Я хочу увидеть море!

По утру мы выдвинулись на княжий двор. На ранней зоре, когда солнце только-только поцеловало небо и оно зарделось ярким румянцем, я слышал чудных птиц, которые пели необъяснимо прекрасно. Облака высоко в вершине играли с ветром. Высокие кроны дерев шумели, покачиваясь из стороны в сторону. Я чувствовал как мою грудь наполняет необъяснимое счастье. Словно крылья выросли за спиной и путь до княжих покоев проходил легко и восторженно. Мои глаза замечали то, что вчера не приметил. Слух улавливал звуки и голоса. Дворовых мальчишек, женщин которых были похожие на наших, но черты местных были мягче. Мне здесь нравилось все! Пока. Сиятельство ждал нас на дворе. Попутно решая свои дела и заботы. Всюду бегали какие-то люди, степенно проходили хозяйские женщины. Молодые девицы, при виде нас, все хихикали и прятались за платками. Аудун нас остановил в первом дворе. И попросил обождать пока он сбегает и доложит князю. — А я тебе говорю вернись! Вернись негодница! По двору стремительно пробежала девчушка с длинной косой и босыми ногами. Бежит мимо нас да и остановилась как вкопанная. Стоит, склонила голову к плечику и разглядывает. — А вы кто? Чьи будете? Аудун поклонился. — Княжна, это гости заморские с Севера. Викинги. Девочка зацепилась глазами за нас с Хельгом. Подскочила и давай рассматривать. Смотрит на Хельга и щурится. А потом что-то сказала толмачу на ухо и бросилась бежать. Да смеётся так звонко, что невольно и мы рассмеялись. Аудун стоит красный. — Кто это, что она сказала? — Княжна Софья, дочь нашего князя. — Так что она изволила такого про меня сказать, что ты стоишь словно зорька ясная? — Княжна Великого Хельга назвала Медведем. — Медведем? Вот же! Хельг уж было дернулся за ней, да я вцепился за рукав. А из-за угла мелькнула косица и заливистый хохот. Видать подслушивала. Тут уж не выдержали и мы стали смеяться. Как девушка точно подметила его сходство. Да брат не особо серчал. Сам усмехнулся в усы. — О, идем. — Аудун засуетился, -Князь знак подал, можно нам и в палаты зайти. Скорей, скорей. Мы торопливо прошли по внутреннему двору и попали в другую палату. А в палате той столы стояли да угощение доброе. Нас проводили к столам где сидели местные люди. Сколько всего на столах то. И квас их знатный и окорока, и каплуны, в мисках варево горячее. И пахнет все умопомрачительно. Но есть нельзя пока князь не разрешит. И вот входят князь, княгиня и княжна Софья. Еле узнали ту босяцкую девчонку в этой красивой девушке. Мы стояли вместе с русичами и ждали пока княжеское семейство расположится за столом. Хельг глаз не сводил с девушки, поедая взглядом, да жуя губу. Благо бородат, так не видно за усами. Софья же проходя мимо нас, гордо подняла голову, да только глазки озорные выдавали ее с головой. Князь остановился и повернулся лицом к углу. Что он делает? — Князь молится Богу и благодарит за дары, которые он нам дал, за трапезу, за хлеб. Аудун наклонился к нам и тихонечко комментировал происходящее. Тут князь стал махать перед собой рукой и бояре туда же. Мух гоняют что ли? Ну чтоб на трапезу не садились. Тут все зашумели и князь дал знак всем садится. Женщины ели молча, зачерпывая небольшими ковшецами с низкими бортиками. Хельг даже не притронулся к пище. Все сверлил княжну глазами. — Братец, ты смотри, как бы князь не воспринял это как вызов да глаза твои бесстыжие воронам не скормил. Девица того и гляди загорится ярким пламенем. Княгиня что-то подозревает. Хельг наконец-то заморгал да глаза спрятал. — Аудун, -обратился он к толмачу, — что князь говорит, будут нам грамоты? Время поджимает, нам затемно выйти надобно. — Будут, Великий Хельг. Писец-скорописец уже бумагу правит. Сразу после обеда князь печать поставит и можете выдвигаться. Только будь осторожен. Княжна Софья не простая девица. Умна да остра на язык. Она и ужалить может. Даже отец не всегда ей ладу даст. Но обидчику девицы сей головы не снести. Я занервничал. Уж не спроста ли всем семейством они обедают и не хочет ли князь нас проверить? Конунгам видно было не по нраву сидеть с русичами. Чуть ли не обиду затаили. — А скажи мне, Великий Хельг, — обратился князь к брату.