Я хочу увидеть море!

Отец выпустил один палец из сжатого кулака. Лучник оправил оперение стрелы. — Корни, мало тебе было питаться от стола моего да пользоваться властью? Самому захотелось властвовать? — А тебе бы понравилось быть собакой при хозяине? Чуть что, к ноге, питаться крохами от господского стола? Быть на посылках? — А что ж ты не пошел в другие земли, да не основал поселение, кто тебе мешал? Одноглазый неожиданно толкнул в бок прихвостня. — Хватит лаяться как старые супруги! Давай Арни договоримся, ты нам злато- серебро, а мы забираем и уходим. Даже Гретти трогать не будем. Пока. Отец выпустил второй палец. Лучник вложил стрелу в ложе. — Для таких гостей как ты, Хенрик, припасено только олово. Высшей пробы. Полезешь и попробуешь каково оно на вкус. — Ишь ты, решил напугать! Или ты думаешь, что я испугаюсь? Второй палец. Лучник натянул тетиву и закрепил стрелу. — Корни, расскажи бывшему побратиму какой сюрприз для него припасен нами! А я посмотрю да посмеюсь. В это время было видно, что «крылья « данов стали расползаться по рвам, подбираясь к местам укрепления мостов и лазеек. Хельг и Бьерн разошлись в стороны, расставляя силы по периметру и не выпуская из виду двигающегося противника. По пути цепляя нас с матерью взглядом. Я охранял мать. Ханну выставили ко второму баку с грязной водой, чтоб она помогала водоносам при случае пожаров. Так как осадники часто использовали стрелы с горящими наконечниками. И деревянные перекрытия горели, отравляя чадом да калеча падающими балками. Мать сняла шлем, тонкие прорези мешали видеть передвижения. — Братец, уж не думал ли ты, что я ушел в поход к князю Унгвальду просто так? — А ходил ли ты к нему? Унгвальд не из тех, кто будет с простыми дворнягами разговаривать. У него разговор короткий, пнул пса под зад и катись к своим щенкам. Сомневаюсь что ты попадёшь к нему. Так что нечего мне тут байки сказывать, убирайтесь с моей земли! — Ты не дослушал, — Корни показательно покачал головой и поцокал языком на манер степняков, — я не ходил к нему, это лишь повод для того, чтоб выйти из крепости. Гретта- добрая баба, но глупая, пригрела у себя девочку, которая является незаконнорождённой князя Унгвальда Великого. У меня сердце замерло. Неужели Ханна дочь князя? Бьерн передвинулся ближе к ней. Сама Ханна была в ужасе и молча отрицательно мотала головой. Мать, стоя за бойницами, крепко сжала меч. Зато отец, как скала, стоял не шелохнувшись. — Дочь Унгвальда Великого станет моей женой и тот признает меня своим равноправным властителем этих земель. А твою башку я принесу в качестве свадебного подарка, Гретта так уж и быть останется жить. Ее милостиво согласился забрать к себе Хенрик. Ей с ним будет нескучно, да Хенрик? И эти животные заржали что кони сивые. Я еле держался, но взгляд Хельга припечатал к стене. Отец сжал кулак и лучник поднял оружие, направляя на Хенрика. За ним ощетинилась вся крепость. С бойниц выглядывали арбалеты, со стен лучники, возле ворот мечники. Но гости в ответ показали зубы. Первые ряды лучников имели длинные английские луки, а стрелы к ним носить в колчанах неудобно, поэтому перед каждым воткнуто не менее двух дюжин летающих смертей. Даны- хитрые воины. Даны- выносливые воины. Они не дураки. Но почему их так мало? — Уходите, иначе нашпигуем оловом! Хенрик, обещаю, дернешься и второй глаз потеряешь. Затрубил рог данов. Отец поднял руку. А у меня в глазах потемнело от удара. Я пришел в себя быстро, но то, что увидел потом, до конца моих дней будет сопровождать. Мою мать одной рукой держа за волосы, а второй надрезая горло коротким кинжалом вела к краю стены Инга- девица, которую нашли в одной из разграбленных деревень, когда проходили мимо. Мать тогда ходила мной и Ингу отдали под присмотр в семью Корни. Там она прижилась быстро, хоть и имела колючий взгляд да острый характер. Но видимо они нашли общий язык и сговорились. По материнской шее текла кровь. Отец стиснув зубы, отдал приказ опустить луки. Хенрик лыбился щербатым ртом. — Ну что, косматая башка? Понял, кто здесь наследница? Дай приказ опустить мосты или Гретта упадет в мои руки, ну если я ее поймаю. И эта тварь продолжила глумиться над матерью. Что-то липкое и противное ползло сзади по моей шее. Я аккуратно, не делая резких движений, запустил руку. Кровь. Видимо Инга ударила меня чем-то тяжелым. Голова была разбита, но я не чувствовал боли, во мне плескалась дикая смесь адреналина и страха за мать. — Арни, опусти мосты, впусти Корни и я отпущу Гретту. Я оглянулся в поисках Ханны, она тихо кралась вдоль стен и прячась за бочками со смолой. Я стал двигаться параллельно ей. Мы без слов понимали действия друг друга. Отец отдал приказ опустить мосты. Даны потекли к проемам. — Ну что, Арни, готовь шею, сейчас побрею и Хенрик кинулся к мосту. — Инга, отпусти меня, ты же понимаешь, что ты уже не выберешься отсюда? — Молчи, так легче умирать будет. Прощай, иди к праотцам! Ааааа! Инга выпустила Гретту и я схватил мать на руки в самый последний момент, когда от толчка она стала падать со стены. Инга лежала лицом вниз, а из спины росли крылья двух стрел, которые выпустила Ханна. Жалеть Ингу из нас никто не стал, Бусинка бросилась на подмогу и мы вдвоём стащили мать на солому возле бойниц. Отец дал приказ закрыть ворота, но значительная часть врага уже попала на первый двор. Хенрик и Корни, не видя никого перед собой, шли сквозь бойцов. Лучники сверху отстреливали оставшихся за воротами. А внутри стен шел бой. Мы с Ханной уложили мать на рогожу и потянули ее к входу в башню, чтобы спрятать в тайник. Тайник был в одной из стен круглой башни, мы с сестрёнкой там часто прятались от братьев, когда они нас заставляли много работать. Мама была не с нами. Праотцы стали звать ее за собой. Слишком глубокий порез на шее, много крови потеряла. Мы уложили ее на скамью с соломой и укрытую старыми шкурами. Необходимо зажать рану, чтоб дух не вышел, так когда-то мне говорил мой старый одноногий дед. Ханна оторвала подол платья и перетянула рану. Но мать захрипела задыхаясь. — Стой, мы так убьем ее. Возле двери валялась ветка, я прижал с одной стороны шеи матери, а Ханна перевязывала рану. Я укрыл мать шкурами и стал молиться Сив, чтобы она не забирала нашу Гретту, она ж нам еще так нужна! Бусинка плакала над матерью. — Мама, не уходи. Духи, прошу вас не забирайте ее! Мы обняли друг друга. А за стеной башни шел бой.