропастился?!       — Клавдия! — на мой зов она не отреагировала. В это мгновение здание тряхнуло до самого основания и меня ударило о дверной косяк. — Клавдия, что ты делаешь? Нам нужно поспешить вниз!       — Не лезь под руку! — рявкнула она, не останавливаясь. — Нашла! — увидев в одном из последних ящиков прямоугольную металлическую деталь, комендант немедленно сунула её в сумку, чтобы тут же сбить меня с ног на пол.       Раздался громкий сухой треск, а затем крыша и верхушки стен над нами просто исчезли из виду. Тяжёлую, деревянную плиту, собранную из толстых брусьев и поддерживающие её каменные блоки, неведомая сила попросту сковырнула и смела в сторону, не обратив ни малейшего внимания на немалый вес. На их место взгромоздилась пара когтистых лап, в воздухе широко распахнулись чёрные крылья, а между ними прямо нам в лица оскалилась развёрзнутая драконья пасть.       Клавдия оказалась крепче меня. Подскочив и сорвавшись с места, она вытянула меня в коридор, уведя из-под звонко клацнувшей челюсти. Не снижая темпа, женщина захлопнула за нами дверь и сломя голову ринулась к лестнице, так и не отпуская стиснутой в стальной хватке руки. Через несколько секунд стену поверху перехлестнуло пламя, распространившись по коридору яростной волной огня. Оно поджигало мебель, обугливало потолки, стены и полы, стремилось обратить в пепел незадачливую добычу, яростно и алчно гудя, завывая подобно голодному ветру. Разогнавшийся вал спустился на этаж ниже и ударил во все стороны, словно дубина буйного великана, он выломал окна, через все доступные щели покидая здание, дабы, в конце концов, утихнуть, расплескавшись дымом и искрами.       Вот только для его хозяина было уже поздно. Момент оказался упущен, и добыча успела юркнуть в тесную, тёмную нору. Пару мгновений спустя выжженный остов рухнул, запечатывая вход в неё окончательно.

━━━━━ ❈ ━━━━━

День 29 17 числа Последнего Зерна 4Э 201 (август, полдень) Пограничная крепость Хелген. Верхний тюремный уровень.

      Забавно, но мы совсем чуть-чуть не уложились по времени. В самый раз хватило для спасения своих жизней, но его не было достаточно, дабы предотвратить другую беду.       Пока мы с Клавдией обыскивали её кабинет и убегали от разрывающего крепость дракона, остальные выжившие уже успели спуститься на нижний уровень. Может быть, тоже пытались пересидеть налёт или просто следовали инструкциям Туллия. Но вот чего они точно не ожидали, так это освобождения Братьев Бури, улучивших удачный момент и поспешивших действовать. Стоило только нам войти в тюремный блок, как глазам нашим предстала тревожная картина – группа вооружённых мятежников, снимающая со своего предводителя путы и кандалы.       Не помню, присутствовал ли Ульфрик на казни. Кажется, да, но зачем ярла приводили туда? Напугать? Дать возможность попрощаться с товарищами? Быть может, Клавдия желала передать его в руки Туллию, вычеркнув из списка своих собственных проблем? Кто его знает... Важно то, что сейчас зачинщик мятежа и несколько его соратников, умудрились освободиться от оков и где-то достать мечи. Судя по отсутствию пятен крови на оружии и одежде, сделать это удалось без боя, однако конфронтация всё равно казалась мне неизбежной.       Честно говоря, я до сих пор не понимаю, каким чудом не полыхнуло сразу. Две враждующие фракции, без каких либо сдерживающих факторов встретились на одном поле. Верный рецепт братоубийственной резни, а тут даже не сквернословил никто, лишь тихо ругалась сквозь зубы Клавдия. В коридоре словно установилось зыбкое равновесие, где каждая из сторон не рисковала дёрнуть на себя одеяло. С одной стороны Ульфрик, Ралоф и два их товарища прожигали имперцев настороженными взглядами. С другой им отвечали тем же Туллий, Клавдия и пара легионеров. Мы же с Сигне мудро стояли за спинами стражников, не решаясь присоединиться ни к одной из сторон. Или, если быть точной, не решалась вмешаться я – валькирия просто молча поддерживала моё решение.       Гулкую тишину нарушали лишь редкие толчки беснующегося наверху дракона, да сыплющаяся с потолка пыль. Это-то и вывело меня из ступора.       Я не могла позволить им устроить здесь бойню. Не только из-за здравого опасения за свою жизнь – ведь в такой сваре того и гляди зацепит ненароком – но и по причине катастрофической нехватки времени. Чем дольше мы медлим – тем глубже зарывается дракон, приближая и без того неотвратимую гибель. Судя по напряжённым лицам, понимала это не только я, но никто, казалось, не спешил сделать первого шага, рискнув взять на себя ответственность за принятие судьбоносного решения. Из-за страха? Из-за неуверенности в занятой стороне или крепости собственного авторитета? Что ж, если все молчат, тогда выговориться придётся мне, а там посмотрим, что выйдет.       И тогда, вознеся молитву аэдра любви и сострадания*, я сделала нечто глупое.       Нечто действительно опрометчивое и безрассудное.       Вывернувшись из-под руки Сигне, и проскользнув мимо встревоженно крикнувшей Клавдии, я встала посреди коридора прямо между готовыми сцепиться насмерть бойцами.       — Хватит, — чётко проговорила я, собирая в груди всю имеющуюся решимость. — Не нужно кровопролития, прошу вас.       