Падшие

Ангелочек удобнее устраивается на маленьком облачке, с детским восторгом перебирая перья в больших крыльях взрослой ангелицы, поглаживая их нежно и внимая наставлениям, льющимся мягким и тихим голосом. Ангелица позволяла обращаться таким образом с главной драгоценностью в жизни небесного народа только этому маленькому рыжему чуду. Чую она взяла под свою опеку в младенчестве, когда у того только-только прорезались первые белые перышки. — Наставница, а расскажите о людях, — просит малыш, смотря на девушку своими большими глазами. Та вздыхает, но улыбается и все-таки отвечает ласковым тоном: — Чуя, придет время — и ты станешь чьим-то ангелом-хранителем, тогда узнаешь все, что тебя интересует. Ты еще очень мал. — Ну наставница! Пожалуйста! Это же слишком долго, я не хочу ждать… Коё смеется и легонько щелкает Чую по носику. Ангелочек хмурится сильно, однако рук от сильных ранговых крыльев архангела не убирает, только старательно отворачивается от девушки, всем видом показывая обиду. — Чуя, мой дорогой Чуя… — ангелица тянется к теплой щечке, поглаживая по ней большим пальцем правой руки. Малыш тут же, как по команде, уставился в нее взглядом, полным надежды. Коё все-таки сдаётся: — Хорошо. Что тебя интересует? — Любовь, — тут же отзывается Чуя, ни чуть не раздумывая, чем сильно удивляет наставницу. — Почему именно любовь? — Я слышал от старших, что их подопечные уже любят. Но постеснялся спросить у них, поскольку мои крылья еще не доросли до нужных размеров… — Глупенький, нужно было спросить. Пусть ты сейчас и мал, зато потом ты им всем покажешь. Твои крылья будут больше всех, — пока говорила, Озаки проводила рукой по маховым перьям ангелочка, приподняв свое левое крыло, чтобы продемонстрировать длину. Заметив это, Чуя не удержался: — Даже больше твоих, наставница? — Даже больше и массивнее моих, Чуя, — согласно кивает та, щуря глаза. — Будешь летать выше всех на небесах и тебе достанется лучший подопечный среди возможных. Будь уверен в себе. Твой потенциал затмит многих обидчиков и будет все по плечу. Коё перебирает лохматые рыжие кудряшки и думает, что не соврала ни разу и нисколько не успокаивает Накахару — этика архангелов. Врать нельзя, можно только говорить все, что думаешь на самом деле. — Ты просил рассказать тебе о любви. Что же, я расскажу тебе о ней. Слушай внимательно, — ангелица ложится на облако, подтягивая Чую к себе и укрывая его массивным крылом от холода, пока тот крутится, чтобы устроиться получше в теплых объятиях. — Люди — существа, которые не могут жить в одиночестве. Любовь была придумана, чтобы они находили оправдание потребности быть с кем-то. В нас, ангелах, тоже заложено это чувство с самого первого дня существования. Но наша любовь отличается от их понятий. Например, в нашей любви отсутствует само понятие страсти. Это удел падших — подвергаться греховным мыслям. Ангелы сами по себе рождаются бесполыми, но мы можем выбирать пол. Я, в свою очередь, выбрала женский. Тебе еще предстоит такой выбор, и тогда твое тело будет развиваться, приобретая либо женские, либо мужские черты, — Озаки хитро прищуривается, переводя взгляд с розового заката на голубые глаза ангелочка. — Мне кажется, мальчиком быть тебе пошло бы больше. Чуя со всей серьёзностью кивает, по-прежнему внимая каждому слову, воспринимая их как наставления. — Я понял тебя, наставница. Выберу мужской пол. — О нет, Чуя, я не хочу заставлять тебя выбирать такую судьбу, которую тебе советую я, — смеется Коё. — Будет зависеть уже только от тебя, превратится ли в ангелицу мой маленький ангелочек или же останется мальчишкой. А пока… побудь малышом под моим крылом еще чуть-чуть… Мне так не хочется отдавать тебя миру людей, это страшное место, и даже секунда там… Глаза Коё зажмуриваются, она сильно хмурится, сжимаясь и обнимая Чую крепче. Ее крылья судорожно подергиваются. — Чуя. Моя дорогой Чуя. Пообещай, что никогда не покинешь небеса и что бы не случилось, никогда не воспользуешься шансом стать видимым человеку. — Обещаю, наставница. Маленькие ручки обвивают шею девушки, зарываясь холодным носиком в ключицы. Озаки расслабленно выдыхает. — Когда ты чуть подрастешь, я расскажу тебе кое о чем. Чтобы ты обязательно избежал моих ошибок. А пока… Спи, мой любимый ангелочек. Закрывай глазки, я рядом. Коё целует малыша в лобик, когда тот послушно начинает сопеть через пару минут. Все обязательно будет хорошо и то, что произошло давным-давно, не повторится.

