Гарри Поттер и сношение со Слизеринцем

***

С момента происшествия минула неделя. Поистине кошмарная неделя в медпункте. В настоящий момент Гарри стоял возле подоконника и читал учебник по Зельеваренью, как перед ним выросли 4 фигуры. — Поттер, когда ты стал такой принцессой? Голос идиота Крэбба. Злость так сильна, что за эту фразу гриффиндорец мог и броситься на того с кулаками. Только холодная жажда мести усмиряла ярость. “Придержи свою жажду мести, Гарри. Он понадобится тебе позже, когда все получится. А сейчас играй отведённую тебе роль в собственной пьесе.” Потому парень даже не отвел взгляд от книги. — Чего молчишь, придурок? Слышал, ты каждого шороха пугаешься. Уже ночью со светом спишь, да? — а вот его собрат по разуму, Гойл. Бедолаги. До сих пор не могут простить нам с Роном, что опробовали на них оборотное зелье на 2 курсе. А парниша, между прочим, не прекращал словесно изощряться: — Наверняка любой первокурсник сильнее тебя, раз ты так боишься… — Как тебе без мамочки живётся, м? — перебил того новый персонаж их маленькой истории. О, а вот и Забини. Птица более высокого полета. Преданности этому верному псу Драко Малфоя не занимать. Хотя если он думает, что способен сейчас спровоцировать Гарри — ещё тупее, чем последний ожидал. Поттеру сейчас нужен совсем другой голос, ненавистный, скучающий, с высокомерными нотками, который, кстати говоря, не заставил себя долго ждать. — Расскажешь, что тебе снится? Или такой чести достоин только Дамблдор? Вся шайка заливается смехом, и даже снующие люди в коридоре кидают на него сочувственно-насмешливые взгляды. Ха-ха. Людей так забавляет чужое унижение. Весь мир равно подобен колизею, в котором побеждает сильнейший, а зрители — судьи. За сильнейшего болеют. Единственный способ получить поощрение толпы — уподобиться врагу. Так и быть. Они хотят шоу? Сегодня они его получат. Гарри с громким хлопком закрыл книгу. — И тебе привет, Малфой. На злобу дня: твой папаша все еще не приобрел новую прислугу? Мне тут Добби по секрету мне рассказал, что от твоего низкопробного хамства вянут уши даже у домашних эльфов. Насчет профессора Дамблдора— родной, умоляю: не надо ревновать. Люди в коридоре переглядываются с оживленными ухмылками. Драко пунцовеет от злости: — В каком смысле «ревновать», Поттер? —Думаешь, что я слепой и тупой — не вижу, как ты на меня смотришь? Заговорщицки подмигиваю, склоняясь к его лицу: — Я знаю, что ты делаешь каждую ночь с моей фоткой. Усмехаюсь, видя, как меняется лицо Хорька при этих словах. — Очнись, лапуля. Неужели тебе настолько не хватает моего внимания? Расслабься, мы сходим на свидание. И, окатив его брезгливым взглядом, вновь зарываюсь в книгу. Теперь коридор тонет в оглушительном хохоте. Неожиданно багровый Малфой произносит: — Где? Едва сдерживаю улыбку. Всё происходит в точности так, как я запланировал. — Там, где ты упал с метлы во время прошлой тренировки. Смех грянул с новой силой, и Малфою остаётся лишь прошипеть злобное «замётано» и исчезнуть из зоны видимости. Четверка друзей униженно ретируется.

