Я хочу увидеть море!

Мы налегли на весла и вылетели к родным берегам. Часть команды швартовалась, остальные снимали щиты, одевали лёгкие доспехи, чтоб быстрее добежать к крепости. Это отразится на индивидуальной защите, но об этом сейчас никто не думал. Необходимо было в кратчайшие сроки добраться к своим. Хельг одел шлем и взял свои любимые меч и топор. — Один и Тор, защитите! Вокруг стояла флотилия Ульриха, боевые драккары которого были укреплены лучше чем чья либо армия. Наверху шёл бой, крепостные отбивались из последних сил. Видно что осада шла не один день и люди были измождены. Все больше в стенах становилось провалов, все чаще враги попадали в цель. Везде лежали трупы которые никто не предавал духам. Вонь от них забивала грудь под завязку. Тут и там стояли походные шатры данов, какие горели, какие трепыхались на ветру, держась за крепежи. Их полотнища похожи были на зияющие раны или открытые рты в предсмертной судороге. Везде был хаос, крики, вопли, страдания. Я ужаснулся представшей картине. Хельг собрал отряд и двинулся наверх, а я остался внизу подкрепляя тыл и моя задача разбить корабли данов, чтоб даже уйти в море они не смогли. Необходимо отрезать пути отступления. Я развернул пушку. Это уже была не Сиф, ее заменили более новой. Подкатывая ядра, мой взор был устремлен к брату. Руки закатывали в жерло снаряды, но мыслями был с семьёй. Как там мать и Ханна, а отец? Справа от наших кораблей неожиданно закричали даны, оставшиеся на берегу и сторожившие свой флот. Пришлось быстро развернуть орудия и отряд моих бойцов. Я поджёг фитиль и первое послание отправилось адресату. Ядро упало аккурат посредине палубы ближайшего корабля, затем следующие и следующие. Даны словно саранча лезли на наши корабли. Сверху нас заметили вражеские войска, но там уже был брат. Конунги скинули плащи и вступили в ближний бой. Им было все равно на наших людей и город. Они отстаивали свой скарб, свои товары, свое добро. Мы нанесли весомый ущерб врагу. Я отдал приказ добивать данов на месте. А сам вскинул пушку на плечи, ядра нес помощник, и мы побежали наверх. По пути мой малый отряд отбивался от отступающих врагов. Недалеко от ворот шёл ожесточённый бой. В стороне было небольшое ровное плато, там я и установил свою подругу. Развернув ее в сторону бегущих противников, мы без устали заряжали и подрывали ряды. На склонах началось смятение. Ульрих дал команду отступать к воде, но там его ждал наш отряд и полуразрушенные корабли. Я дал указ прикрыть пушку. Затем обнажили мечи и вылетели с фланга на отступающих. Хельг бился уже истекая кровью. Своей, чужой ли, не известно. Его боевой топор только успевал поддевать, крошить, ломать и безжалостно падать на головы захватчиков. День близился к вечеру, а конца сражения не было видно. Стены крепости горели. Слышны крики женщин, которые тушили пожары. Все, без исключения, стояли на защите родного дома. Я дрался как мог. Не помню сколько получил ранений, сколько падал и карабкался по склонам, отбиваясь от врага. Но впереди цель: защитить мать и сестру. Даны стали отступать. Их ряды поредели и многие воины были покалечены до неузнаваемости. Сам Ульрих бился остервенело, лицо обезображено кровавым шрамом, один глаз оплыл и почти ничего не видел. Он был похож на раненого зверя, который в предсмертной ярости дрался до последнего. Чётко давая себе оценку, понимал что даже с раненым, с ним я не справлюсь. Неожиданно возле меня вырос отец. — Медвежонок, жив. Надо выдавить их к морю. Действуй. — А ты? — У меня есть цель. Выживи, сынок. И он обнял меня. А затем оттолкнул и кинулся к Ульриху. Казалось весь мир остановился. Застыло время, люди, природа. Отец скрестил меч с Ульрихом. Но не было и мгновения времени, чтобы отвлекаться. Я видел как Хельг и Бьерн откатывали нападающих вниз. Бьерн махнул мне рукой и указал направление. Я забыл жалость, человечность, что, по сути, всего то даже не взрослый. Главное не дать врагу опомниться и сбросить в море. Горящая волна людских тел, обломки снаряжения и кони: все усеивало склоны на подступах к морю. Горели деревья и кусты. Тут и там бились из последних сил. Остатки данов, обезображенных, поломанных и уцелевших загнали на менее разрушенные корабли и взяли в кольцо. Я искал отца, бегая по всему кровавому пути. Дым застил глаза и было плохо видно кто есть кто. К тому же солнце почти село и это прибавило проблем. Неожиданно я споткнулся через чьё то тело и упал. Подо мной лежал труп Ульриха с размозженной головой. Я вздохнул. Слава Одину, он сдох. Но где отец? Недалеко горел куст. Я сорвал с кого-то плащ, намотал на древко и подпалил. Самодельный факел озарил округу в метрах пяти от меня. Я бегал, искал, звал отца и уже совсем отчаялся. Когда увидел его возле огромного валуна. Мой отец, наш огромный Медведь сидел тихо, облокотившись спиной на камень. Голова опущена и съехала на бок, из груди торчал обломок стрелы. В руке его любимый меч. Отец не двигался.