Я хочу увидеть море!

Наше время — Игорь, Игорь, просыпайся! Ты что, спишь? — Что? А? Что происходит? Мой старший брат расталкивал меня. Оказывается я заснул на кухне, читая историю викингов. — Который час? — Три часа по полуночи. Иди, ложись. — А ты почему не спишь? — Я чемодан собирал. Завтра на соревнование уезжаю. Забыл, мелкий? Он хлопнул меня по спине. Отчего я ощутимо приложился грудью к столешнице. Я тихо зашипел от ушиба, но вслух возмущаться не стал, себе дороже. С этой сессией напрочь забыл, что брат уезжает на соревнования по греко- римской борьбе. Родители наши были историками и с первыми тёплыми деньками уезжали с экспедицией на раскопки. А меня оставляли с Олегом. Олег на правах старшего не упускал случая меня поддеть или дать подзатыльник. — Давай, давай, умник. Тебе вставать скоро. Я потер ушибленное место и ворча на несносного брата завалился спать. — Мелкий, встал и переоделся. Бегом! Аааааааа!!! Я сполз с кровати, стянул штаны, футболку и упал обратно. Средневековье — Ингвар! Ингвар! Вставай! Вот же медведь-лежебока! Солнце давно уже встало. Один ты дрыхнешь. Вставай! На меня посыпались матушкины колотушки. Коими она меня нещадно угощала. Я подхватился с лавки и упал лицом вниз. Нестерпимо заныл нос и внутри противно захлюпало. Мать хлопнув меня пониже спины, отправила к кадушке умываться. Она усадила меня есть, поставила плошки с печеными овощами и остатками вчерашнего мяса. — Держи. О, мне дали горсть кисло-сладких ягод! На носу зима и мать старалась нас накормить ягодами перед холодами. — Ну маам. — Ешь, медведи не зря их трескают. Поел? Все, беги, дед с отцом заждались тебя на драккаре. — На драккаре? Что же ты раньше не сказала! Ох уж эти женщины! Я бросил плошку и выскочил из-за стола, попутно получая половником от матери. Драккар! Отец ждет меня! На берегу шла оживлённая подготовка к зиме, скоро море начнёт сереть, а потом покроется тонкой ледяной коркой. И надо корабли поднять на стапели так, чтоб лёд не раздавил деревянные корпуса. С кораблей снимали все, что можно снять и спрятать в поселении. Ибо охочих до чужого добра много. Зимой по льду в округе бродит много кого постороннего и зверья, и бродяг, промышляющих разбоем. Меха и шкуры носили в подклети. Пересыпали сухим мхом, дабы отвадить мошкару и прелость. Снасти аккуратно сворачивают в бухты и закрепляют верёвками. Мелкие *ялики уносили в сараи и подвешивали на огромные крюки, чтобы от земли сырости не набрались. Всюду кипела работа. Но не она меня манила и увлекала. Драккар! Мощь, защита и опора нашего клана. Круглые бока, гордо вздернутый нос, реющий стяг с изображением Медведя, нашего пращура. Отец. Мой отец- моя гордость! Храбрый, мудрый и косматый. Длинная борода, которую он никогда не стриг, густые брови и косматые волосы, мудрено заплетенные заботливыми руками матери. В боковые косицы мать вплела обереги да монисты, металлические пластинки и бусинки. Я стоял и заворожено смотрел, задрав голову вверх. — Подглядываешь, мелкий! Бах! По спине прошлась рука старшего брата. — Хельг! Ты… Я не подглядываю. — Ну да, ну да, просто завидуешь! Мал ты еще в походы ходить. Еще года два домой под юбкой у матери посидишь. — Я не сижу под юбкой! Я стал горячиться. Кто сидит под юбкой, я? Да я в одиночку ходил силки ставить. — Вон, Бьерн в семь лет пошёл в поход. А ты еще мелкий. Так что сиди, мошкару от деда отгоняй. Тут у меня земля из-под ног ушла. Из-за перепалки с братом я не заметил как подошёл отец и подхватил на руки, посадив на плечи. — Отец, отец. Скажи ему что я уже не маленький и могу ходить в походы! — Вот зима пройдет, медвежонок, а там посмотрим. Может и возьму тебя в первый поход. — Я же говорил! Отец- ты самый лучший! Я обнял его за косматую голову, так и въехал на плечах по трапу в самое сердце корабля. Корабль жил своей жизнью, он был похож на чудо-зверя, про которого рассказывали старые моряки. Кит