***

Он стоял здесь, возле того самого дерева, где мы договорились встретиться. Завидев меня, обернулся. На ходу пытается достать свою волшебную палочку. Не так быстро, щенок. — Экспеллиармус. Деревяшка оказывается у меня в руке. — Опять обезоружен! Что ж это такое, Драко? — Пришел бросить в меня авадой? — Почти. Удар в челюсть. И еще один в живот, по рёбрам. Из носа Малфоя струится кровь, пачкая белоснежную рубашку. Я люблю честные поединки. — Смотри, — кидаю обе палочки на землю. Развожу пустые руки: — Теперь мы на равных. Совсем не так как ты любишь, да, Драко? Дерись, как мужчина. — Ты хотел сказать, как грязный магл? Удар. — Ну же, Малфой. Соберись! Можешь даже попытаться меня убить. Ты ведь на это способен? Давай, — подначиваю я. — В первый раз не получилось, так попробуй ещё. Коронный-похоронный, не? — Придурок… — хрипло выдыхает, жадно хватая воздух ртом. Прослеживаю взглядом каплю крови на его губах. Так сексуально. — Это я позвал Снейпа. Гнев на долю секунды сменился растерянностью. — Зачем? — А на что я мог рассчитывать? благодарность звёздного мальчика Поттера? — Заткнись. И все же в груди разливается приятное тепло. Значит, не такой уж он и мудак, каким хочет казаться! Спас меня. Сперва чуть не убил, а затем спас. Хаха. Все равно это мило.  — Как грозно, малыш Потти. Еще скажи, что иначе заткнешь меня поцелуем, и станешь настоящим мачо. — Ты жалок, противный хорек. Брезгливо окидываю слизеринца взглядом. Его лицо каменеет. Уже собираюсь уйти, как запоздало меня осеняет спросить: — Почему согласился? Знал же, что все так произойдет. — Знал, — устало согласился Малфой, прикладывая ладонь к кровоподтёку на лбу. — И добровольно пришел на избиение? Я просто не могу в это поверить. — Так... надо было. Я знаю. Есть за что. Перед уходом с моих губ срывается не высказанный вопрос. — И ещё, зря ты связался с пожирателями. Какое тебе дали задание? Чья смерть? Ты же понимаешь, что они просто хотят сделать всю грязную работу твоими руками? — Стоп, а можно ты вот сейчас не будешь читать мне нотации? — раздраженно отмахнулся Малфой. — Не включай режим мамочки, Поттер. Пожалуйста. — Да без проблем. Кому ты вообще сдался? Решительным шагом ухожу с поляны. Кто-то удерживает меня за руку. — Стой же, придурок. Малфой разворачивает мое лицо к себе ослабшими руками и целует. Плохо дело. Резко отталкиваю его тело. Даже не знаю, чем руководствуюсь больше — смятением или отвращением. Он падает на землю с глухим стуком. Как мешок. Черт, я никогда не видел его таким беспомощным. И лишь эта мысль заставляет меня опуститься перед ним на корточки. — Не будешь даже сопротивляться? — поинтересовался я. Горько усмехается: — А в чем смысл? Внимательно всматриваюсь в серые глаза напротив. Внезапно возникает желание запустить руку в эти патлатые волосы и оттянуть их назад. Не встречая сопротивления, приподнимаю указательным пальцем его подбородок. Затем накрываю сухие губы своими. Вкусно. Рука пробирается под рубашку. Когда ледяные пальцы касаются торса, его передёргивает от боли. Стонет сквозь поцелуй. Он такой милый с этим болезненным румянцем на щеках, такой рассеянный. Такой Малфой. Сажусь на траву, утягивая слизеринского принца себе на колени. — Удобно, ваше высочество? Высочество заливается красивым мужским смехом: — Вполне. Придерживаю его одной рукой за спину. Пиздец, а то мало ли, ещё грохнется в обморок. Мой Малфой Хорошо звучит. Так легко, не громоздко, как надо. Обвожу пальцем губы. Понимая, чего от него хотят, он податливо раскрывает рот. Мои пальцы скользят внутрь, проходятся по зубам, дёснам, языку, изучают, впитывают каждый изгиб, каждую деталь, воссоздают картину этих желанных уст, перед тем как опробовать их языком. Мой сладкий Малфой. Он по мальчикам? Никогда бы раньше не подумал. Судя по всему, это его первый