Властвующая в коридоре тишина стала ещё плотнее и гуще.       — Ангела, — ответила мне первой Клавдия, чей голос был полон гнева напополам с неприкрытым беспокойством. — Не дури, отойди в сторону. Иначе можешь пострадать.       — Нет, — тот запал, что толкнул меня вперёд, словно разом вспыхнул, призывая следовать выбранным ранее курсом. Слова сами собой ложились на язык, а в груди поселилась непонятная уверенность в том, что мои аргументы будут услышаны собеседниками. — Нет, это неправильно... это просто не нужно. Сейчас совсем не время для очередной резни, ты же понимаешь это? Не можешь не понимать.       — Тебе лучше послушать её, целительница, — на этот раз голос подал сам Ульфрик. — Я не забыл той помощи, что ты оказала мне и моим братьям, поэтому даю слово, что тебя не тронут. Но сейчас – лучше бы тебе отойти.       И боги, что это был за голос! Гулкий и грозный, словно рокот камнепада или вой северных ветров. Он пробирал до костей, заставляя утихнуть перед авторитетом владельца, донося до окружающих его непреклонную волю. Не зная, кто стоит перед тобой, только лишь по нему было легко опознать в норде правителя. Что ж, может быть в другой раз я и присмирела бы перед Ульфриком, но сейчас меня несло, а останавливаться было поздно.       — Неужели чудовище видела только я? — в моих словах сама собой зазвенела неприкрытая укоризна. — Или Хелген сожгла иллюзия? Драконы вернулись в Скайрим! Драконы! Это не выдумка! Это важно! Сейчас действительно самое время, начать новый виток гражданской войны?       — Если Ульфрик умрёт, эта война закончится, — сурово возразил Туллий. — И тогда, не имея помех, Империя сможет вплотную заняться угрозой.       — Как будто...       — Хватит! Вы словно малые дети! — сорвалась я на крик. — Генерал Туллий, скажите мне, разве ярл Ульфрик – единственный лидер восстания? Разве кроме него нет ни одного вдохновителя, оратора или командира? Если случится так, что его казнят, остальные мятежники действительно покорно склонят головы или вспыхнут гневом, вдохновлённые примером мученика? — я тяжело задышала, пытаясь совладать с клокочущим в груди возмущением. — Но даже не это главное: когда мы выберемся из крепости, кто предупредит половину холдов Скайрима о надвигающейся угрозе? И кому поверят люди Виндхельма? Имперскому генералу? Коменданту имперской крепости? Целительнице, работающей на имперцев? Или самому Ульфрику?       — Так ты говоришь, что мы должны его отпустить? — тон Туллия похолодел и ожесточился. — После совершённого им цареубийства, после раскола, после всех жертв, принесённых для его поимки – просто взять и отпустить?       — Я хочу сказать, что спасение народа Скайрима важнее, чем победа одной из сторон. Да и случись этот бой – кто из него выйдет победителем? Вас равное число бойцов, и пусть соратники Ульфрика ослаблены, на их стороне он сам и его Голос, — я по очереди окинула взглядом обе враждующие стороны. — Я прошу вас... нет, умоляю: подумайте о людях! Кто-то должен доставить сообщение в Солитьюд. Кто-то должен доставить сообщение в Виндхельм. Вам поверят! К вашим словам прислушаются! Если мы не успеем предупредить людей о драконах – сколько невинных погибнет в огне и пастях этих чудовищ? Всего одному хватило пары минут, чтобы стереть с лица земли Хелген, но сколько ещё их вернулось из бездны веков? Нет, если вы хотите, чтобы человечество как вид сохранилось в Скайриме – в этот раз придётся отложить мечи.       — Ты вынуждаешь меня пойти против моего долга, девочка.       — Я призываю вас выполнить его, — резко возразила я. — Разве ваш долг заключается не в защите мирных людей от чудовищных и военных угроз? А ты, Ульфрик? — обратилась я к ярлу. — Ты готов разменять возможность убить Туллия на жизни пару сотен... или даже тысяч невинных? Оно стоит того или ноша правителя всё же для тебя важнее?       — Ты не понимаешь ситуации, целительница...       — Почему-то мне кажется, что только я и понимаю, — ответом им стал мой тяжёлый, полный горечи вздох. — Я прошу вас, нет, умоляю на коленях, — в подтверждение своих слов я опустилась на холодный камень и молитвенно сложила руки. — Только сегодня. Только в этот раз. Если слово целителя хоть чего-нибудь стоит, отложите оружие до следующей битвы. Не дайте погибшим Хелгена обернуться бессмысленной жертвой.       Гнетущая атмосфера заполонила подземную темницу. Несколько секунд Ульфрик стоял под моим умоляющим взглядом, а затем отвёл глаза в сторону. Молча он опустил меч и, несмотря на неуверенные возражения товарищей, сделал несколько шагов к Туллию.       Ещё раз посмотрев на меня, ярл протянул Октавиану пустую ладонь. Он не выглядел особенно довольным происходящим, но и не колебался, сохраняя невозмутимое выражение лица. Также стоически Туллий ответил ему, скрепив перемирие классическим римским рукопожатием. Выдержав паузу, ярл развернулся и отправился дальше по коридору, сопровождаемый гробовой тишиной и множеством удивлённых и настороженных взглядов.       Похоже, гроза миновала. Но почему меня не отпускает чувство, что эта импровизация удалась подозрительно легко?

