Страж

На его шлеме было написано «Igni et ferro» [1]. Бойд часто цитировал афоризм Гиппократа: «Чего не излечивают лекарства, излечивает железо, чего не излечивает железо, излечивает огонь». В Аль-Хае стреляли днем и ночью. Сперва ищешь глазами стрелка, думая, что целятся именно в тебя, а потом привыкаешь. Оказалось, стрельба в иракских городах – норма жизни, едва ли не национальное развлечение. Удачно поторговался – стреляют, трахнул девушку – стреляют, если сын родился - все небо в трассерах. Они с Бойдом находили в этом свое развлечение, угадывая по какому поводу сегодня стрельба. Сутки в наряде по охране базы, на следующий день конвой за продуктами на складскую базу «Омега», вечером и утром следующего дня патруль по городу. Каждый выезд воспринимался как новое приключение. Но по мере того как план по обеспечению безопасности в иракских городах задействовал все больше солдат, риск нарваться на придорожную бомбу или пулеметную очередь, пущенную кем-то из партизанского формирования, возрастал в геометрической прогрессии. Все чаще приходили сообщения о подрывах на фугасах конвоев и патрулей. Прошло два года, но ему каждую ночь снится один и тот же сон о том утре, когда в Аль-Хай пришла война. Они с Бойдом попали в конвой, отправленный на «Омегу» за провизией. Когда начался обстрел, командир отряда загнал их в машины, вместо того чтобы отдать приказ спешиться и двигаться под их прикрытием. На первом же повороте их подорвало. Кабину с водителем и командиром разорвало на куски, остальных солдат раскидало взрывной волной. Он увидел Бойда на другой стороне обломков грузовика и поспешил ему на помощь. Того контузило, шлем вмяло в том месте, где было написано краской «Igni et ferro», из носа текла кровь. Не придумав ничего лучше, он решил укрыться вместе с раненым товарищем в ближайшем из домов. Он наспех обследовал дом и уже было занял защитную позицию у одного из окон, когда в дверном проеме появился мальчик, лет десяти. Настолько было неожиданным всё происходящее, что он не успел среагировать, когда заметил в руках мальчика оружие, и его прошило пулеметной очередью. И каждый раз, просыпаясь среди ночи, он думал о том, смог бы сам в то утро застрелить десятилетнего ребенка, тем самым спасти жизнь Бойду. И точно понимал, что не смог бы. Даже помня о том, что с ним делали в арабском плену, не смог бы. Война наложила свой отпечаток на уклад его жизни. С тех пор он не терпел тишину. И именно поэтому снимал убогую квартиру рядом с железнодорожными путями, наслаждаясь звуком проходящих мимо поездов и дребезжащих от этого оконных стекол. Сегодня ему предстояло получить серьезную работу, поскольку предложение прибыть на собеседование в Белый дом поступило от самого начальника президентской охраны. Он радовался этой возможности снова окунуться в мир дисциплины и контроля, и, наконец, обрести цель в своей жизни, цель – отвечать за безопасность кого-то или чего-то. *** – Дерек Хейл, – президент держал в руках папку, очевидно, с досье на него, но сам пристально смотрел ему в глаза, не моргая, не прерывая зрительный контакт, – вы должны знать, что получаете эту работу исключительно по рекомендации начальника моей личной охраны полковника в запасе Скотта МакКола. Полагаю, вы знакомы. – Да, господин президент, я служил под его командованием на базе в Аль-Хае и благодарен ему за оказанное мне доверие, – в строгом черном костюме он чувствовал себя, словно в защитной броне – уверенным и спокойным. – Что ж, я поручаю вам не дело государственной важности, отнюдь, но по моему личному мнению, это гораздо важнее. Речь идет о моем сыне. Я хочу, чтобы вы были его телохранителем. Он – самое дорогое, что у меня есть. К