Я хочу увидеть море!

Средневековье В поход мать отпустила и это было ее ошибкой сказать мне заранее. Я снёс всем головы. Пока Бьерн не ухватил за шкирку и не вломил ручищей по лбу. — Хочешь остаться? Устрою. Все. Я ходил тише воды, ниже травы. На самом деле у меня было поручение от матери. Она попросила кое каких травушек заморских прикупить для кухни. Да бусин. Ох уже эти женщины. Бусины! Мы тут за оружием да товарами едем. Что с них взять. Перед отправкой я ходил и красовался перед друзьями. Ну как же. Еще никто из них и на милю не отходил от дома. А я в поход иду. В первый день я был переполнен эмоциями, но чётко соблюдал правила корабельной жизни. Здесь все друг за друга. Море не прощает предательства и ротозейства. Удивительным образом, но попадая на корабль, я становился другим. Вся моя подлетковая дурь выходила из головы. Отец пусть и строго, но следил за мной. И еще два брата, которые не давали мне спуску. — Мелкий, работаешь на равных, во время похода нет младших и старших. Все равны. Зазеваешься-волна смоет за борт. Понял? Я кивал головой и с еще большим усердием вязал узлы, помогал крепить мачты или парус. К утру следующего дня мы прибыли к пристани небольшого города. Отец приказал достать часть меха и бочек с пивом. На меня загрузили кошелки с яйцами. Неплохой, я вам скажу, вес. А идти к рынку было далековато. Рядом с пристанью за бесценок отдавать не стоит. В этом городе мы пробыли недолго. Быстро скинули свой товар да закупили новый. И в вечер отправились к следующему. Чтоб на заре быть у городских ворот. Хоть была и весна, а первые дни в море проходили без особых сложностей. Вода была спокойной и мы планировали к концу пятого дня вернуться домой. Новый город был большим и шумным. Здесь толпилось много разного люду. Поэтому отец, перед тем как спуститься, отдал меня под водительство братьев. — Случись что- голову сниму с обоих. — Случись что- голову снесём, понял? Я замотал этой самой головой и вцепился Хельгу в штанины. — Мелкий, ты поосторожнее. А то вместе со штанами оторвешь мне главное оружие. — Да он мелкий, брат, не поймет. Свой стручок не отрос. И заржали что кони сивые. Мелкий. Я не мелкий. Я вона видел давеча как Бьерн соседскую Гретту тискал. А она визжала словно свинюха. Я испугался, хотел заступиться за нее. А она смеётся и отмахивается. Странные эти бабы. Мимо нас проходили и мужчины и женщины. По приличнее одеты и закопченные. От некоторых воняло рыбой, другие поигрывали мускулами перед девчонками. Было много детей. Внезапно Хельг остановился и я впечатался в него. — Так, Ингвар, ты сейчас сядешь и посидишь тут тихонько понял? — Что случилось? — Сиди молча. Я скоро. Он заткнул меня в угол на старую бочку. Из своего убежища я пытался рассмотреть что происходит. Но слышал только сдавленную возню и странные звуки, отдалённо напоминающие ругань. Через 10 минут братья вернулись, взлохмаченные, с саднящими руками, но довольные. И мы двинулись дальше. Что происходит? Город захватил все мое внимание. Торговая площадь была огромной по сравнению с нашей поляной. Каменные ряды и полки, клети с птицей и мелким зверем, пушнина и крупный скот. Отец ухватил меня за руку. — Послушай сынок. Не верь всему что видишь, тем более что слышишь. Не все люди честные и порядочные. Держи кошель при себе так, чтоб никто из рук не выдрал. Запомни, здесь обманывают на раз. На два можно лишиться головы. Держись меня. Вся наша группа держалась вместе, понимая что городские ушлый народ. После этого я стал смотреть другими глазами. Вот мальчишка воровал лепёшки. Вот у кого-то отжали деньги, перевернули лоток. Там приставали к женщине, а там женщина приставала к мужчине. Все смешалось. Краски, запахи, люди, скот. От всего этого стала кружиться