опыт. Но он уже самый агрессивный пассив из всех, которых я встречал. Вместо того чтобы подчиниться и получать удовольствие, он сам старается перехватить мои губы, вызывающе ёрзает на коленках, задевая увеличивающийся бугор в штанах. — Не елозь своей задницей, если не хочешь чтобы я нагнул тебя прямо здесь, на земле. Кровь приливает к мозгу (и ещё кое к чему), стоит мне увидеть его улыбку после этих слов. Он так мило отводит взгляд! Мерлин, ну почему он такой сладкий? Я схожу с ума. Склоняюсь к уху. — Сейчас мы будем тебя раздевать, — заговорщицки шепчу, пока моя рука сползает вниз по спине, к линии брюк. Но за пару мгновений до этого я замечаю, как чужие пальцы уже вовсю расстегивают пуговицы на моей рубашке. Не могу больше сдерживаться, впрочем, и не хочу. Взгляд выхватывает на земле палочку. — Посмотри на нее. Грязна, не находишь? Белобрысый удивлённо вскинул бровь, понимая намек. — Да ты просто маньяк. — Побереги свой драгоценный рот, золотко. Рукой шарю по земле, на ощупь нахожу упавшую палочку. И прежде чем ею воспользоваться, подношу к губам Драко. Я знаю, как он брезглив. В серых глазах странным образом мешаются желание с презрением. Конечно, он не хочет этого делать. Только вот никто не заставляет. И если он хочет продолжения, то придется окончательно растерять всю свою фамильную гордость. А я хочу это видеть. Наконец желание берет вверх, и он, сдавшись, податливо приоткрывает рот, готовясь вобрать в себя древко палочки. — Идиот. — Белозубо улыбаюсь. Тут же брезгливо поморщившись, вытираю палочку о полу плаща. — ? — Неужели ты думаешь, что я бы позволил тебе глотать грязь? Драко, мне просто интересно, насколько ты испорченный мальчик. И прежде чем слизеринец успевает выразить все свое негодование по этому поводу, резко закрываю ему рот поцелуем. Обычно трансгрессия мне тяжело даётся, но в этот раз желание особо сильно, и возбуждение в брюках делает свое дело. Переношу нас в Расколотую долину, фамильный дом Поттеров. Возможно, палочка чувствует мысли своего владельца. Иначе я никак не могу объяснить то, что мы оказались прямо в спальне. Откидываю Драко на кровать. Покрываю его тело укусами. Жадными, болючими, не удосуживаясь даже зализать ранки. pain. Им нужна боль. Она сплотила их, свела вместе, связала несоединимое, используя их самые темные потаенные увлечения. Один любил причинять боль, другой ее получать. Рубашка Драко наполовину распахнута. О Мерлин, как же мешает этот назойливый клочок одежды! Нетерпеливо расстегиваю на нем последние пуговицы. Малфой хрипло выдыхает: — Оторвешь хоть одну — убью. Оставляю его без ответа, но расстёгиваю пуговицы уже медленнее. Когда дело доходит до брюк, он роняет: — Я сам. Бесполезная одежда летит на пол. Драко пытается решить, что ему делать с ногами — он ещё не готов сам обхватить меня за талию. Но мне нужна инициативность. Надо разрядить ситуацию. Потому я достаю из кармана брюк пачку витаминок — спасибо Герми, следящей за моим здоровьем и практически насильно впихивающей их мне по утрам после инцидента с ебаным Малфоем — и пропихиваю одну штуку языком Драко в рот. Тот недовольно мычит, но в конце концов раскусывает шарик и глотает. Замираю над ним, ощущая, как нижнюю часть туловища сводит судорогами от возбуждения. — Поблагодаришь? Малфой внимательно проходится по мне непроницаемым взглядом. Затем прикрывает глаза, — при этом веера его ресниц смешно начинают дрожать, — и медленно мажет сухими губами по моей щеке. Потом чувствует, как ноги расходятся — я коленом развожу его бедра так, что теперь Драко может лишь беспомощно вгрызаться ногтями мне спину да ловить ртом мои губы. А я опускаю руки ему на таз, вдавливая в себя, и ощущаю кожей его эрекцию, упирающуюся мне в бедро. Малфой непроизвольно стонет. Я вжимаю его себя, так сильно, что руки сводит судорога. Понимая, что