сожалению, он не понимает, что приходится сыном не президенту какой-нибудь финансовой империи, а всего лишь целого государства, – президент, сняв очки, устало потер переносицу, – с досье на моего сына вас ознакомит МакКол. От себя добавлю лишь, что у него СДВГ, но он злоупотребляет «Аддеролом», который сильно снижает его аппетит, и я бы хотел, чтобы, кроме всего прочего, прием лекарства, как и прием пищи, также контролировали вы. – Мне нужно два дня, – президент удивленно вскинул бровь на его слова, – через два дня, я прошу вас, господин президент, назначить мне встречу. За эти два дня я изучу образ жизни вашего сына и, возможно, потребуются согласования в моем графике и методах работы. Все будет зависеть от объекта, его среды жизнедеятельности и привычек. По тому, как президент после кивка склонил голову над лежащими на его столе бумагами, Дерек понял, что аудиенция окончена. Выйдя из «овального» кабинета, Дерек наткнулся на ожидающего его МакКола, благодаря которому поиски его, рядового Хейла, не останавливались даже спустя полгода после того, как он попал в плен. Дерек обязан ему тем, что вернулся на американскую землю живым, а теперь еще и признателен за предложение работы. – Хейл, рад тебя видеть в добром здравии, – крепкое рукопожатие и приглашающий жест проследовать за ним. В небольшом кабинете начальника президентской охраны, на дверях которого красовалась табличка с именем «Скотт МакКол», Дерек получил досье на президентского сына. – Изучи, а потом поговорим, – МакКол закурил и принялся ждать. «Стайлз Стилински, 26 августа 1991 года рождения. Стилински – девичья фамилия матери. Стайлз – вымышленное имя. Проживает в улучшенном номере люкс в The Embassy Row Hotel на 2015 Массачусеттс авеню, Дюпон-Серкл, Вашингтон. Студент Вашингтонского университета, факультет гуманитарных и естественных наук, направление – иностранные языки. Владение иностранными языками: французский, испанский, немецкий со словарем. Предпочтения в еде: картофель фри, стейк средней прожарки, попкорн. Предпочтения в напитках: виски, джин, сладкая газировка. Предпочтения в сексе: гей. Черты характера: вспыльчивый, импульсивный, гиперактивный, несдержанный, беспечен, легкомыслен. Медицинские характеристики: СДВГ» – Содержательное досье, – Дерек не мог и не хотел скрыть своего сарказма. – Стайлз – трудный подросток, – МакКол затушил сигарету и забрал досье, - ты у него тринадцатым телохранителем только за этот год будешь. Дольше недели никто не выдерживает. Президент очень переживает за своего отпрыска. Он хороший человек, Дерек. Чего не скажешь о его сыне, тот сущая заноза в заднице, причем в заднице не только самого президента, а и всех нас. Будь готов вытаскивать его из клубов и борделей и мириться с его скверным характером. Он крепко подсел на «Аддерол», глотает его тоннами. Но по сути, что на «Аддероле», что без него, это просто неуправляемый, сдвинутый, вечно пьяный малолетка. *** Номер 1879, люкс, в отеле на 2015 Массачусеттс авеню, Дюпон-Серкл, Вашингтон. 7:30 утра. Дерек в неизменном черном костюме, белой рубашке и узком черном галстуке прибыл к месту жительства объекта в расчетное время, достаточное для беглого знакомства и препровождения объекта на пары в университет. На его настойчивый стук дверь никто не открыл. Будучи осведомленным о характере и привычках объекта, Дерек, не обращая внимания на табличку «Не беспокоить», открыл выданной ему МакКолом картой электронный замок и прошел внутрь. Номер, на удивление, оказался небольшой и состоял из двух комнат, столовой и санузла. Бегло осмотрев помещение, Дерек отметил царивший везде беспорядок – разбросанные вещи, полные окурков пепельницы и пустые бутылки