голова. И я вспомнил что очень давно не ел. Передо мной стоял прилавок с булками и мёдом. От них так сладко пахло. А отец был занят. И так мне хотелось и булку и мед, что рука сама потянулась к ним. — Сдурел, слизняк! Зашипел Бьерн надо мной и пребольно ударил по рукам. — Воровать удумал? — Нет. Я хотел посмотреть. И так мне стало горько и обидно, что отошёл в сторону и слезы покатились сами собой. Живот подвывал, что волки на заимке. Есть хотелось невыносимо. Еще и рука теперь болела. — Ингвар! Где Ингвар?! Я слышал как отец меня звал, но подойти не мог, так был обижен на братьев. Чую. Дёргает меня кто-то за рубаху. — Ты есть хочешь? Держи. Сзади меня стояла девочка. Не знаю младше или старше меня, ростом ниже, лица не разглядеть. Слишком оно было чумазым. Платье оборванное, снизу торчали в коротких штанишках ноги без башмаков. Стоит это чудо и протягивает кусок лепёшки. — Ты своровала? Не буду. — Нет, добрая тётушка угостила. Держи. Я взял кусочек замызганной лепёшки и стал есть. И до того вкусен был этот хлеб! А девочка глядела из-под взлохмаченных волос и смеялась. — Вот ты где! Мы всю площадь обыскали. Что ты делаешь? Откуда хлеб, воровал? А это кто? Я вырвался из рук братьев и закрыл собой девочку. Братья даже замолчали. — А ты, Бьерн, говоришь что стручок не вырос. И давай опять ржать. Тут подошёл отец. Схватил меня за ухо. — Ты где паршивец был? — Отец, я есть хотел. А они, -мотнул на них головой, — отогнали меня. А она меня покормила. Ухо горело нещадно. Отец подошёл к девочке и присел перед ней на корточки. — Это ж откуда здесь такой цветочек растет? Кто ты, где твои родители? — А нет у меня родителей. Отец в море погиб, а мать замёрзла этой зимой когда дрова закончились. А меня тётенька подобрала. Я вон у нее живу и работаю. Девчонка показала на лавку швеи. — Как зовут тебя, милое создание? Мы с братьями переглянулись. Отец только с матерью таким был. — Ханна. А вас? — Арнбьерн, а это Хельг и Бьерн, а это Ингвар. Постой здесь, не убегай никуда. Отец подошёл к женщине из лавки, та скрылась в доме и через пять минут вышла с небольшим свертком в руках. — Дорогая. У меня есть жена, Гретта, она очень хочет чтобы у нас была девочка. Боги подарили нам трех сыновей, а дочери нет. Хочешь поехать с нами? Ханна только молча кивнула. Но потом быстро сбегала к швее и обняла ту напоследок. — Отец, ты уверен? Что мать скажет? — Знамо дело покричит. Потом остынет. А потом лялькаться будет с ней. Мать я возьму на себя. Не боись, Медвежонок. Тем временем Ханна вернулась к нам и отец взял ее на руки. По дороге к харчевне мы заглянули к башмачнику. Там подобрали для сестрёнки пару башмаков из мягкой кожи и пару чулок. — Отец, было бы неплохо ее где-нибудь помыть. — Да где? Ничего страшного, переживем. Доставим матери, а она уж с ней разберётся. В харчевню завалились всей командой. Наскоро поев, мы засобирались на корабли. Негоже так надолго оставлять их без присмотра. Вахтенные небось заждались. На драккаре Ханну привязали ко мне, я следил чтоб ее не обижали, хотя в этом надобности не было. Она понравилась всем. И каждый хотел ее чем-то повеселить. Уже перед сном, когда отец помог устроить нам двоим лежанку, я протянул ей деревянную бусину, одну из тех, что вез матери. — Спасибо, Ханна. Я не забуду. Она засмущалась, схватила шарик, выбрала из оборвыша рубахи нить и тут же повесила себе на шею. А затем случилось невероятное. Ханна обняла меня за шею и поцеловала в щеку. Где-то со стороны захрюкали братья. Я молча лег и стал смотреть на проплывающие звезды над головой. Завораживает. Внезапно я почувствовал как сестра укладывается мне на плечо. Уже сквозь сон, убаюканный морем и звёздами, я слышал как кто-то из братьев нас укрыл. — А ты говоришь «стручок «.