━━━━━ ❈ ━━━━━

День 29 17 числа Последнего Зерна 4Э 201 (август, полдень) Пограничная крепость Хелген. Пыточная камера.

      Конфликт был чудом погашен, и следующим пунктом нашего назначения стала пыточная камера, располагающаяся в дальнем конце нижнего тюремного уровня. Я там раньше не бывала – не было ни причин, ни разрешения заходить – и потому подспудно ожидала чего-то неприятного       Предчувствия меня не обманули. Словно в противовес всему остальному подземелью, это помещение собрало в себе все возможные клише и штампы. Дыба – есть. Подвешенные к потолку клетки – есть. Жаровням с набором металлических прутьев тоже нашлось место. Даже развешанный на стенах ассортимент разнообразных ужасающих приспособлений имелся, не хватало разве что железной девы и прочих придумок позднего средневековья. И всё это было обильно покрыто засохшей кровью, не счищаемой, наверное, целыми годами. Что за варварское пренебрежение нормами санитарии? Неужели нельзя быть немного более чистоплотными?       — Их специально не моют, — пояснила мне Сигне, перехватив бегающий по сторонам взгляд. — Чтобы страшнее было или вроде того. Один знакомый рассказывал, что такие вещицы словно впитывают те ужас и боль, которые ими причинили. Вот палач и постарался, чтобы гостей попугать, да сбить их перед допросом с толку.       Здание снова тряхнуло.       — И что теперь? — недовольно спросил Ралоф. — Будем ждать, пока дракон выроет нас, будто кроликов из норы? Откуда он вообще взялся... неужели легенды не врут?       — Легенды не сжигают деревень, — веско возразил ему лидер восстания. — Да и не были драконы выдумкой – мне ли не знать? Они никогда не были ни мифом, ни безрассудными зверьми, а этот, к тому же, явно знал Голос. Не думаю, что он здесь появился случайно.       — И зачем мы ему? Или он пришёл за тобой, ярл Ульфрик?       — Я владею голосом, но во мне нет драконьей крови, Ралоф. Что бы ни привело его в Хелген, это нечто большее, чем я, нечто более значимое, чем всё наше дело...       Послушав ещё немного и поняв, что разговор начинает ходить по кругу, я решила осмотреться по сторонам. Пыточная оказалась куда просторнее, чем мне показалось в начале, однако немалая её часть была отгорожена под небольшой зарешеченный склад. Там, на высоких стеллажах лежали самые разнообразные вещи – от оружия, до алхимических зелий, хотя всего их было не так уж и много. Большинство полок просто-напросто пустовало; некоторые из них занимали ящики и мешки.       Подёргав за дверь, я с удивлением обнаружила, что та не заперта.       — Это склад конфиската, — ответил на невысказанный вопрос Хадвар. — Здесь запирают всё, что отбирают у пленников, преступников или контрабандистов. Обычно его располагают в отдельном помещении, но Хелген построили не слишком удачно и всё приходится хранить здесь. Если что присмотришь – можешь взять, — норд криво улыбнулся. — Всё равно крепость с собой утащить не получится.       Этот призыв услышала не только я. Будто стряхнув с себя пелену отчаяния, легионеры и бывшие пленники начали копаться в вещах, выискивая подходящее для них снаряжение. Даже если оставить проблему побега в стороне, ближайший населённый пункт – Ривервуд – располагался от крепости в трёх днях пешего пути. Судя по словам адъютанта, было местечко и поближе – старое поместье на берегу реки, но даже до него идти, по меньшей мере, сутки. И всё это под снегопадом и ледяным горным ветром, по крутым склонам и непролазным чащам. Перед таким переходом следовало хорошенько подготовиться и утеплиться.       Моя добыча оказалась до крайности скудной. На складе просто не было одежды, подошедшей женщине моего роста и комплекции. Поэтому пришлось импровизировать, составляя наряд из имеющихся в наличии вещей и отдельных частей гардероба. Как основу костюма я сохранила свитер и брюки, а вот лабораторный халат заменила на потасканный, но тёплый дорожный плащ. Руки я утеплила кожаными перчатками, ноги – почти неношеными, подбитыми медвежьим мехом сапогами.       И да, вот что интересно – моя обувь тоже почему-то имела каблуки, пусть и не такие высокие, как у Клавдии или Сигне. Решив прояснить ситуацию, я задала этот вопрос валькирии, на что получила искренне непонимающий взгляд и недоумённый ответ: «а что с ними не так?»       