из-под джина. Объект обнаружился в спальне. В белом махровом халате он лежал поверх покрывала на кровати и крепко спал. Возле кровати стояла полупустая бутылка с джином, и валялось несколько окурков. Судя по представшей картине и крепкому запаху перегара в спальне, объект был пьян в стельку. Развязав пояс и распахнув халат, Дерек, не обращая внимания на наготу объекта, поднял его тщедушное тело с кровати и буквально вытряхнул из халата. В ванной, погрузив объект в душевую кабину и зафиксировав в положении стоя, он перевел рычаг подачи воды на синюю отметку и включил на всю мощность. – А-а-а! Блядь! – объект довольно быстро пришел в себя и очень даже живенько начал вырываться из крепкой хватки. – Ты кто, твою мать, такой? Gusano![2] Отпусти меня, ты, maricon[3]! – Из нас двоих пидор это ты, Стайлз, – Дерек продолжал одной рукой удерживать объект за шею, а второй поливать его из душа, – потому что намочил мне пиджак. Что до сексуальных пристрастий, это дело твое, кому задницу подставлять. – С чего ты взял, что я подставляю, а не мне подставляются? – от услышанного негодование еще больше захлестнуло Стайлза, однако предательский румянец, вспыхнувший на его щеках, все и без слов сказал Дереку. Ответа от угрюмого верзилы Стайлз так и не дождался. Сцепив зубы, со злостью взирая на, судя по всему, его нового телохранителя, он молча дотерпел до конца водных процедур, а выйдя из ванны, вновь облачился в махровый халат и плюхнулся обратно на кровать, всем своим видом изображая глобальный протест. – Я так полагаю, будем считать, что познакомились, а значит… – Эй, чувак! Ты не сказал, как тебя звать. И вообще, соблюдай эту, как ее, субординацию, – Стайлз растянулся в ухмылке, доводить телохранителей до белого каления у него всегда ловко получалось. – А значит, сейчас ты завтракаешь, одеваешься, и я отвезу тебя в университет на пары, – Дерек промокнул салфеткой мокрый рукав пиджака, – еще раз перебьешь, получишь по губам. Приятно познакомиться, Стайлз. Я твой телохранитель – Дерек Хейл. И ты будешь меня слушать и выполнять мои указания. Вот и вся субординация. Задохнувшись от возмущения, тот не нашелся, что ответить. Стайлзу нужно было время, чтобы понаблюдать за новым охранником и придумать план избавления от него, а потому, надев на лицо маску невинного и послушного мальчика, он молча пошел к шкафу, чтобы одеться. Так же молча он съел заказанный Хейлом омлет со спаржей, невзирая на всю свою нелюбовь к чему-либо, кроме стейка и картошки фри. Но запивая стаканом апельсинового фреша единственную выданную ему таблетку «Аддерола», он все-таки не сдержался: – Может, таблетки за меня начнешь глотать? Что уж, издеваться так до конца. У меня СДВГ, чувак! Засунь себе эту таблетку в задницу! Мне нужно минимум три на завтрак, – и немного подумав, добавил, – столько же на обед и пять штук на ужин. – Согласно выписанному твоим врачом рецепту, тебе достаточно принимать по одной таблетке три раза в день перед едой, а будешь сквернословить и возмущаться, так уж и быть, доставлю тебе удовольствие, – Дерек, подбрасывая в воздух пузырек с таблетками, зло усмехнулся, – буду засовывать таблетки тебе в задницу. Чтоб не запивать. Три раза в день. Перед едой. По сколько ты говоришь? Три? Пять? От сказанного у Стайлза отвисла челюсть. Причем в прямом физическом смысле, а набранный в рот глоток фреша тут же стек по подбородку и расплылся оранжевыми пятнами на форменной университетской рубашке. – Переоденься. Мы опаздываем. *** – Я заберу тебя в два. – Почему это в два? – Я знаю твое расписание, Стайлз, – Дерек припарковался возле центрального входа на территорию Вашингтонского университета в Элленсбурге. – Ха! А может