деваться некуда, он с жаром кусает губу, проходится дорожкой сухих поцелуев по моей линии челюсти. Чужие руки мужские, сильные, и в какой-то момент он обвивает ими мою голову, точно в тиски зажимает, прислоняет лоб к виску и начинает водить кончиком языка по ободу уха. На несколько секунд застываю, как парализованный, пока он скользит все глубже внутрь. И когда Малфой наконец дарит коже со вмиг обострившимся чувствительными рецепторами непривычно нежный укус, я дёргаюсь как от удара тока, а затем торопливо скидываю с себя остаток одежды. Все мысли покинули голову. Я — автопилот, управляемый рефлексами. Не человек, не кожа — комок нервов. Мое тело превратилось в сплошную эрогенную зону. И пока Малфой извивается на кровати, нетерпеливо выпрашивая продолжение, прижимаясь к моему паху промежностью, я хватаю зубами его сосок и выкручиваю. Шумный стон. Мне нравится, как он звучит. И я кусаю губы. Свои, чужие, неважно. Все постороннее отступило, остались лишь животные, первобытные инстинкты. Хрипло: — Я хочу тебя. Даже в таком положении, лёжа подо мной, он умудряется язвить. — А то я не заметил, Поттер. Давай быстрее. И я дал. Предварительно щедро снабдив его задницу лубрикантом, взятой с прикроватной тумбочки. Странно осознавать, что когда-то этой же смазкой, должно быть, пользовались мои родители за тем же самым занятием, что и мы сейчас. В любом случае, все это сейчас не имеет значения. Вхожу в Малфоя двумя пальцами сразу, стараясь двигаться как можно аккуратнее, чтобы его не повредить. — Сколько лет этому доисторическому флакону, Поттер? Клянусь бородой Мерлина, если после него у меня будет раздражение, то я… М-м, Гарри! Остаток фразы потонул в неразборчивом стоне. Ухмыляюсь. Похоже, я нашел лучший способ заткнуть любовника, не прибегая к насилию. Оказывается, можно стерпеть даже этот длинный змеиный язык, найдя ему нужное применение. К тому же, такой творческий подход нас обоих полностью устраивает. Драко до крови кусает мое предплечье, силясь сдержать распирающие стоны. Машинально пытается уйти от таранящего члена, откатиться. Не даю ему закрыться, прижимаю к кровати одной рукой, и параллельно покрываю дорожкой из сухих поцелуев шею, нашептывая: — Чш-ш, мой хороший, потерпи. Сейчас будет хорошо. Вскоре в нем что-то перемыкает — распирающие его фрикции действительно приносят наслаждение. И пока я вдавливаю Драко в постель, вбиваясь, как отбойник, на затылок вдруг ложатся сильные руки и жёстко притягивают за волосы, увлекая в поцелуй. Чувствуя приближающуюся разрядку, я закидываю ноги Драко себе на плечи и обхватываю освободившейся рукой его член. Наверное, он был уже на исходе, потому как хватает всего нескольких движений, прежде чем Малфой выстанывает протяжное «Ах, Гарри...» мне на ухо, и горячая сперма размазывается между нашими животами. Следом спускаю и я. Выхожу из Драко и, обессиленно откинувшись на кровать, прижимаю к себе рукой обмякшего парня. Лежим в тишине. Время тянется липкой патокой, пока я случайно не касаюсь бедром ложбинки между его ягодицами. Тугой ком внизу живота начинает крутить гордиевы узлы, все сильнее и сильнее. — Устал? — напряжённо спрашиваю его. А он вместо ответа запускает руку мне в волосы и грубо целует. Смена позы. Призывно похлопываю себя по бёдрам. Теперь Драко оказывается сверху, насаживаясь на меня под удобным углом. Мои руки не находят лучшего применения, чем сомкнуться у него на заднице. Бледная кожа упругая, как мускатный орех. В порыве страстей бесконтрольно сжимаются мои пальцы, оставляя на коже длинные отметины. Синяки на этом обескровленном вурдалаке будут особенно отчетливы. “Свозить бы его на море, дать загореть и затрахать до потери пульса”. Драко выдыхает, на мгновенье скривившись. Да, весело будет следующим утром. Мальчишка привстал и снова опустился на член.