Череда осторожных расспросов выявила странный и необъяснимый логикой факт – каблуки в Скайриме, это абсолютная норма. Любая женская обувь, от сапог до латной брони, была ими снабжена, и никому это чем-то необычным не казалось. Дело было не в физиологии, ибо Сигне спокойно ходила босиком, и не в каких-то религиозных тонкостях, просто каблуки были... и всё тут. И то, что без них можно было спокойно обойтись, никому не приходило в голову.       После этого откровения в моей голове окрепла мелькавшая время от времени мысль, будто меня перенесли не в фэнтезийное средневековье, а в какое-то его извращённое отражение. От окончательного диагноза меня удерживал только тот факт, что помимо нескольких нестыковок, жизнь и быт обывателей в целом не имели никаких логических противоречий. К таковым я могла бы отнести очень качественное нижнее бельё, например, распространённое даже среди низшего класса, или высокий уровень бытовой гигиены. Условия содержания пленных не в счёт; те, кто мог следить за собой – делали это неукоснительно.       Тем не менее, подобные размышления сейчас явно приходились не к месту. Тряхнув головой, я отложила подозрения в сторону и закрепила на поясе неплохой стальной кинжал.       — Погоди-ка, — отвлёк меня голос Сигне, — на этой полке, кажется, что-то есть.       Вслед за этими словами на свет было извлечено нечто мне уже знакомое. Да, находку я опознала сразу – это была книга магии наподобие той, что я испортила не так давно. Только вместо знакомого, распустившего крылья феникса, на обложке красовалось изображение объятой пламенем ладони.       — Магия Разрушения... — донёсся до меня шёпот валькирии.       Взяв книгу в руки, я постаралась ощутить её содержимое, как сделала это в прошлый раз. И оно не преминуло откликнуться. Вот только сейчас заключённая внутри магия была совсем иной, искрящейся и колючей. Она неохотно реагировала на мои прикосновения, выворачивалась словно уж, избегая прикосновений пальцев. Но я не унималась, давила и, в конце концов, это принесло свои плоды.       Вот только совсем не те, какие я ожидала.       Обложка затрещала и вспыхнула, обжигая руки горячими искрами. Книга мгновенно рассыпалась, а её содержимое ухнуло куда-то внутрь моего тела, но не принесло ни знаний, ни мастерства. Нет, что-то внутри меня однозначно прибавилось, но что именно, я не могла разобрать. В груди ощущалось лишь небольшое скопление бесцветной и бессмысленной магии.       — Что ж, не повезло, — Сигне успокаивающе хлопнула меня по плечу. — Бывает.       — Да уж, — я обиженно встрязнула онемевшими пальцами. — Не взорвалась и то ладно.       В этот момент мне на глаза снова попалась Клавдия, совершающая у стены совершенно непонятные мне манипуляции. Вцепившись побелевшими руками в кронштейн одного из светильников, она упорно пыталась выдернуть крепёж, однако раз за разом терпела неудачу. Перчатки мешали ей как следует ухватиться за маленькую деталь, поэтому их женщине пришлось снять, однако это же оставило пальцы беззащитными. Ржавый металл уже успел хорошенько ободрать с них кожу, хотя до крови дело ещё не дошло.       Проследив за моим взглядом, это безобразие увидела Сигне.       — Дай-ка я попробую, — легко отодвинув коменданта в сторону, она обеими руками ухватилась за кронштейн и резким рывком выдрала его из стены. Крепления оказались изрядно испорчены, но воительницу сиё волновало мало; то, на чём сосредоточилось её внимание как раз и скрывалось за погнувшейся железной пластиной. Это было небольшое углубление, на дне которого тускло блестел сложный металлический паз. В этот самый паз Клавдия и вставила ту загадочную вещицу, из-за которой чуть не рассталась с жизнью меньше получаса назад.       Стоило артефакту встать на место, как в сопровождении сухого скрежета часть стены сдвинулась со своего места. Медленно и неровно, обдирая каменные бока, она ушла под пол, обнажив тёмный провал прохода. Внутрь пыточной дохнуло затхлым холодным воздухом и неприятным ощущением сырости, заставив всех нас прикрыть лица плащами и рукавами.       — Это... потайной ход? — спросила я удивлённо.       — Он самый, — невозмутимо ответила Клавдия, оттирая с ладоней кровь. — Его построили на случай осады или чего-то такого, когда нельзя привлекать внимания. Открывается изнутри, ключ, — она извлекла металлическую деталь из паза, — только у коменданта.       — Но... разве это не тайна? — покосилась я на Братьев Бури.       — Тайна, — согласно кивнула она. — Такая тайна, что о ней весь Скайрим знает. Подобный секрет есть в каждом форте, а половина из них и так находится в руках мятежников или всякого бандитского отребья. Да и ключи не все сохранились – многие успели продать или потерять. В общем, старая это история – о ней, наверное, ещё мой прадед деду рассказывал.       — Действительно, — согласно хмыкнула Сигне, снимая с держателя масляный фонарь. — Как сейчас помню. В детстве я с деревенской мелюзгой по одной такой крепости постоянно лазала. Даже ход нашла, но закрытый – там он в продовольственном складе начинался. Но в одиночку туда лучше не соваться – строители не дураки были и частенько добавляли тупиков, ловушек или прочей волшебной гадости.       Что ж, в таком разрезе, стремление моих спутников забиться поглубже обретало более реальные очертания. А я-то гадала, отчего все собираются, словно в поход, и меня подбивают теплее одеться. План, подразумевающий бегство через тайный ход и впрямь имел хорошие шансы на успех... по крайней мере, большие, чем прорыв через огнедышащего дракона. И хотя слова о ловушках настораживали, выбора, по большому счёту, у нас как такового и не было.       — Ну что, все собрались? — Клавдия, ставшая негласным проводником нашей группы, окинула нетерпеливым взглядом собравшихся. — Тогда милости прошу.       И шагнула под занавес непроглядной тьмы.

━━━━━ ❈ ━━━━━

День 29 17 числа Последнего Зерна 4Э 201 (август, полдень) Пограничная крепость Хелген. Подземный ход.

      Весь подземный ход, ведущий вовне из Хелгена, оказался причудливой смесью каменных коридоров, лестниц, выдолбленных прямо в горной породе, и естественных пещер, покрытых ледяными наростами. Подземные полости перетекали друг в друга, перемежаясь короткими искусственными вставками, уходя всё ниже и ниже, к основанию горы. Время от времени нам на пути попадались заброшенные помещения – то ли караульные, то ли защитные тамбуры, запертые потайными панелями. Один раз пришлось идти прямо по руслу подземного ручья, неглубокого, но очень быстрого, бьющего из под узкой расщелины, и в такой же расщелине исчезающего.       Света почти хватало. Факелы мы берегли, одновременно используя лишь пару масляных фонарей; иногда в потолке встречались проломы, сквозь которые ветер задувал внутрь снег и холодный воздух. Чем глубже мы спускались, тем холоднее становилось внутри, тем сильнее сквозь тайный ход тянуло ледяным сквозняком. Обстановка, прямо скажем, не лучшая; нам частенько приходилось толкаться локтями, пролезая сквозь узкие места, или пригибаться, подныривая вод низкие своды. Особо не развернёшься, когда спереди покачивается аппетитная попка Сигне, а за спиной нетерпеливо пыхтят норды, совершенно непривычные к таким условиям. Но они не жаловались, не жаловалась и я, стойко преодолевая забивающую мышцы усталость.       Спуск длился уже пару часов, когда после очередной механической двери, замаскированной под тупик, тоннель круто пошёл под откос, а затем резко выровнялся. Он ненадолго нас задержал, вынудив соскользнуть с него, словно катающиеся с горки дети, благо в месте приземления, образовалась снежная насыпь, а сам склон был целиком покрыт льдом. Внизу же начиналась большая пещера – самая крупная из всех встреченных нами до сих пор. Кое-где в её потолке змеились широкие трещины, пропуская дневной свет, и повсюду, между сталактитов и узких колонн, качались на толстых канатах странного вида коконы.       Казалось бы, что в этом месте такого, ради чего стоило бы прервать повествование? Что ж, думаю я вряд ли когда ни будь сумею забыть тот момент. Именно там и именно тогда мне впервые в новой жизни пришлось вступить в сражение, пускай за весь бой я не одного удара не нанесла. Начался он, впрочем, не с моих измышлений, а с громогласного крика Хадвара:       — Морозные пауки!       