Снизойти до чёрного

Иногда в жизнях людей может наступить черная полоса. Алена убедилась в этом уже очень давно. Начиная с алкоголички-матери, продолжая наркоманом-отцом, и заканчивая смертью единственного родственника, который действительно искренне ее любил. Она стояла в окружении всех собравшихся даже самых дальних родственников своей семьи. Чувствовала полные притворства и лицемерия сочувствующие банальные фразы, какие обычно произносят в подобных случаях, недоумевая, для чего же все эти люди сюда пришли? Лживые идиоты. Рыдания душили, застревая поперек горла. Алена действительно хотела заплакать, но по-прежнему не могла. Так привыкла справляться со всем дерьмом сама, без поддержки родных и близких. А теперь, давай, девочка, страдай. Молча страдай. Чувствуй снедающее тебя отчаяние, которое раздирает все твои внутренности… И, самое главное, молчи. Захлебывайся в кровавых слезах мысленно, кричи и истери, но внешне будь подобна непробиваемой скале. Молчи. Так будет правильно. Ибо твои чувства тут нахрен не сдались. Алена с силой сжала кулаки, впиваясь ногтями под кожу и чувствуя липкую влагу на ладонях. Будто в трансе перевела помутневший взор на лежащую в гробу любимую мертвую бабушку. Хотелось закричать так громко, чтобы все стоящие рядом оглохли. Чтобы они почувствовали ее боль, а не кидали свои пропитанные фальшью взгляды и фразы. Отец не пришел. И это было не удивительно. Он никогда не любил свою тещу, частенько ругался с Еленой из-за его гнусных слов в ее сторону. Небось, опять закидывается с дружками на каком-нибудь светском приеме. Плевать. На все плевать. И на всех. Лив и Саши не было рядом. Болезнь не хочет покидать шатена, а Оливия не посмеет покинуть его. Елена просто физически не смогла встать с кровати — бессонная ночь, которую женщина провела в слезах, сказались на ней. Алена поддерживала мать и пыталась успокоить, не давая схватить в руки бутылку. — Мам, — позвала Аленка, хаотично поглаживая по спине женщину, — послушай. Я прошу тебя, мам, стань той сильной и волевой личностью, которой я восхищалась в детстве, а не ее жалкой тенью. Елена отстранилась, загнанно смотря на дочь. — Я не смогу, Аленушка. У меня нет на это сил. — грустно протянула рыжеволосая. Стерла мокрые дорожки от слез со своих щек. Алена приподняла уголки губ в подобии улыбки. Жуть как хочется спать, но она еще находит в себе силы быть рядом с мамой. Если не она, то кто не даст Елене упасть? — Нет, ты справишься. Ради меня, мамуль. Пожалуйста. Я верю в тебя. — Я постараюсь, дочка. Ради тебя. Вдалеке громыхнуло, заставляя подпрыгнуть на месте. Редкие капли дождя спускались на волосы, шею и плечи. Бог плачет и скорбит вместе с ней. Жаль, что в остальном он не выражает свою помощь. Алёна отвернулась от массивного гроба бабушки, который уже медленно спускали в вырытую яму, и пошла к машине. Карл и ещё один охранник, приставленный к нему в помощь, последовали за ней, открывая дверь.

