Я хочу увидеть море!

Все лето и раннюю осень мы бороздили просторы Руси. Проложили путь к морю, чтобы на следующий год можно было свободно освоить этот проход и вовсю торговать с местным населением. Местами нас встречали враждебно, а иногда как братьев единокровных. Пора было возвращаться домой. Я замечал как Хельг все чаще и чаще замолкал, стоял возле бушприта и гладил его рукой. А когда подойдёшь и коснешься его плеча, он оборачивался, но глаза были подернуты поволокой мечтаний. — Да ты братец влюблён! Я шутливо его поддевал. — Неужто лиса новгородская хвостом медведя причаровала? — Ай, ну тебя! Отмахивался брат. Но видно было его смущение и лёгкую улыбку, тщательно скрываемую в усах.  Ох Лисаа!!! Пленила сердце непокорного брата. Но чем дальше от земли Новгородской, тем мрачнее были его глаза, тем круче был его нрав. Конунги уже перешёптывались за нашими спинами, но бунта не было. Как бы там ни было, а возвращаться домой  радостно, да и дорога проходит быстрее будто крылья за спиной. Я вез матери и Ханне бусы, бусинки, разную утварь для дома, меховые сапожки. Хельг нервничал и все время торопил нас.  Весь народ сидел на веслах, каждый устал хоть и старался этого не показывать. Мы немного опаздывали с течением. Осень в этом году обещает быть сырой и ветреной. На кораблях всё было максимально укрыто и привязано. Наш поход подходил к концу, теперь необходимо было пройти сквозь пролив и к утру мы будем дома. Весь люд полег спать, остались только рулевые и часовые. Я сидел возле бушприта и смотрел на каменные врата скал, которые пропускали к дому. Завтра на рассвете отцы воссоединяться со своими родными. Я обниму отца, мать и Ханну. И как бы там ни было, но и по Бьерну тоже соскучился. Я уже не тот молодой побег, который так легко можно сломать, за эти полгода мое тело закалилось, грудь развернулась, руки и ноги налились силой. Даже голос стал грубее. Неожиданно мне на плечо легла рука брата. — Медвежонок, почему не спишь? Завтра трудный день. — Не спится. Знаешь, нас так долго не было дома, что все  кажется новым. — Ничего, — он потрепал меня по макушке, — ложись. А сам встал к рулевому. Вот когда этот медведище отдыхает и где он черпает силы? Неужто сам Один его наполняет? Я улёгся в ложбину между другими спящими и тут же сон смежил глаза. Ранним утром нас накрыл сырой туман. Плотное,  густое одеяло легло на воду, скрыв и берега и скалы. А это плохо. Какова вероятность того, что корабль не сядет брюхом на мель или рифы? Мы шли на ощупь, выбрасывая лини и багры. Остальные двигались чётко в кильватер « нос в хвост «. Суеверные конунги ограждали себя защитными знаками, подоставали амулеты с рунами и замерли не смея дышать.  Впереди самый тяжелый порог и тут на наше счастье боги смилостивились. Взошло солнце и туман стал рассеиваться. Над нами возвышались Врата Бьёрна- наша тропинка к дому. Конунги отмерли и поснимали капюшоны. Хельг встал к самой голове дракона и дал команду снять их, но неожиданно бросил руку и замер, вслушиваясь. Я подскочил к нему. —  Что слышишь, медвежонок? — Бой? — Он самый. Хельг мгновенно подобрался. — Оружие к бою! Щиты! Ингвар, пора показать на что ты способен. Доставайте пушку, готовь снаряжение.