Кучка беглецов, крадущаяся тайком из крепости – это одно. Вооружённый отряд мятежников и солдат при поддержке целителя и знатока Голоса – совсем, совсем другое. На то, чтобы приготовиться к бою у моих спутников ушло едва ли несколько мгновений. Да, они недолюбливали друг друга, однако воинским премудростям учились в одних краях и зачастую даже у одних и тех же наставников, а потому сбить примитивную «стенку» им не составило большого труда. Как мне потом рассказала Сигне, это едва ли не единственный правильный способ бороться с многоногой напастью, не считая разве что полноценного выжигания магией пещер. Пауки имеют привычку атаковать как спереди, так и сзади, да и сверху не гнушаются запрыгнуть на голову. Разрозненный отряд они буквально погребли бы под своими телами, с необычайной сноровкой пользуясь невнимательностью и слепыми пятнами жертв, а вот так вот, в едином строю, есть хороший шанс отбиться или же вовсе отпугнуть хищников.       К сожалению, эти пауки убегать не стали. Видимо сильно оголодали или давно не встречали людей. Стоило воинам взять наизготовку щиты, как со всех сторон на них начали бросаться эти мерзкие твари, так и норовя проскользнуть понизу, чтобы вцепиться в ноги невнимательным бойцам. Таковых среди нас не нашлось, но попытки оттого не становились менее раздражающими.       И тем не менее сражение это отнюдь не было простым, истрепав немало нервов и мне, и моим компаньонам. Да, Клавдия предупреждала о том, что в системе пещер обитают хищники, и я её словам поверила, однако при словах «опасные звери» мои современники обычно представляют волков или, на худой конец, медведей. Именно этих представителей фауны я ожидала встретить здесь, но никак не гигантских пауков. Ростом те были человеку почти по колено; всё их тело покрывала бурая хитиновая броня, неплохо держащая слабые и скользящие удары. Чёрные глаза буравили столь желанную членистоногими добычу, а большие, покрытые шипами хельцеры, скрежетали друг о друга, создавая до крайности неприятный звук. Время от времени одна из тварей приседала, выплёвывая белёсый комок, чтобы тот с мерзким чавканьем разбился о щит или стену. Эта смесь размягчённой паутины и яда обморожения была способна вызвать гипотермию и свалить в паралич даже взрослого мужчину; мне бы за глаза хватило и половины порции.       Шумно свистели в воздухе клинки. Гулко вздыхал топор Сигне, пробивая панцири, ломая их будто яичную скорлупу. Туллий и Ульфрик сражались бок о бок, с поразительной ловкостью отбросив обиды и былую вражду. Ярл, кстати, не пользовался столь прославленным Голосом, явно опасаясь обрушить каменный свод. Я же всё это время пряталась за их спинами, сжимая в руках кинжал и стараясь не подставиться под очередной комок «морозной» паутины.       Подвела меня именно чрезмерная осторожность. Сосредоточившись на сражении, я не заметила очередную мерзость, подбирающуюся ко мне с потолка. Не знаю, пронесло бы меня или быть мне тогда убитой, если бы каким-то чудом Клавдия не почуяла беду. В самый последний момент имперку словно дёрнуло что-то, заставив обернуться назад и вовремя заметить угрозу.       — Берегись! — крикнула она мне, резким рывком выталкивая из-под броска хищника.       Бурое тело обрушилось на неё, сбивая с ног и заваливая навзничь. Лапы засучили по полу, стремясь обхватить жертву. Женщина попыталась скинуть паука с себя, но не прошло и нескольких мгновений, как здоровенные жвала с мерзким чавканьем впились в её ключицу. Клавдия пронзительно закричала и задёргалась ещё яростнее, наугад отмахиваясь мечом, однако с каждой секундой сопротивление её ослабевало.       И всё-таки большего хищник сделать не успел – его разрубил напополам басовито ухнувший топор Сигне, сбросивший тварь с бьющегося в конвульсиях тела.       — Клавдия! — вскрикнула я, падая на колени перед раненой женщиной. Доспех в месте укуса оказался разорван, а из двух глубоких проколов уже выплёскивалась толчками ненормально тёмная кровь, заливая собой одежду. Воительница попыталась то ли отмахнуться, то ли вцепиться в меня правой рукой, но я не обратила на это внимание, уже зажигая на кончиках пальцев единственное известное мне заклинание.       