Я хочу увидеть море!

Средневековье. С той памятной седмицы братья изменили отношения ко мне. Как я потом узнал, отец бегал под дождём везде искал. А затем побежал на корабль. Там и нашёл меня без сознания, в лихорадке. Просто чудом смог выкарабкаться из лап смерти. Отец с матерью резко постарели. Кто-то из поселения сказал, что родители отдали часть своих жизней в обмен на мою. Пожертвовали собой. И я задумался как они меня любят. Получается любовь- это жертва? А чем я могу пожертвовать? Что я могу? Но в моей головенке это не складывалось. До поры. Братья перестали надо мной смеяться. Неожиданно Хельг позвал меня на большую поляну где девки водили хороводы, да собиралось все поселение на поминальные тризны или праздничные братины. Ливни прекратились и земля перестала быть бесформенной жижей. Легкий морозец сковал покров и мы могли свободно передвигаться. На поляне никого и брат бросил мне палку. — Держи. Значит так, каждый день мы будем с тобой тренироваться. Снег, дождь, все равно. — Так холодно же. — А враг не будет ждать когда тебе будет комфортно. И запомни, именно когда тебе больше всего некомфортно и максимально неудобно, именно тогда он и нападает. — А я могу нападать когда врагу будет неудобно? — Можешь, только прежде надо оценить врага и его возможности. Я резко бросился на брата. Но тот ловко увернулся и больно ударил по спине палкой. — Убит. Я опять делаю выпад. Снова получаю, в этот раз по ногам. И я падаю. — Убит. Вновь бросок. Падение. Устал неимоверно. А брату хоть бы что. И не запыхался. — Запомни мелкий, прежде чем наброситься-стань волком, змеёй и только потом делай бросок. Понял? Я злился на самого себя. Это ж так круто хвастаться перед друзьями как ты силки поставил или куст крапивы поборол. А вот так даже в тренировочном бою не могу сделать правильно выпады. — Смотри мелкий, -брат подошёл ко мне, — ты стоишь как слизняк. А должен как столетний дуб во время бури. Ноги расставь. Вот. И Хельг поправил мне ноги, показав правильную стойку. — Спина! Он хлопнул по спине выравнивая. — Больно так стоять. — Еще больнее мечом по шее получать. Так, хватит с тебя на сегодня, пошли. — Хельг, а Хельг, а ты научишь меня? Я хочу похвастаться перед друзьями. Я посеменил за братом. Он резко остановился и я впечатался в его дубовые ягодицы. Вот же дубина. — Запомни, медвежонок. Драться уметь надо не чтоб хвастать, а чтоб защищать себя, семью, жену, старых родителей. Понял? — Понял, понял. А как же те, которые нападают? Они же учились чтобы убивать и отбирать! — А это нелюди. Которые связались с чёрными духами. Духи помутнили разум и нелюди идут брат на брата, крадут и убивают. — А мы? — А мы честно трудимся и честно бьемся в бою. — Хельг, я буду учиться чтоб защищать. Брат только усмехнулся и погладил по голове. Мать побранила нас за долгое отсутствие и заставила заниматься делами. На следующее утро, как только рассвело, я вскочил на ноги, сбегал умыться в кадушке и давай тормошить брата. — Хельг, а Хельг вставай. — А, мелкий, что случилось? — Пошли тренироваться. — Отстань. Я сплю. — Ну Хельг! Ну давай. Хельг схватил меня за вихры и больно дёрнул к себе. — Запомни мелкий. Сон для человека не менее важен, чем еда. Поэтому я сейчас буду спать дальше, а ты только рискни меня разбудить. Понял? — Понял.- буркнул я. Где-то на второй лавке хрюкнул от смеха Бьерн. Я не выдержал и треснул того по спине, чтоб неповадно было. От чего брат еще больше затрясся. — А ну тихо! — рявкнул Хельг и мы замолкли. Ну и ладно. Подожду. Спать мне не хотелось. Мать пришла с водой и я предложил свою помощь в приготовлении еды на всю семейку. — Эх сынок, была б у нас девочка. Мне было б проще. — Девчонка? Фу. Они противные. Пугаются постоянно. Ходят такие важные. И вообще зачем они нужны? — Сынок, ну я ведь тоже девчонка? — Ты? — я скептически посмотрел на ее. — Да ну, непохожа. Ты не из пугливых, держишь всех в строгости. Ты как отец, только в платье. Мать засмеялась от этих слов. — Я тоже когда-то была маленькой девочкой. А потом выросла во взрослую женщину. И у меня появились вы. — Но ты не трусливая! — Ты не пугай девочек, а защищай. — Они важничают. — Ну они просто хотят чтоб ты их завоевал. — Как отец тот страшный драккар? — Да, как тот страшный драккар. Хватит болтать, скоро отец с братьями поднимутся. Весь день прошел в суете. Я уже и забыл о тренировке, когда Хельг бросил палку. А я хотел с ребятами поиграть. — Пошли. Мне осталось бежать за ним на