Гарри Поттер и сношение со Слизеринцем

Как гулко стучит его сердце. На саднящие раны попали слезы, и по щеке заскользили перекрестившиеся кровавые ручейки, падая и смешиваясь в темную лужицу. Кап-кап. Вдалеке затихают удаляющиеся шаги, и он остается наедине со своей болью и ненавистью, пожирающей сердце. Что Гарри раньше знал об этом чувстве? Он знал о ненависти лютой, ядовитой. Смертоносной, как Авада, срывающаяся с губ Того, Чье Имя все боятся произносить. Но они с Малфоем были лишь школьным врагами. Кто же ожидал подвоха от простого мальчишки? Да, слизеринца. Да, вечного соперника. "Типичный школьный задира и объект его насмешек". Как же все поменялось за последние несколько лет. Но Гарри и понятия не имел, что Хорек способен его убить. И сейчас, лёжа в луже собственной крови, он как никогда ясно осознавал горечь своей ошибки. То, насколько светлой была его наивная глупая душа, даже после всего, что вытворял Малфой, вызывало ярость. Чертов пожиратель. И сейчас Поттер хотел только лишь мести. Медленной, мучительной. Которая позволит отыграется за это предательство. За оскорбления близких ему людей годами. Гарри устало прикрыл глаза. Для начала бы он, непременно, вырвал ядовитое жало за все те ужасные слова, что когда-либо вырывались из этой пасти. Затем применил бы Империос, и заставил Хорька рвать на себе волосы и биться головой о стену, пока тот не разобьёт себе лицо в кровавый Берти Боттс. Но это лишь цветочки, ведь потом его ожидает пытка Круцио и, под самый конец, спасительная Авада. Да, он бы заставил белобрысого страдать. Только сперва ему самому нужно выжить, что в данной ситуации выглядит весьма... Маловероятным. К нему приходят воспоминания.

***

Черт! Черт, черт, черт. Проклятый уидосорос. Конечно, Снейп знал, что это зелье выходит у него из рук вон плохо. И специально подсунул на итоговом уроке зельеварения! Вот сейчас он, Поттер, залажает, и будет все зимние каникулы отрабатывать, чистя треклятые котелки в кабинете, на которых слой многовековой накипи толще, чем зад Долорес Амбридж. Черт! От напряжения на лбу выступила испарина. Гарри зачерпнул щепотку базилика кислотного, пытаясь спасти положение, как вдруг над ухом прозвучало презрительное: — Ты спятил, Поттер? Или хочешь, чтобы мы взлетели на воздух вместе с кабинетом? Кто бы сомневался? Вдруг тошнотворно засмердило змеиным духом. Белобрысое слизеринское отродье. Поттер раздражённо бросил, не отрывая взгляд от бушующей аномально красной смеси в котелке: — Заткнись, Малфой. Лучше скажи, как спасти зелье уидосороса, если не хочешь погибнуть вместе со всеми. Драко криво усмехнулся и, к удивлению Гарри, действительно подтолкнул к нему миску с какими-то черными штуками. — Почки Василиска. — ? — Хватит ухмыляться, Поттер! Его желчь и впрямь нейтрализует ту бурду, которую ты осмелился назвать зельем уидосороса. Гриффиндорец с опаской покрутил одну штуку в руках. — И что с ними делать? Прямо так и закинуть? — Конечно нет, дубина. Разрежь на мелкие доли и добавляй по частям. Только не все сразу! Запомнил? Гарри не удосужил его ответом. Лишь покрепче перехватил рукоятку ножа и принялся нарезать злосчастные почки, представляя вместо них глаза Малфоя. Осталось лишь надеяться, что Хорек и правда знает, что делает. Потому что смерть от собственного неудачного зелья совершенно не прельщала. Из раздумий его вырвал досадный возглас: — О Мерлин, да ты не способен даже нормально нарезать ингредиенты! И что прикажешь мне с тобой делать? И, прежде чем Гарри успел огрызнулся, холодные длинные пальцы легли поверх его руки. Прикосновение было настолько неожиданным, что он вмиг забыл всё, что только что собирался произнести. Чужая рука умело вела, надавливая на нож, оставляла за собой нарезку из равных долек. Гарри даже невольно восхитился — ему-то зельеварение давалось с большим трудом, несмотря на книгу таинственного принца-полукровки, найденную им в этом году. Жаль, яд уидосороса не входил в старую школьную программу. Вскоре ингредиенты были готовы, и парень ссыпал все очередью в буквально подпрыгивающий на месте котелок. Зелье вмиг окрасилось ядовито-зеленым. Это означало, что оно спасено, и по крайней мере сегодня гриффиндорец не станет причиной гибели всего класса. Темная мантия с принтом змея мелькнула за его спиной. Но прежде, чем Малфой вернулся к своему столику, Гарри спросил: — Зачем мне помог? Тот остановился лишь на мгновенье, как нехотя дёрнул плечом: — Снейп попросил. Поттер огляделся. Учитель и впрямь был занят другими учениками. Значит, попросил фаворитика помочь своему самому нелюбимому ученику. Что ж, глупо было надеяться, что Хорек сделает что-то хорошее по своей воле.