***

— Наставница! Сквозь небесную улицу, расталкивая всех около главного дворца архангелов, спешил молодой ангел, лет шестнадцати на вид по человеческим меркам. Он летел на всех парах, сбивая с ног и почти снося колонны. Коё, только освободившись от работы на сегодня и увидев спешащего навстречу ученика, забеспокоилась. Единственное, что ее успокаивало — Чуя широко улыбался, поэтому ничего плохого точно не произошло. — Наставница! У меня появился подопечный! С этого дня я официально ангел-хранитель! Представляешь? — Я ни капли не сомневалась в тебе, Чуя, — ласково отвечает ангелица, потрепав рыжую макушку паренька. — И как же зовут твоего первого подопечного? — Акутагава Рюноскэ, — с готовностью отзывается Накахара, и тут же тушуется. — Чуя? Что такое? — пугается такой перемене Озаки, когда Чуя спешит ее успокоить: — На самом деле ничего, но… Я не удержался, наставница, и заглянул в будущее мальчика. Взгляд ангелицы тяжелеет мгновенно, и парень понимает, что очень даже зря признался в содеянном. Озаки зла. Кажется, даже очень. — Наставница… Я увидел много чего там, и… Мне интересно, есть ли возможность изменить хоть чт- — Нет! — громко восклицаниет Коё, хватая ангела ощутимо за крыло. — Чуя, я чему тебя учила? Что из моих слов тебе было не ясно?! Ангелы не в праве выбирать судьбы смертных, мы — проводники, молчаливые охранники, которые вынуждены просто наблюдать за развитием событий. В подобные моменты Чуя действительно понимал, что Озаки — сильный архангел. От ее громогласного голоса, некогда звучащего нежно и ласково, подгибались коленки и крылья за спиной молодого ангела в страхе трепетали; ее глаза смотрели тяжело; крылья, которые практически всегда находились в сложенном положении и которые когда раскрывались, то являли всю мощь владелицы. Все это выдавало в ней одного из самых высокоранговых могущественных существ. Накахара правда плохо помнил момент, когда стал подопечным Коё. Она просто пришла и укрыла его от дождя, когда тот хныкал от холода. И забрала к себе, обучая. Такая практика среди небесного народа была не новинкой — сильные ангелы отбирали себе преемников с высоким уровнем сил и потенциалом. Но никогда прежде выбор высшего не падал на ребенка. — Да, я понял, наставница. — Чуя, я не шучу. Накахара молчит, напряжённо вглядываясь в окна дворца, где отражались пролетающие мимо ангелы, которые с интересом поглядывали в их сторону. — И я не шучу, — все-таки возвращает взгляд Чуя. Озаки сжимает руки в кулаки, успокаиваясь и вновь складывая крылья за спиной. Выравнивает осанку, приподнимая подбородок. «Я испортил ей настроение», — догадывается Накахара, выдыхая. Он провожает наставницу взглядом, когда та демонстративно отворачивается от него и уходит в сторону их дома. — Наставница, мне пора к подопечному. Ну… Я пошел? В ответ ему была звонкая тишина и тихий шелест крыльев, когда ангелица уходила дальше по небесной улице.

***

Акутагаве Рюноскэ предстояла сложная жизнь в нищете. В маленьком возрасте ему уготовано стать сиротой и провести подростковый период в окружении таких же сирот, как и он, защищая их. Чуе было откровенно жаль его. Сейчас он смотрел на малыша Рюноскэ и видел ту боль, что вскоре станет его самой верной спутницей. Темноту, что будет ему подругой. И любовь — яркую, нежную, как лепестки цветка, долгую — и это то единственное, что поможет Акутагаве бороться. Он встретит судьбу в возрасте двадцати лет и не сможет выбросить из головы. Накаджима Ацуши — то солнце, которое будет дарить улыбку Рюноскэ, а тот трепетно сохранит каждую из них в сердце. Чуя улыбается этим мыслям. Если он поменяет что-то в судьбе подопечного, Акутагава может не встретить Ацуши, а этого позволить нельзя. Эта темнота и свет должны пересечься. Пока родители Рюноскэ живы и здоровы. Они улыбаются своему сыночку, не догадываясь о том, что вскоре у них родится еще один ребёнок — девочка Акутагава Гин. В какой-то степени, из-за нее и произойдёт знакомство Ацуши и Рюноскэ. И Чуя не может уже дождаться момента, когда любовь затрепещет птицей в их сердцах. А что если попытаться найти ангела-хранителя Ацуши и подружиться? Им много времени придётся провести бок о бок. Эта идея кажется Чуе блестящей, только он совершенно не знает, с чего начинать поиски. Судьба Накаджимы была расплывчата для него, что усложняет поиски в разы. Вроде как, в младенчестве его принесут под стены приюта, где с ним будут плохо обходиться. После он повзрослеет и переберется в Йокогаму. А… Значит, он не в одном городе с Акутагавой. Чуя с грустью поглаживает шерстку светлой бенгальской кошки. Все планы вмиг рассыпались подобно карточному домику. На небесах найти ангела-хранителя можно, но это будет долго очень. Быть может, Ацуши и Рюноскэ уже встретятся к тому моменту. Просить наставницу явно нельзя. — И что же мне делать, милая? — тихо спрашивает у кошки ангел, не надеясь на ответ. Та удивленно мяукает, подставляясь под гладящую руку. Как у животных все просто: кто кормит и гладит — друг, кто бьёт и издевается — враг. — Заботься о Рюноскэ, пока меня не будет, хорошо? Я очень на тебя надеюсь. Ты похожа чем-то на его судьбу: тот мальчик словно тигр, но с Рюноскэ будет настоящим котенком. Кошка мяукнула протяжно, встала на лапки, спрыгнув с дивана, и легла клубком около ребёнка. У Чуи на сердце стало так тепло от того, что его поняли. Кошка приподняла глаза на ангела, медленно моргая и дернув ушком. «Обещаю» можно прочитать невооружённым взглядом в светлых глазках напротив. — Вот и славно, — улыбается напоследок Чуя, прежде чем вылететь с квартиры и устремиться обратно на небеса.