***

Прошла неделя. Целая неделя боли, которая Алёна даже не имела возможности выплеснуть. Влад теперь не представлялся таким уже интересным для неё человеком. Да и сам он, в принципе, к ней не подходил. Общался с Лекси, другими девушками, из школы, уезжал с той самой брюнеткой из бара, но к ней не подходил. Даже в её сторону не смотрел. И за это рыжеволосая мысленно его благодарила. Мать стала совсем другой. Она рано уходила из дома, а возвращалась поздно, такая счастливая, какой дочь её никогда не видела. Была рада за мать и гордилась собой, что убедила её перестать пить. Елена и правда бросила. Она снова обрела свой смысл жизни. Стала тщательно следить за внешностью и так удивилась, когда впервые за долгое время увидела себя в зеркале трезвой. — Ужас какой! — воскликнула женщина тогда, проводя по щеке дрожащей ладонью. — Надо это исправить. И потащила дочь по разным салонам красоты в городе. Тогда они действительно почувствовали себя семьей: много шутили друг над другом, смеялись, объелись сладостями в кафе до боли в животе и даже сходили на аттракционы, потому что обе были любительницами экстрима и адреналина в крови. Алёна рассказала Елене свое задание в соблазнении Влада, уже прекрасно зная, что она не станет её критиковать. Это было так. Женщина задорно рассмеялась, при этом подавившись кофе, а потом сказала: — Я просто обожаю твою подругу, Алён. Только боюсь, мне стоит подарить вам запас защиты, ибо я не хочу стать бабушкой в таком раннем возрасте. Я ещё слишком молода. Рыжова была так счастлива тогда. Время, наполненное радостью, было для неё не в новинку. Но время, проведённое с мамой, а не Лив и Сашей, совсем отличалось. С ними секс, клубы, вечеринки и алкоголь. А с мамой уют, спокойствие, никаких тайн. Лив звонила ей практически по пять раз на дню, постоянно уведомлялась о самочувствии. Алёна отвечала с неохотой, а спустя какое-то время перестала отвечать на звонки подруги, Саши. Смс-ки оставались непрочитанными, в социальные сети девушка не заходила и вела жизнь полной затворницы. В школу через пару дней уже не ходила, а директор только из-за ненависти к ней, а не чувства долга, звонил отцу и жаловался на отстающую в учёбе дочь. Дмитрий бесился после каждого такого звонка от старикашки, кричал на Елену и Алёну, а однажды пытался ударить жену за то, что она защитила её. — Ты, грязная шлюха, — рычал мужчина на Рыжову-младшую, — водишься с этим отбросом, позоришь нашу светлую фамилию этим, да ещё и не ходишь на занятия! Сбежала от Карла к нему и ради чего все это?! Елена сложила руки на груди, испепеляя мужа взглядом. — От нашей «светлой» фамилии остались только буквы, Дмитрий. И она не шлюха, заруби себе это на носу, мудила. Мужчина в гневе покраснел, быстро срываясь с места к Елене. Она не сжалась, когда его рука уже была поднята над ней в ударе. Смотрела на мужа гордо и без капли страха. Вот только звонкая пощечина осталась не на щеке Елены, а на щеке Аленки, которая быстро подскочила к матери, вставая перед ней. Адреналин и злость кипели в крови. — Не. Смей. Её. Трогать. — членораздельно прошипела девушка. Дмитрий опешил и уже через секунду кулак Алёны чётко врезался в его скулу. Сейчас Рыжова шла в магазин косметики, чтобы купить тушь. Плевать, что их у неё и так было предостаточно. Просто домой идти не хотелось. Там пустота. А ещё эта прогулка затевалась и с другой целью — побесить двух своих телохранителей. В итоге она выбесила не их, а себя, потому что каблук на туфле отломался и пришлось ковылять до дома так. И на что ей эти охранники, которые даже до дома донести не могут?

***

Алёна пошла в спальню родителей, дабы забрать ноутбук, который она оставила вчера вечером. Они с мамой посмотрели замечательный фильм «В джазе только девушки» по настоянию Елены. Рыжеволосая долго спорила, но сдалась под напором матери, а потом уже сама с интересом смотрела его. Оказывается, даже некоторые черно-белые фильмы 60-х годов могут быть лучше тех, что показывает нетфликс. Внимание привлёк шум из ванной и телефон отца на прикроватной тумбочке. Она остановилась в ступоре. Отец не должен быть сегодня дома. Он должен опять нюхать со своими коллегами, а не находиться сейчас в душе, буквально за стенкой. Загробная мелодия звонка разнеслась по комнате слишком неожиданно. Алёна подпрыгнула на месте, подошла к тумбочке. Увиденное на экране «Любимая» с сердечком было ожидаемо, поэтому девушка ответила на звонок, предвкушая голос Елены. — Привет, котик! — громко пропищала неизвестная в трубку. Алёна поморщилась, немного оставляя динамик в сторону и сделала звук потише. — Я просто звоню тебе ещё раз сказать спасибо за колье. Оно прекрасно. Жду тебя сегодня к вечеру. Не понимаю, как твоя тупая жена ничего не подозревает! Ладно, целую, пока-пока! Незнакомка скинула вызов, даже не услышав ни одного слова в ответ. Алёна медленно села на кровать в полном шоке. Пока информация доходила до мозга, она уже снова проткнула недавние раны на ладонях. Дверь скрипнула, и Дмитрий вышел из душа одетый, вытирая волосы полотенцем. — Алён? А что ты тут делаешь? Она по-прежнему сидела и лицо её было таким же беззаботным, только все скрытые чувства выдавали глаза. Дмитрий моментально ощущает её тихую ярость. Вот она. Течёт по венам вместе с ядом. Проявляется в плотно сжатых кулаках со стекающей струйкой крови и пульсирующей венке на лбу. Ярость тут. И её живое воплощение — это Алёна. — Что я тут делаю? Произносит медленно, чеканя стальным голосом каждую букву. Загоняет ногти ещё глубже под кожу. Ей слишком мало боли. Нужно ещё. Смеется, откидывая голову назад. Смех сумасшедшей с истерическими нотками. Дмитрий пугается, но берет себя в руки. Алёна замечает это и щурит глаза, словно смотрит прямо на солнце. — Объясни мне свое веселье и наглость, Алёна Дмитриевна. — Объяснить тебе? — снова смеётся. — Хорошо, я объясню. Ты, чёртов изменник. Я ненавижу тебя больше всех на свете. И не скажу маме про твою любовницу, потому что уважаю Елену. Не дай Бог, увижу её когда-нибудь и я убью. Убью вас обоих. Алёна встала, смеясь, подошла к мини-холодильнику Елены. Не прогадала — бутылка бурбона оказалась совсем нетронутой. Взяла её под ошарашенный взгляд Дмитрия и вышла.