мне надо в библиотеку? – не успев выйти из машины, Стайлз выбил из скомканной пачки «Marlboro» сигарету и закурил, – приобщиться к знаниям, там, к наследию предков. – Повторяю последний раз, – не обращая никакого внимания на возмущение Стайлза, Дерек вынул из его пальцев сигарету, затушил и выкинул в урну, – я заберу тебя в два. Приобщишься дома, в Google. И впредь, научись все понимать и выполнять с первого раза. В два, Стайлз. Сперва Дерек вернулся в номер Стайлза в отеле. Ему понадобилось двадцать минут, чтобы проверить комнаты на наличие жучков и скрытых видеокамер. На окна и двери он прикрепил сигнальные маяки, сообщающие о проникновении в номер в их отсутствие. Спустившись на первый этаж, он договорился с персоналом о точных часах уборки в номере – с 9 до 10, пока объект будет находиться в университете. Напоследок он отзвонился МакКолу, чтобы сообщить, что приступил к выполнению своих обязанностей и согласовать расписание внешней охраны номера. *** – Спасибо, Алан. Алан Дитон – единственный человек, с кем Дерек поддерживал постоянный контакт на гражданке, как до войны, так и после. Именно он помог ему совладать с посттравматическим синдромом и поправить как физическое, так и психическое здоровье после плена. Сейчас, спустя два года, только Дитон мог снабдить его необходимыми лекарствами в периоды обострений. Кроме этого, он был гениальным специалистом в сфере сбора нужной информации любого содержания и уровня секретности. Подъехав к университету на два часа раньше запланированного времени, Дерек, не выходя из машины, бегло просматривал краткие досье на одногруппников и преподавателей объекта, составленные для него Дитоном. Он совершенно не ожидал того, что в первый же день на службе получит уведомление о нарушении периметра. На экране смартфона красным мигал сигнальный маяк на входной двери в номер Стайлза. Взглянув на часы, он убедился в том, что это не уборка номера. Первоочередной его задачей, кто бы что ни говорил, является обеспечение безопасности объекта. Именно поэтому он принял решение, сначала забрать объект из университета, а потом, убедившись в его невредимости, отправиться в отель. Дерек быстрым шагом, стараясь не привлекать лишнего внимания, пересек сквер возле кампуса университета и направился к корпусу факультета гуманитарных и естественных наук. На ступеньках здания он увидел рыжеволосую студентку. Мартин, кажется, Лидия. – Здравствуйте, милая девушка. Мартин оторвалась от созерцания собственного маникюра и оценивающим взглядом прошлась по Дереку. Сочтя увиденное достойным ее внимания, она протянула руку, чтобы Дерек помог ей подняться со ступеней. – Лидия, – легкое пожатие, кокетливо надутые губы и томный взгляд из-под накрашенных ресниц, – вы наш новый преподаватель? – Был бы рад иметь такую студентку, – льстить, когда нужно, Дерек умел, – но, к сожалению, я не ваш новый преподаватель. Я ищу студента по фамилии Стилински. Не подскажете, где он может находиться? – Этот придурок? – весь интерес тут же пропал из глаз девушки, – да он же вообще не ходит на пары! Его ни преподаватели, ни одногруппники в лицо даже не знают! Ваше счастье, что вы наткнулись именно на меня, я с этим придурком со школы вместе учусь. Я Вам гарантирую, что он либо пьет в одном из излюбленных гей-баров, либо уже напился. Эх, а еще изображает, что сохнет по мне. Хотя… по мне все сохнут. Поблагодарив девушку кивком головы, Дерек тут же набрал Дитона. – Скинь мне адреса всех гей-баров и клубов уровня «люкс» в Вашингтоне. Сигнал о пришедшем сообщении раздался одновременно с хлопком закрываемой в машине двери. Потратив битых два часа на проверку заведений для лиц нетрадиционной ориентации, Дереку