Магия Восстановления заработала, делая то, ради чего была пущена в ход. Спустя несколько минут края ран начали медленно очищаться и сходиться вместе, чтобы постепенно срастись, оставив на месте увечья лишь чистую, незапятнанную шрамами кожу. Сама женщина тоже облегчённо вздохнула, обмякнув у меня на руках; лицо её покидала смертельная бледность. В этом аспекте магия Тамриеля не переставала меня удивлять, будучи поразительно полезной вещью, ибо позволяла добиться почти идеального результата независимо от понесённых трат.       [Наложение рук] являлось заклинанием, совмещающим в равной мере, как определённые преимущества, так и некоторые недостатки. К первым можно было причислить его потрясающую простоту и дешевизну. Процесс исцеления был настолько хорошо оптимизирован, что позволял проводить за работой почти весь день и практически не чувствовать упадка сил, исключая разве что, моральное истощение. Это же касалось и пациентов – независимо от частоты и сроков применения, отрицательные эффекты не приобретались и не накапливались. Однако за это приходилось платить низкой силой заклинания. Да, формально оно позволяло врачевать раны «среднего уровня сложности», вот только времени на них уходило непозволительно много. Даже обычное растяжение занимало до десяти минут, что по меркам магов Восстановления считалось бездарным и неприемлемым результатом.       Всё вышеизложенное превращало [Наложение рук] в очень полезный терапевтический, профилактической и тренировочный инструмент, но совершенно лишало его какой-либо боевой и тактической ценности. Оно просто слишком долго работало, чтобы своевременно возвращать бойцов в строй.       А вот что не было местному колдовству характерно, то это другие «побочные эффекты», какие я ощутила на себе спустя несколько минут работы руками. Грудь моя налилась тяжестью, под толстым свитером затвердели соски, а между плотно сжатых ног быстро сделалось горячо и мокро. С теми же «симптомами» столкнулась и Клавдия: дыхание имперки участилось, лицо покраснело, а взгляд тёмных глаз постепенно стал масляным и туманным. Остановившись на моём лице, она сдавленно усмехнулась и нервно облизнула губы. Даже думать не хочу, что она сейчас чувствует, смешивая в одном флаконе боль от ранения, лихорадочный озноб от паучьего яда и нездоровое возбуждение, вызванное моим вмешательством.       Это изрядно осложняло дело. Звучит довольно натянуто и неловко, но в процессе практики и исследований, я заметила, что каждое применение этого заклинания было подобно дозе афродизиака влитого прямо в кровь. Организм возбуждался, а сознание сразу наполняли разнообразные развратные глупости, хотя и не наносящие здравомыслию особого вреда. Я ещё не настолько опытна в магии, чтобы судить наверняка, но это вряд ли было моей индивидуальной реакцией, да и в книге не упоминалось ни о чём подобном. Вот только очень сложно пропустить эрекцию, моментально возникающую у каждого из тех пациентов, что мне довелось лечить. Даже у тех, что пребывали без сознания или находились явно не в том состоянии, в каком совершают сексуальные подвиги.       Почему я всё это объясняю? Что ж, у этих размышлений нет особой причины. Когда руки сами собой выполняют заученную до автоматизма работу, какие только мысли не приходят в голову, да и момент попался подходящий.       К тому моменту, когда я закончила с раненой воительницей, все остальные наши спутники уже добили остатки членистоногой стаи и даже успели перевести дух. Схватка с морозными пауками оказалась скоротечной, но выматывающей, в основном из-за сопутствующих факторов – нервного напряжения и низкого морального духа. Всё же не привыкли имперцы и Братья Бури биться в одном строю, пусть и против общего врага. С другой стороны – совместно пролитая кровь сближает, не важно, чужая или своя. Думаю, это может быть хорошо, что путешествие не прошло без проблем, даже если моя любовница при этом оказалась единственной пострадавшей. Жизнь я ей сохранила, а через двадцать-тридцать минут так и вовсе поставлю на ноги.

━━━━━ ❈ ━━━━━

День 29 17 числа Последнего Зерна 4Э 201 (август, закат) Пограничная крепость Хелген. Выход из подземного хода.

