Я хочу увидеть море!

Я обнял Ханну и выскочил в коридор башни. Хвала богам в здании было тихо. Бои шли только в первом дворе, а значит есть вероятность победы с минимальными потерями. На мощенной улице шли бои. Даны резко отличались от нас, дерзкие, наглые и абсолютно бесстрашные. Будто выпили из хмельного рога. Тут и там дрались, кричали, падали и стонали от боли. На западной части стены бился Хельг, его рукава были изодраны, сочилась кровь. Но сцепив зубы он один за одним сбрасывал захватчиков со стен. Я искал Бьерна, его рыжая макушка не была видна. Где он? В углу под стеной я увидел лежащего воина, заваленного щитами. — Бьерн Кричать нельзя, только шёпотом. Я бросился к нему. Хвала Одину под щитам, ушедший к праотцам, дан. Где брат? Отец? В гуще битвы за вход в ворота второго двора мелькнула рыжая борода. Там, с предателем Корни бился Бьерн. Брат уступал Корни в весе, возрасте и опыте. Корни с отцом ходил сызмальства в походы, закалён штормами и переходами с волокушами. Он знает все входы и выходы крепости и поселения. Он опасный и коварный. То, что он решил сместить отца, ударив его со спины, непростительно. Отца уважали и любили. И каждый в крепости сочтёт за честь положить жизнь за детей и за род Бьернов. Брат бился двуручным мечом. Отсекая любую возможность пройти хоть на шаг к воротам. Данов становилось все меньше. — Ах ты ж щенок паскудный! Откуда ни возьмись меня за воротник ухватил тот самый одноглазый. — Вот я сейчас и поквитаюсь с Арни. Арни, дорогой, посмотри, какой я подарок тебе принес! И он схватив меня за ногу, вздернул вверх. — Арни, может ему сначала уши отрезать, чтоб не подслушивал или глаз лишить, как ты меня? Да не трепыхайся, ты ж не курица! Он дёрнул меня. Я увидел отца, который молча шел к нам. — Поставь его, Хенрик. Малец не причем. — Оооо, папаша проснулся. Что проку от щенков, которые не принесут потомства? Я его не убью, но слегка подправлю. — Хенрик, не твори глупости. Оставь его. Рука урода была без перчатки чтоб чувствовать мою дрожь. Ну что ж, тем лучше. — Гретти отправилась к духам, пора и мальчишку вдогонку послать. Тваааарь! Я изогнулся и, пользуясь моментом, вцепился рукой ему в предплечье, вырвал из его ножен кинжал и отрезал пальцы, что меня держали. Одноглазый схватился за покалеченную руку и тут же был убит отцом. Дело каких-то пяти минут, а показалось что пролетела вечность. Во время падения я знатно приложился головой о мостовую. Отец бросился ко мне. — Сынок, ты в порядке? Меня сильно мутило от боли в голове, все плыло, от запаха дыма, гари и трупов. И я выблевался прямо на отца. — Ничего, ничего сынок. Давай вставай, иди к матери и Ханне. Дальше мы сами. Он поставил меня на ноги толкнул к проему в стене. Дождался когда я скроюсь, а затем поднял над головой тело одноглазого, показывая всем, что бой окончен. Я видел как дернулся в сторону Корни, но брат вдогонку полоснул мечом сзади под коленями и тот рухнул на землю. Бьерн не стал добивать калеку. Тот больше никогда не сможет встать ровно на ноги и вынужден будет сидеть на скамье и даже в нужник самостоятельно не сможет сходить. Бой был окончен. — Уходите. Я знаю что вам посулили богатство. Но самое главное богатство- это жизнь. Я дарую ее вам. Вам позволено забрать своих умерших и раненых. Предайте дух погибших согласно вашим обычаям и забудьте дорогу в наши земли. А кто сунется, тот будет вздернут на первой же балке. Оставшимся в живых выдали носилки, чтоб они забрали своих сородичей. А Корни и его Ингу положили в телегу без упряжи. Он обнимал остывшее тело своей женщины и оплакивал то ли ее, то ли свою судьбу. Кому нужен калека-предатель? Оставшиеся в живых даны, молча погрузились на корабли и скрылись за горизонтом. — Сынок, где мать и Бусинка? — Я их спрятал, идем. Меня все еще мутило. Но мы торопились. Тайник был закрыт изнутри. Я тихонько постучал условным знаком и тут же дверь распахнулась. Ханна бросилась к нам на шею и попутно целовала и плакала. — Все, все, доченька. Мама, как мама? Ханна пропустила нас в комнатку. Мать лежала тихо, без судорог. Будто спала. Отец на дрожащих ногах подошёл к лавке и взял ее за руку. — Отец? Он целовал ее пальцы и плакал. — Гретти, я отомстил, он мёртв. Бусинка прижалась ко мне и плакала навзрыд.