поляну. — Стойка. Покажи мне ноги. Спина. Брат отдавал приказы, выставлял мое тело так как было ему нужно, а я повторял. Каждый день не взирая на холод или дождь выходили на поляну. Все меньше Хельг кричал на меня, все больше во мне разрабатывалась ловкость. Я уступал брату в силе и росте, но обходил в поворотливости. Мое тело было не медвежьим, а больше похожим на змею. Хельг стал получать от меня удары палкой. Что значительно меня веселило. Нас накрыл большой снег. К снегам не привыкать, но выходить из избы в это время решались отчаянные или самоубийцы. От безделья я не знал что делать. И как-то решился подойти к Бьерну. — Брат, научи разговаривать с пушкой. — С кем? С пушкой? Зачем тебе? — Ну как, мало ли ты останешься на берегу, а отцу нужна будет помощь. И вообще, ты же когда-нибудь состаришься. Отец крякнул от неожиданности в бороду. — Да, мелкий, ты прямой как мачта. Ну хорошо. Идем. Бьерн оделся и меня заставил одеться тепло. Пушка как самое драгоценное была убрана в подклети, смазана жиром, укрыта соломой и замотана в тряпицы. Брат размотал тряпицы и показалась сонная красавица. — Она спит? — Спит, не бойся. Смотри. И он стал рассказывать о ней. А после замотал обратно. — И все? А разговаривать с ней когда будем? — Экий ты неугомонный то. Не все сразу. Ты сначала запомни ее строение, а потом будешь учиться разговаривать. Понял? — Понял. Я раздосадованный на брата пошел домой. Утром следующего дня я разбудил Бьерна. — Чего тебе? — Пошли к пушке. Хватит дрыхнуть. — Значит так, пушка спит и я сплю. Разбудишь меня, проснётся пушка. И тогда всем будет плохо. Понял? — Да понял я. Понял что ты соня, ты и твоя пушка ненаглядная! С соседней лежанки захрюкал Хельг, я подошёл, и не сдержавшись, двинул его по спине. Обиженный я лег досыпать. День прошел как обычно. Возня по хозяйству, дед учил плести корзины, Хельг показывал как надо держать двуручный меч. И уже под самый вечер Бьерн позвал меня в подклети. Я бросил все и побежал за братом, на ходу завязывая ремни на башмаках. Пушка все также спала укрытая одеялом из соломы и тряпок. Бьерн доверил мне ее раскрыть. С замиранием сердца я разворачивал тряпки. — Бьерн, — я прошептал, — а давай дадим ей имя. — Имя? — все так же шёпотом.  — Да, назовём ее Сив. В честь богини Сив, жены Тора. Тор же высекает молнии, вот и наша пушка будет похожа на его жену. Авось и в бою богиня нам поможет. — В бою помогают ловкость, внимание и сила. Но раз ты хочешь дать ей имя, то называй. Я любовно погладил ее по боку и прошептал заветное слово. Бьерн стал показывать мелочи, о которых он вчера не упомянул. С Сив мы пробыли недолго. Брат показал как правильно за ней ухаживать, смазывать, чистить и аккуратно заматывать в солому. Возвращался я домой вприпрыжку. — Отец, отец, ее зовут Сив! — Кого зовут и как? — Он назвал пушку Сив. В честь жены Тора. Если б Бьерн мог, то обязательно хлопнул себя по лбу ладонью. А так на его руках висел я, не давая ему смеяться надо мной, поэтому он и пальцем пошевелить не мог. Отец рассмеялся и похвалил за смекалку. Так прошла зима, долгая, снежная и холодная. Мы проводили в чертоги праотцев нашего деда. Слишком он устал за свой путь. За эти долгие месяцы я подрос, значительно окреп и выучил на зубок как себя вести с Сив. Дрались мы с Хельгом почти на равных (ну это я так думал). Заплакала весна и отец собрал поселенцев. — Ну что, отдохнули други? Весна пройдет быстро. Надо готовить корабли к спуску. Завтра начнём проверку по всем кноррам. Готовимся к ледоколу. Меня будто дикая пчела ужалила. Я мотался между братьями, отцом, поселенцами, одержимый всеобщим настроением. Пока за ухо не схватил Хельг. — Ты чего тут устроил? А ну тихо. Я пытался вырваться. Куда там, проще из капкана освободится, чем из лапищ этого медведя. — Перестань дёргаться, слизняк. А то живо за второе ухо подвешу. Значит так. Первое правило: я говорю, ты слушаешь. Понял? — Угу. — Не слышу? — Понял. — Отцу сейчас не до тебя, не мешайся под ногами. Больше матери помогай. Мы сейчас все будем на пристани. Поэтому вся тяжелая работа на тебе. — Почему я? Я тоже хочу на корабли. Я ж не баба возле плошек стоять. — А щи хлебать из этих плошек хочешь? Хочешь. Значит будешь у матери в помощниках. Если отец увидит в тебе старание, то возможно в первый поход он тебя возьмёт. А увижу что лентяйничаешь, навеки при плошках оставлю. Все уяснил? Я молчал и сопел. — Не слышу. — Да. Я вывернулся, и растирая пунцовые уши, побежал домой.