***

Огонёк на сопле взвился вверх, вырастая из-под вращающегося колёсика. Поттер зажёг сигарету, поднес ко рту. Полулежащий Малфой опустил веки, сделав вид, что видит это действо не в первый раз и оно ему привычно. Лишь лениво проводил глазами тлеющий бычок, от которого вверх, к потолку, устремилась тонкая нить дыма. Гарри затянулся. Агонизирующие лёгкие заполнил никотин. Медленно выдохнул, отчего меж губ просочились белесые клубы, утягиваясь под потолок. Посмотрел на лицо визави. Про себя рассмеялся. Как мило он пытается сделать вид, что у молодых и богатых курить — в порядке вещей. Одно Гарри знал точно: весь его образ токсичной суки рухнул, стоило хрустнуть ветке в Запретном Лесу, когда он полез ему за спину на первом курсе. А ведь сарказм — это лишь панцирь, броня, чешуя. Что скрывается за маской высокомерия? Страх. Неуверенность. Почему он раньше до этого не додумался? Права Гермиона, недалекого он ума. Поморщился. И протянул сигарету Драко. — На. Смелее. Парень не ожидал предложения, растерялся. Поттер нетерпеливо тряхнул рукой, рассыпая пепел с бычка на одеяло. Справившись с удивлением, Драко взял сигарету. Поднес к губам, впервые в жизни затянулся. Горьковатый дым попал в носовую полость, отчего та засаднила, и он закашлялся. — Неужто не умеешь? Конечно, Хорек не имел вредных привычек, не подходивших по статусу его громкой фамилии. — Сейчас научу. Иди сюда. Гарри прильнул к чужому рту, ловя губами дым. Привычно завладел языком, с удовольствием распознал любимый табачный сорт. Сигаретный дым приятно заполнил лёгочные мешки. Драко подался вперед, кладя руку ему на грудь и сжимая сосок. В зачарованной тишине Гарри разорвал поцелуй и не спеша затянулся. Драко жаждал продолжения. Нетерпеливо дернулся, потянулся к его губам, втянул клубы дыма через поцелуй. Мало. Ещё затяг. Оба парня одновременно выдохнули через рот. Серые табачные языки заструились в воздухе, сливаясь и заполоняя собой комнату. Мозг заволокло туманом. Сейчас Гарри не мог с уверенностью сказать, что вызывает в нем большую зависимость — никотин или поцелуи? Он тянулся, перехватывал чужой рот, отстранялся и пускал дымные кольца под потолок. Одни лёгкие на двоих. Дыхательная система словно стала общей. А сигарета заканчивалась. Заметив это, парень отмахнулся от вновь потянувшегося к нему Драко: — Брысь. Мне нужно ее скурить, она последняя в пачке. — Поттер, блять, тебе жалко или что? — голос парня зазвенел от недовольства. Он попытался затянуться, но гриффиндорец ловко выхватил сигарету. И тогда Малфой схватил Гарри за локоть и затянулся с его руки. Аромат табака одурманивал мозг, мысли постепенно теряли вес и куда то улетали. Вслед за мыслями ушли и силы. Секс, а потом ещё и этот перекур высосал всю энергию.

***

Они лежали плечом к плечу, причем гриффиндорец по-собственнически положил руку ему на торс, словно боясь, что белобрысый сбежит во сне. — Никуда я не денусь, герой, — ухмыльнулся во весь рот Драко. — Кто тебя знает. Ты же скользкий, ты же ебаный змей-искуситель. — сонно пробормотал Гарри, повернувшись к нему лицом. — Не переживай, Потти. — его улыбка стала ещё шире. — Я не исчезну, пока тебя не трахну. А там посмотрим. Драко блефовал. Рука, надёжно покоящаяся на его теле, ясно давала понять, что никуда его не отпустят. Но можно же ему хоть немного повыебываться? — Наивный хорек. — Идиот. — Я тоже тебя люблю, солнышко. Драко не ответил. Лишь покрепче сжал пальцы, убеждался, что это не очередной эротический сон с участием Гарри Поттера, и он действительно лежит в одной кровати с тем, кого любит. Любит… Любит. Наверное, у некоторых историй все же есть хороший конец. Драко заснул. Спящий, он выглядел так безмятежно, что рука Гарри против его воли поползла к его подбородку. Властно приподняла, оттянув большим пальцем нижнюю губу. Малфой не просыпался. Если бы сейчас началась третья мировая и загремели звучными трелями канонады, Гарри мог поклясться, что этот мальчишка, лежащий рядом с ним, даже не дрогнул. А ведь он чувствовал себя в безопасности с ним, с Гарри. Он доверял ему. Знал, что тот не даст в обиду. И с осознанием этого, Поттер потянулся и подарил ему поцелуй, впервые такой нежный. Мой Малфой. Пушистый зверь запрыгнул на кровать и свернулся калачиком на его груди. Хорек. Шерсть светлее, чем борода Дамблдора. Другая рука аккуратно обхватила зверюшку, и Гарри уснул.