- Как тебе наши земли? — Они прекрасны, князь. Богаты уловом да дичью. Природа красивая. — А девицы наши вам как, по нраву? Ваши девы суровые, но и наши спуску не дают. И на рога поднять могут. Да, Софьюшка? — Да, батюшка. И она смиренно глазоньки в пол опустила. Ты смотри, лиса хитрющая! Князь же довольный в усы улыбается. — Так как Великому Хельгу наши девы? — Мой брат, дорогой князь, о деле больше думает нежели о девицах прекрасных. Я пытался спасти брата. Этот медведь покраснел от смущения. — Это он зря. Жены- они наш тыл, покой и поле боя. Ты присмотрись, присмотрись. Так и решиться легче будет. Грамоты готовы? Вот, держите.- Он протянул свитер брату, — Три года можете торговать на наших владениях, да дорогами и реками пользоваться. Подорожная как была, так я ее и оставлю. Не буду поднимать оплату. Но по истечении срока я жду вашего решения. И передавайте отцу вашему от меня поклон. Дескать кланяется Князь Новгородский славному Арнбьерну из великого рода Бьерн. Да решения его положительного жду. Ну с Богом! Мы стали выходить из-за стола. Княжны и след простыл. За суетой никто и не увидел куда лисица подевалась. Да и не до того нам было. Отлив надобно успеть поймать. Конунги все меж собой шептались. Ох уж это племя, Один их побери! Мы откланялись, пожали руки Аудуну и направились на берег к нашим кораблям. Уже на подходе к драккарам мы учуяли неладное. Вроде и суета обычная, воины собирали грузы, готовились к выходу. А вот и неладное! Я смеялся до колик в животе. На борту нашего драккара, возле бушприта, там где покоилась голова дракона, стояла княжна Софья. Уж как она оказалась на борту быстрее нас мне не ведомо. Но эта девчонка знатно заставила понервничать брата. Однако шутки шутками, а нам это грозит разрывом отношений если чем не хуже. — Фенрир ее укуси! Что она творит?! Хельг бросился на борт. — Ты что творишь? Что ты забыла здесь? А Софья знай себе смеётся. — Что, Великий Хельг такой робкий? Ты и в бою такой? Я не ослышался? — Я не ослышался? — озвучил брат мои мысли.- Ты знаешь наш язык. — Знаю конечно. Аудун меня учил. Так что, Медведь боится Лисицу? — Ты смотри чтоб хвост той Лисице не оторвали. Беги домой, негоже девке среди мужиков самой находится.  — А я не одна, со мной нянька. Она меня и хранит. Вон, смотри! И она указала пальчиком на другой конец борта. В смятении мы и не заметили другую женщину на корабле. Хотя это было сложно. Такая дева и воину дать отпор может. Крепкая в плечах, рослая да сильная. Конунги стали громко возмущаться. — Что она позволяет или вынюхивает чего? А может князь ее послал с провокацией? Надо спасать ситуацию. — Эй, вы чего? Аль ослепли? Это ж еще девчонка, ребенок. Она просто играет. Ей же скучно. Да, княжна? — Забавные вы, дев боитесь, руками мастера махать, да грозным рыком детей пугать. Не понимаю, зачем вас батюшка в наймы берет? — Ты смотри, как бы отец не осерчал на тебя. Иди, княжна, домой. Я дам тебе провожатого, чтоб кто не обидел по дороге. — Спасибо, Великий Хельг, за заботу да в округе все знают что со мной нельзя связываться. И она, рассмеявшись, легко пробежалась по доскам палубы. А там по сходням на берег и к лошадям. Вскочила в седло: — Прощай, Великий Хельг, ждем тебя с ответом. И была такова.