      Чтобы привести Клавдию в чувство мне понадобилось несколько больше времени – сказалась недооценка животного яда. Но я справилась, даже шрам удалось свести, благо тот был совсем свежим. Передохнув и поблагодарив меня за спасение, воительница также целеустремлённо, как раньше, повела нас через потайные тоннели.       К сожалению, встретилось нам на пути и другое серьёзное препятствие. В самой последней пещере обустроил себе лёжку медведь. Мы бы не стали ввязываться в драку, но словно назло именно сейчас хищник спал и не собирался двигаться с места. Поскольку обойти его не было никакой возможности, пришлось окружить и зарубить мечами. Рисковое это дело, скажу я вам. Скайримские медведи раза в полтора крупнее земных и настолько же сильнее и выносливее. Даже притом, что мы приблизились к нему, не подняв шума, и сумели застать врасплох, с собой на тот свет медведь забрал аж троих воинов – двух Братьев Бури и одного хелгенского стражника. Моих нынешних навыков на них не хватило – разбитый череп и вынутые наружу потроха [Наложение рук] исцелить в принципе не способно.       Я с неприятным удивлением отметила, как спокойно восприняла потерю этих бойцов. Мой собственный характер всё сильнее меня беспокоил – то я бьюсь за здоровье абсолютно незнакомых мне каторжников, то и слезинки не проливаю, столкнувшись со смертью боевых товарищей. Что это – жизненный цинизм или шок от новых впечатлений? Или это говорит во мне опыт полевого хирурга, коим, мне довелось побывать? На этот вопрос я не могла сходу найти ответ, а потому отложила размышления до лучших времён – когда опасность над головой не будет висеть столь уж явно.       Так или иначе, но наш отряд сумел добраться до выхода. С небольшой каменной площадки открывался чудесный вид на горную долину, раскинувшуюся между двумя скрытыми сизой туманной дымкой вершинами. Прямо от наших ног уходила вниз старая тропа, ещё заметная, но неухоженная и попорченная зверьми и осадками. Там же, у подножий гор, с юга на север несла свои воды стремительная и буйная река, перепадая с порога на порог, вскипая пеной и брызгами. Оба её берега были покрыты обильной растительностью – уже знакомыми мне гигантскими хвойными деревьями, кустами, дикими цветами и густыми травами. В зарослях то и дело мелькала живность – олени, лисы и кролики.       — Я знал, что мы выберемся, — не веря собственным словам, пробормотал под нос Ралоф. Он глядел на солнечный свет так, будто и не ожидал его больше увидеть. — Кто бы мог подумать, что всё вот так обернётся...       — Да, воздух никогда не казался мне слаще, — невольно поддержал мятежника Хадвар. — Так бы и дышал, не прекращая.       — Стойте! — попридержала их нахмурившаяся Клавдия, а затем жестом указала на край поляны. — Прячьтесь, живо!       Повинуясь команде, я нырнула под ближайший куст, усыпанный ярко-красными ягодами. Моему примеру последовали и остальные; кто-то укрылся за камнями, кто-то – под поваленным древесным стволом. Стоило последнему воину исчезнуть, как в ту же секунду над нашими головами пронеслась чёрная тень, принадлежащая уже знакомому по Хелгену дракону. Заложив над долиной пару кругов, но ничего не найдя, тот громогласно рыкнул и скрылся в направлении ближайшей мглистой вершины.       Опасность миновала, но ещё несколько минут никто не рисковал поднять голову. Странно, но я почти не волновалась – возможно, расслабляться было ещё рано, но что-то мне подсказывало, что больше эта ужасная тварь к нам не вернётся.       — Ну вот, похоже, совсем улетел, — поддержал мои мысли Хадвар, выбираясь из-под куста. — Узнать бы, выжил ли кто...       — Там? Наверху? — Клавдия скептически изогнула бровь, всем своим видом выражая неверие в сказанное. Даже отряхиваясь от земли и снега, имперка умудрялась сохранять гордый и решительный настрой. — Забудь об этом, парень. Если кто и смог уцелеть, так они также по кустам прячутся. Как оклемаются, тоже к ближайшим селениям пойдут – в Фолкрит или Ривервуд. Что туда, что туда – расстояние одинаковое, дороги здесь хорошие и чистят их часто, так что шансы дойти у них неплохие.       — Вот только нам на месте стоять нельзя, — перехватил слово Туллий. — Скоро вечер, надо думать о лагере. А у нас ни инструментов, ни дров...       — Можно попытаться добраться до старого поместья – оно чуть ниже по склону, — Клавдия приложила ладонь ко лбу, прикрывая глаза от солнца, и внимательно осмотрела долину. — «Озёрное» уже давно стоит брошенным, но лучше уж с крышей над головой, чем ночевать на морозе. Палаток-то у нас нет? Спальников тоже... Там же на растопку точно что-то найдётся.       — Но до него же почти день ходу? — переспросил Ралоф имперку. — Нам чего, ночью ноги ломать?       — День, это если по нормальной дороге, — отмахнулась от мятежника Клавдия. — Через тоннель мы срезали большую часть пути; если поторопимся, то до поместья доберёмся сегодня, пускай и затемно.       — Тогда решено, — утвердил план Туллий с молчаливого согласия Ульфрика. — Спускаемся к поместью, там ночуем, а утром расходимся кто куда. Наш мир ещё в силе?       — В силе, — сдержанно кивнул ярл, после короткой паузы.       — Хорошо. Не будем медлить.       С этими словами разношёрстная группа беглецов, чудом избежавшая смерти, начала медленный и осторожный спуск со скалистого склона. Дорогу им освещали лучи закатного солнца, а пению птиц вторили завывания горных ветров.