кажется его звали. Все суетились и торопились до захода солнца переделать основную работу. А рядом стояли еще несколько кораблей и каждый готовился к длинной зиме. — Сынок, — отец спустил на палубу, — идём, покажу что-то. Я посеменил за отцом, с лёгкостью перепрыгивая тяжёлые канатные бухты. Мы спустились в трюм. Там, среди корабельной оснастки стояла странная конструкция. Отец с гордостью ее оглаживал по гладким бокам. — Иди сюда, Медвежонок. Смотри, не бойся, погладь ее. Она пока не кусается. Я подошёл ближе и стал рассматривать это чудо. Гладкий круглый ствол. Будто ствол дерева изнутри выдолбили. — Что это отец? Это зверь? — Нет, глупыш, это пушка. Оружие такое. Но ты прав, ведёт она себя как зверь. Плюётся огнём и стрелами. Я отошёл, а ну проснётся такое чудище! Отец засмеялся. — Смотри, не бойся. Она спит, ждет своего лютого часа. Пушка просыпается только во время битв. И этот зверь пока только у нас, больше ни у кого в этой части страны нет. — А как она плюётся? У нее что, в чреве огонь горит? А она спит пока не разбудить? А где ты ее взял? Отец смеялся с моего любопытства. — Гляди вот сюда. Видишь, здесь такое дупло. — Это как дятел выдалбливает? — Да, вот сюда мы кладём арбалетные стрелы и маленькие железные шарики. Потом вот здесь накрываем огнём и она плюётся в наших врагов. Я смотрел и не верил что такое существует. — А ей не больно? — Нет, сынок, ей не больно. Но иногда, нужно себя с ней вести осторожно. Если неправильно ее накормить стрелами и шариками, то она или лопнет, или погубит нас. Понял? Ну идем, мать заждалась поди. — Отец, а где ты ее взял? Я бежал за отцом по сходням. — Отбили в бою. Знаешь почему нас так долго не было? Мы взялись за руки. И пока шли к месту обеда, куда женщины принесли мужьям свою стряпню, он стал рассказывать. — Сыночек, мы шли уже домой, держали курс к нашим берегам. Но в какой-то момент не успели подготовиться к шторму. Пришлось уходить в море, чтобы нас не разбило о прибрежные камни. Вот видишь бока пробитые? То-то же. В море мы смогли спастись, хоть и потеряли немного груза. Однако нас стало сносить в сторону от курса. И вот тут мы попали к морским разбойникам. — Самым настоящим? — Самым настоящим. Долго дрались, много наших воинов пострадало, но мы смогли их одолеть. Так вот, на одном из их драккаров мы нашли эту пушку. Но она молчала и на наше счастье ни разу не просыпалась. — Почему? Она крепко спала? — Ее не кормили, она была голодной, поэтому да, крепко спала. Мы ее забрали себе. Почистили, помыли, смазали. Твой брат, Хельг, хорошо умеет с ней разговаривать. Так вот. Медвежонок, лапки помой! — отец поднял меня к кадушке с водой. А потом и сам помыл руки и умыл лицо.- Но мы много потеряли времени из-за шторма и разбойников. Не смогли вовремя поймать ветер и течение чтоб взять курс домой. Поэтому пришлось свернуть к ближайшему берегу и зимовать там. — А там это где? — Ешь, любопытный. Смотри как мать старалась. Спасибо, Гретта. И отец снова поцеловал маму. Ой, фу, бе. Мать засмущалась и дала легкий подзатыльник отцу. — Ешь уже, медведь. Люди ж вокруг. Ингвар, только попробуй не доесть. Хельг, мальчик мой, кушай, а то совсем худой стал. Я прыснул в кулак. — «мальчик мой « — передразнил я мать. За что немедленно получил ложкой по лбу от Хельга. — Не смей. Мама, я ем, нигде вкуснее твоей стряпни не едал. И этот здоровенный детина вытер плошку до последней крошки. Мать одобрительно потрепала его по голове. Я скорчил ему рожу и толкнул ногой под столом. Будет знать как выделываться. После обеда все пошли снова на пристань. Я собрался с ними. Но мать схватила за ухо. — Ты куда это постреленыш собрался? Бегом к деду на свинарник. Он за тебя будет убирать? Клети не чищены, свиньи не кормлены. На-ка, возьми с собой лепёшек да мяса ему. Я схватил узел с плошками и побежал к деду. С матерью даже отец не спорил. *ялик-маленькая двухвесельная лодка