повезло лишь в последнем – клубе «Помада», работающем круглосуточно. Не без применения силы к бармену, ему удалось выяснить, что объект был здесь, но лишь выпивал в шумной компании, никого не снимая, и вместе со всеми около 12 часов дня покинул заведение. И тут все встало на свои места. Дерек зло усмехнулся, и, заведя машину, с ревом тронулся с места, направляясь к отелю. Выйдя из лифта на нужном этаже, первое, что он увидел – разбитую вазу с цветами и блюющего подростка возле лифта. Дверь номера нараспашку, на весь этаж грохочет музыка. Внутри оказалось еще интереснее. В гостиной пьяные тела сотрясались под «Fall Out Boy», в совмещенном санузле, судя по звукам, кто-то сношался. Герой дня обнаружился в столовой. Лежа на барной стойке без рубашки, он сыпал на свою обнаженную грудь и живот соль, позволяя парочке каких-то трансов слизывать ее, заедая проглоченную залпом текилу. – О, чуваки, гляньте, моя нянька прибыла – попытка Стайлза сесть не увенчалась успехом, и он просто перекатился на живот, оставаясь лежать на столешнице, – Дерек, мать его, Хейл. А мы тут это, приобщаемся к наследию предков. Google, увы, не смог удовлетворить все наши запросы. Заливаясь смехом от собственной шутки, Стайлз поперхнулся и принялся икать. – Говорю один раз, Стайлз. Оставайся на месте, пока я к тебе не вернусь, – сказал Дерек не терпящим возражений голосом. Ему понадобилось всего лишь несколько минут, чтобы всю компанию загрузить в лифт и вернуться к объекту. Тот сквозь икоту тоненько хихикал, даже и не пытаясь ослушаться Дерека и слезть с барной стойки. После принятого во второй раз за день ледяного душа, Стайлза просто раздирало на куски от раздражения и попыток съеденного утром омлета вырваться наружу. Не церемонясь, Дерек молча оттащил мокрую брыкающуюся фурию в спальню и кинул на кровать. Не успел Стайлз даже вздохнуть, как одна его рука оказалась прикованной наручниками к изголовью кровати. – Слышь, говнюк, ты не охренел ли? – завопил Стилински, понимая, что попался. – На сегодня твой лимит исчерпан, Стайлз. Сейчас ты будешь спать. И я буду спать. У себя дома, – оставив дверь в спальню открытой, он, зная, что Стайлз следит за его действиями, положил ключ от наручников во внутренний карман своего пиджака, – завтра, в 7-30 утра, я приеду, чтобы отвезти тебя на пары и отомкну наручники этим ключом, а пока не дергайся, иначе сдерешь кожу на запястье. – Сука! Какая же ты сука, Хейл! Я обо всем расскажу отцу! – Стайлз продолжал орать, срываясь на визг. – Отлично, Стайлз, продолжай. Я, знаешь ли, не люблю тишину. А своими криками ты соблазняешь меня остаться и провести великолепный вечер, слушая тебя до самого утра, – Дерек, широко улыбаясь, поставил кресло напротив двери в спальню, намереваясь расположиться в нем и наблюдать за вопящим объектом, – и не думай, что я ничего не замечаю. Последнее предупреждение: будешь сквернословить – получишь по губам. – А если мне поссать приспичит? – еле слышно проговорил вмиг присмиревший Стайлз, глядя на серьезное и решительное выражение лица Дерека и веря каждому его слову. – Фу, Стайлз, где твои манеры? – Дерек сходил в столовую и принес оттуда кувшин, предварительно вылив содержимое в раковину, – вот тебе отличная емкость для того, чтобы справить нужду. До утра должно хватить. Думаю, горничным не привыкать к беспределу в твоем номере, и этим ты их не удивишь. И смотри, целься внимательно, а то придется спать в мокрой постели. Улыбнувшись напоследок сердитому, жующему нижнюю губу объекту, Дерек отправился к Дитону, чтобы, несмотря на невосприимчивость к алкоголю, пропустить по стаканчику после бурно проведенного первого рабочего дня и потрепаться на отвлеченные темы.