***

Терпкий алкоголь обжигал горло и разливался по всему телу теплом. Алёна шла, пошатываясь на своих сломанных туфлях. Порывистый ветер проникал под одежду, пробирая до самых костей. Она не замечала. Просто шла прямо, даже не зная, куда в итоге попадет. Мобильник разрывался от звонков. Только вначале, когда Алёна ещё не выкинула его куда-то в сторону. Сколько она уже так идёт? Час? Два? Нет. Гораздо больше. Темнота уже вступала в свои законные права, но по ней девушка не могла определить хотя бы примерное время. Она дошла до остановки, села на деревянную скамью, чувствуя, как слезы катятся по щекам, и её снова пробрал смех. Неудивительно. Слишком долго копила все в себе. Теперь все это выплескивается в виде истерики. Впереди виднелся свет фар. Алёна немного приободрилась — её могут отвезти назад. Поспешно вытерла слезы и поставила пустую бутылку под скамью. Машина остановилась. — Привет, малышка. — Мужчина не слишком приятной наружности вышел, рассматривая хрупкую фигуру рыжеволосой. Улыбнулся, обнажая ряд кривых жёлтых зубов. — Кто оставил тебя тут совсем одну, моя сладенькая? Алёна передернулась от отвращения. Сразу видно, не с благими намерениями он пристал. — Отвали, иначе я за себя не ручаюсь. Мужчина рассмеялся, подходя ближе. Почувствовался неприятный запах. — Иди ко мне, крошка. Я тебя согрею. Его руки нагло провели по её колену, задирая и без того короткую юбку. Она вырвалась, пытаясь убежать, но он успел схватить Алёну за запястье и дёрнул назад со всей силы. Спину обожгло нестерпимой болью от падения. — Ну, сука, посмотрим, как ты умеешь сосать. — произнёс со смешком, расстегивая ширинку. «Вот и все — подумала рыжеволосая, — сейчас меня изнасилуют и убьют. Пока Саша, Лив и мама. Я вас люблю.» Она закрыла глаза, думая, что это все не могло происходить с ней. Алёна просто не могла противостоять этому мужчине, потому что силы её были уже давно на исходе. В чем же, святой Сатана, девушка так согрешила? — Эй, мужик, — послышался знакомый прокуренный голос, но веки будто налились свинцом и открыть глаза не вышло, — иди-ка ты отсюда по-хорошему. Мужчина обернулся с расстегнутыми штанами и хохотнул. — Или что ты мне сделаешь, сосунок? Влад склонил голову вбок, рассматривая его с фальшивым интересом. — Я побью тебя до полусмерти, — растягивая слова произнёс парень, вытащил складной ножик из кармана куртки и показал мужчине. — Потом поиграюсь вот этой волшебной вещицей. Вырежу на твоём лбу её имя. — кивнул в сторону почти не живой Алёны. — А потом убью. — Кишка тонка. — ответил тот, пожав плечами, и снова повернулся к девушке. Больно взял за волосы, наматывая на кулак. Алёна слабо сопротивлялась. Только крики превращались в жалкие всхлипы из-за севшего голоса. Влад в секунды подбежал к нему, сбивая с ног. Взял за шкирку и потащил за остановку. Нельзя, чтобы Алёна видела это. Несколько ударов под дых, в солнечное сплетение, глубоких порезов и теперь мужчина совсем не считает, что у парня кишка оказалась тонка. Влад присел на корточки, заглядывая в глаза, полные ужаса, и ухмыльнулся. Сколько раз уже такие выпендрежники, как этот, пробовали взять его на слабо. И каждый раз проигрывали. Иногда их души отправлялись прямо на небеса, а иногда не успевали и попадали в больницы. Многие из них лежали в коме — он сам проверял. Итог всегда имелся один — все они проигрывали. Он сделал то, что пообещал, ибо если ты дал слово, то обязан его выполнить. И Влад выполнил. Теперь на лбу мужчины красовались немного кривые, но различимые буквы: Алёна Парень набрал номер, вытирая свой ножик об одежду уже мёртвого мужчины. — Кай, мне нужна твоя помощь. Прибери все за остановкой вблизи от моего дома. За мной должок. Он подошёл к Алёне, взяв на руки. Такая холодная и дрожащая. — Блять. Как ты меня бесишь. Тихо ругнулся от злости, осматривая повреждения и услышал тихое в ответ: — Ты меня тоже.