***

— Гриффиндор недостоин этого звания! — вопит Забини, бесячая слизеринская крыса. Его презрительный взгляд метнулся ко мне, прожигая красную мантию насквозь. Будто бы обвиняя в том, что я выбрался из очередной переделки. За то, что выжил. Снова. Температура резко упала на несколько градусов, и ученики с боязливым интересом замерли в ожидании реакции. Да чего они, черт их дери, хотят?! Напряжение заискрилось в каждом чертовом атоме, когда десятки глаз обратились ко мне. Ждут оправданий? Извинений? Моя вина в том, что гриффиндор вновь объявили лучшим факультетом?! Так было, так есть и так будет, покуда в школе учимся мы с Герми и Роном. Да, наше золотое трио приносит славу факультету. И что с этого? В голове созрела ответка, но прежде чем с моего языка успела сорваться импульсивная колкость, Малфой лениво подал голос: — Заткнись, Блейз. Дай золотому мальчику порадоваться. С его героическим идиотизмом это, возможно, его последняя минута славы. Заступился? Это и заступкой назвать нельзя. Кисло ему улыбаюсь: — Твоими молитвами, Малфой. Слизеринец лишь с издёвкой отсалютовал мне бокалом. Резко пропал аппетит. Друзья встревоженно на меня посмотрели, но сейчас я не в настроении что-либо обсуждать. Поднявшись из-за стола, я твердым шагом направился к выходу, изо всех сил игнорируя завывания за слизеринским столом. Лишь бы сейчас не натворить непоправимых дел, чтоб не пришлось все расхлёбывать учителям, мне симпатизирующим. Внезапно перед лестницей на четвертый этаж меня окликают. — Поттер, стой! Мерлинова борода! Кого здесь только черти не носят. Раздраженно бросаю: — Чего тебе, Малфой? — Постой. Говорю же. Что-то во взгляде светловолосого напрягает. Ну, начнем с того, что он не по-Малфоевски растрёпан. Неужто его Высочество бежал? И наконец, глаза блестят каким то ненормальным лихорадочным огнем, словно он болен. — У тебя, случаем, нет температуры? Вместо ответа Драко хватает меня за локоть. Возмущение смешивается с удивлением, и я могу только воскликнуть: — Что, черт побери, ты делаешь? — Я не желаю тебе смерти, Поттер. — Да, просто безгранично скорбишь о том, что я выжил. Руки убери. — Я не это имел ввиду, идиот. На лице слизеринца отображается подобие сожаления. Просто восьмое чудо света. — Неужели? В то время, как я пытаюсь высвободить руку, Малфой вдруг склоняется к моему лицу и целует. Одуреть. Сюжетный поворот какого-нибудь дешёвого фанфика. И я, черт побери, конечно же отвечаю. Сдохнуть можно. Его губы ожидаемо мягкие, он ведёт поцелуй, скользит во рту властно, уверенно. Только вот ловцу сборной квиддича совсем не пристало подчиняться. Привычно перехватываю чужой язык и подминаю, углубляя поцелуй.

черт возьми... бледно-белые розы, тронута в бледном белом свете тают города... умри, если меня не любишь...¹

Когда дыхания перестает хватать, а лёгкие грозят взорваться от натуги, я отстраняюсь, напоследок мазанув языком по верхней губе. На мгновение между нами повисло молчание. А потом Малфой вдруг брезгливо вытирает рот полой рукава, словно это его самого только что насильно поцеловали. Некто весьма ему неприятный. — Что ты так смотришь, Поттер? Не могу поверить своим ушам. — Что? Ты это у меня спрашиваешь? — Успокойся, и не веди себя, как истеричка, будь добр. Предупреждая вопросы с твоей стороны — да, мы поцеловались. Нет, у меня не температура. Просто хотел просто попробовать, м, парадигмического интереса ради. И мне не понравилось. Гарри застыл, глядя на него так, как обычно смотрят на неполноценных. — Это типа не совсем те вопросы, ну да ладно. Хорошо. — Хорошо? Теперь настал черед Хорька удивляться. Гарри ехидно приподнял бровь, облокотившись о перила: — Ты же не надеялся, что я расстроюсь, да? Видя напряженное лицо слизеринца, он терпеливо продолжил, словно вынужденный объяснять ребенку простую истину: — Если считаешь, что хоть самую малость интересен мне, — мне тебя жаль. Ты заблуждаешься; мне нравятся девочки, не — пусть и смазливые — слизеринские мальчики. На поцелуй ответил лишь потому, что хотел давно попробовать, как ты там сказал, “парадигмического интереса ради”. И только не говори, что теперь пополнишь армию моих безумных фанаток. А, Малфой? Я могу на это рассчитывать? Внутри расползалось самое настоящее удовлетворение — отличный день, я подъебал Малфоя такой тирадой. — Да пошел ты, — сплюнул тот в ответ.