***

Влад придерживал Алёну за плечи, чтобы она не упала. Пытался засунуть ключ в замочную скважину, но не мог. — Что ты смеёшься? — недовольно спросил парень и посмотрел на Аленку. Замок наконец поддался и он протолкнул в квартиру девушку. Свет не включал, ибо ненавидел его. Да и без него прекрасно ориентировался в темноте. Провел в свою комнату и кинул ей тёплую толстовку. — Надевай. И чтобы не смела ослушаться. Спишь в моей кровати, я на диване. Алёна не стесняясь переоделась. Всё равно темнота, да и чего уж он там не видел? Он её спас, а она даже не может выдавить из себя простого спасибо. — Влад. — Что? — Останься со мной. — попросила Алёна. Возненавидела себя за то, что голос звучал так жалко. Он покачал головой, забирая вторую подушку. — Нет. Делай, что хочешь. Алёна по-детски выпятила нижнюю губу, протягивая к нему руки. — Я тебя хочу. Влад пораженно выдохнул, оставшись стоять столбом. Да, она прекрасно умеет удивить любого. Алёна следила за его реакцией, а он молчал. — Помнишь, ты сказал, я должна просто попросить? И теперь я прошу тебя. Парень сглотнул. Боже, только не говорите, что и сегодня придётся заниматься рукоблудством. Видимо, придётся. — Ты этого не хочешь. — тяжело и настойчиво проговорил, стараясь убедить больше себя, чем Алену. — Я хочу. — в такой же манере ответила Рыжова. — Ну, пожалуйста. Влад не станет ей напоминать о попытке изнасилования. Он подойдёт к ней так, словно охотник за жертвой. Поцелует в своей привычной-грубой манере, прикусывая губу от возбуждения. Он снимет с неё его же толстовку и оставит длинную цепочку засосов от шеи до груди. Ощутит, что она слишком приятно стонет. Совсем не так, как другие девушки. Перевернёт её, оказываясь снизу. А на не понимающий взгляд Алёны скажет: — Сегодня ты трахаешь меня. Алёна подчиниться. Она никогда не будет кому-нибудь принадлежать. Ни душой, ни телом. Но подчинится, кидаясь в его опасный и притягательный омут с головой. Купаясь во тьме, которая окружает Влада. Она будет чувствовать грубые ладони на своих бёдрах, которые оставляют синяки на нежной коже и помогают ритмично двигаться на его члене. Будет упираться в напряжённые плечи ладонями. Проводить языком по витиеватым буквам его татуировки, которая видна при лунном свете. — Что тут написано? — спросит, приостанавливая движения бёдрами. — Морок. Морок — означает тьма. Она кивает в согласии. Он — сама тьма, а она — сама ярость. Им это подходит. Возобновляет движение, опускаясь полностью. Стонет от чувства заполненности. Поджимает пальцы ног от мощнейшей волны оргазма по всему телу. Влад кончает почти сразу же после неё. Издаёт утробное рычание, сжимая бедра Рыжовой. Он не умеет быть нежным, но сегодня ради неё предоставил самого себя. Она засыпает слишком быстро, прижимая одну ногу к груди. Забавная привычка. А Влад останется и не будет спать ещё очень долго. Пойдёт на балкон, покурить, и только потом уснёт. Впервые с кем-то, кроме Лекси. Влад не спал с девушками в своей кровати, потому что считал их обычными фригидными шлюхами. Это был устой, который смогла нарушить Алёна Рыжова. Алёна Рыжова, которую Влад крепко обнимал во сне за талию. Запах волос которой он всю ночь вдыхал.