***

Гермиона наконец-то была в хорошем настроении, и мы скрылись на перемене в самом незаметном витке коридора. Сюда не доходил шум болтающих учеников, что было лишь на руку. Но лишь стоило мне прижать улыбающуюся девушку к стене и поцеловать, раздался этот неприятный голос: — Ох, как это мило! Вот и славные друзьяшки — Поттер да Грейнджер. Герми отскочила от меня, как от прокаженного. — Кто бы мог подумать, что ты решишь породниться с грязнокровкой? Или, может быть, у тебя все же есть мозги и ты просто развлекаешься? Хотя мне было бы противно даже это на твоём месте. — Вот и стой на своем месте, Малфой, — прорычал я. Попытался удержать подругу, но та быстро пробормотала нечто невразумительное про урок зельеварения, избегая смотреть мне в глаза, и сбежала, задев Малфоя плечом. Да, Гарри. От тебя сбежала девушка. Впервые в жизни... И из-за кого? — Ой. Неловко вышло. Ухмылка сделала эту фразу токсичней любимого зелья из того самого, никелевого котелка Снейпа. — Что ты тут делаешь?! — набросился я на него. — Полегче, идиот... Может, ты мне просто нравишься, и я ревную. За сарказмом и насмешкой скрывалось что-то еще. Я схватил его за рубашку и прижал к стене. Зло прошипел в лицо: — Ты что творишь? В ответ Малфой вдруг глумливо застонал, совершенно не стесняясь: — Оуу, давай, возьми меня... малыш Потти, я весь твой... — Заткнись, придурок! — Я не твоя шлюшка, чтобы закрывать мне рот. Может, ты и привык так обращаться со своей грязнокровкой... Встряхиваю за воротник рубашки ещё раз, но слизеринец упорно оказывается затыкаться. — Грейнджер, или с той рыжей У... Какая же бестолковая сволочь. — Замолчи. По-хорошему, Малфой. Предпринимаю последнюю попытку спасти рожу Хорька от шлифовки. Не обращая внимания на мои слова, продолжает: — ...или с той сукой Уизли, но до уровня моей семьи ты не дорос. Тщетно. Видимо, инстинкт самосохранения отсутствует на этой стадии развития. — Неужели мамочка никогда не говорила тебе, каких девушек выбирают для свадьбы, а с какими просто развлекаются? Ах, да... Она ведь умерла ещё до того, как ты научился подтирать себе слюни. — Прекрати. Сейчас же. Прикрыв веки веки, пытаюсь сдержать поднимающуюся волну злости. Внутри просыпается нечто действительно страшное, способное забить Драко до смерти. Но даже с закрытыми глазами я чувствовал жар от этого тела. В любой другой ситуации, это, наверное, выглядело бы романтично. Драко с трудом подавляет издевательский смешок, глядя на меня наглыми серыми глазами. — Собираешься расплакаться? Принцесса, я вовсе не хотел позорить честь твоей матери... Шлюха сделала все за меня. И я ударил его. Кулак пришелся на скулу, которую теперь ее украшают кроваво-синие веретена кровоподтёка. Я не мать Тереза, и терпение мое далеко не безгранично. Малфой вырывается, отчего руками я прижимаю его плечи к стене. Мне приносит злорадное удовольствие вид распластанного по стене врага. Растрёпанного, так не похожего на себя сейчас. — Грязный магл, подстилка Дамболдора, отпусти сейчас же... — хрипит Mалфой, захлебываясь своим унижением. Своей беспомощностью. Как это мило. Локтем прижимаю его горло к стене. Ядовито улыбаясь, склоняю голову набок. — Искрометно. Но! — какая жалость — не те слова. Бью ногой в живот. Он сгибается пополам. Как же давно я хотел это сделать. — Так жаждешь хорошей трепки, Малфой? Слизеринец хрипло смеётся: — Что же ты сделаешь мне, малыш Потти? Отшлепаешь? Только вот за насмешкой свернулась тягучей, липкой паутиной зловещая неуверенность. Страх. Гадюка боится. — Могу для начала и отшлепать. Малфой шумно выдыхает, отводя глаза, чтобы я не увидел промелькнувшие в них чувства. Липкий ужас и... затмевающая рассудок похоть. Ха, серьезно? Его и вправду возбудил этот образ? Проверяя догадку, притягиваю его за воротник, вероломно окатывая кожу шеи горячим дыханием, и даже как-то ласково провожу подушечкой большого пальца по правой щеке. Задумчиво: — А я ведь реально могу тебя трахнуть. Пробую мысль на вкус. «Переспать с Малфоем...» Звучит дико. Ещё довольно мерзко. А для него? Для него, наверное, в тысячу раз унизительнее. Теперь я взглянул на слизеринца по-новому, с открывшейся похотливой стороны. — Не посмеешь. Произнесено так, больше для порядка. — Уверен? Шепчу прямо на ушко: — Тогда почему так дрожишь? И окончательно добиваю: — Уверен, я у тебя первый. Малфой как то по-странному дёргается, и почти обмякает в моих руках. — Обещаю, я буду нежным. Хотя сейчас ты как раз заслужил хорошей порки... Да, Драко? Оттягиваю зубами кожицу на его шее и кусаю, оставляя классный алый засос. В его расширившихся от страха глазах мелькает злоба: — Ненавижу. — Спасибо, что открыл глаза. — Радуйся, что твоя мать сдохла и не видит, какой у нее вырос жалкий пидор, — сплюнул он. — Что ж, судя по твоему вставшему члену, твоя это уже пережила. Отпускаю его и отворачиваюсь, как от грязи. Драко вытирает лицо полой плаща и сплевывает кровью. Ядовито шипит мне в спину: — Жаль твой тупой папаша сдох раньше, чем научил тебя правилам приличия. Хотя я сомневаюсь, ведь он не смог бы обучить тому, чего не знает сам. Не реагируй, Гарри. Игнорируй его, делай вид, что его не существует. — Все, что сегодня произошло, Забини сделает с гразнокровкой, — ядовито обещает мальчишка. Здесь я уже не могу сдержаться. Оборачиваюсь, выхватывая на ходу палочку, но Малфой оказывается быстрее. — Сектусемпра! Мучительная боль по всему телу разом от тысячи порезов. Раздирающий крик. Не сразу понимаю, что он мой. Животный. Звериный. Захлебываюсь в луже собственной крови. Беспомощен, как маггл. Вижу ненавистную белобрысую макушку, склонившуюся передо мной. Явно упивается своим превосходством, тварь хорьковая. А я не могу и шевельнуться от боли. Я умираю. Зуб за зуб, Малфой? Вот она какова, твоя месть? Шепчу одними губами: — Я убью тебя. Проницательные глаза напротив усмехнулись. Слизеринец поднялся на ноги. Скучающе бросил через плечо: — Квиты. Вижу лишь подошву дорогих туфель. — Хорошо отдохнуть, Поттер. Постарайся не сдохнуть. Шаги отдаляются. Уходит, оставляя меня истекать кровью. Секунды тянутся нарочито медленно, как в кино. Время замедляется перед смертью. Надо же, умереть от рук жалкого пожирателя смерти! Как глупо и бесславно, Гарри. Снейп появляется в последний момент, когда надежда уже готова покинуть мое тело вместе с жизнью. Склоняется над бездыханным телом и начинает колдовать, заунывно проговаривая речитатив. Я жив. И это не заслуга Драко Малфоя.

***