Граница терпения

Весенние лучи проскальзывали сквозь окна небольшого помещения, освещая его. Хоть оно и было завуалировано под кафе, но круглые столики со стульями и картины на стенах служили больше маскировкой, нежели интерьером. Настоящее же предназначение помещения скрывалось на кухне за железными полками с разной утварью, необходимой для приготовления еды. — Вы так и не ответили в связи с чем задержка перевозки товара? — Послышался голос из скрытой комнаты, которая отдавалась серыми оттенками из-за металлических жарочных поверхностей и вытяжек. Парень сидел за разделочным столом в объемной черной куртке и придерживал сигарету в руках. — Вы же понимаете, что отец будет недоволен, господин Акил? Мужчина пятидесяти лет, сидящий по ту сторону стола, заерзал на стуле, дергая ворот светлой рубашки. Акил, представитель мусульманской общины в Сеуле, внушал страх из-за своего высокого роста, широких плеч и упрямого подбородка, покрытого заметной щетиной. Его выводил из себя тот факт, что господин Чон присылал к нему на встречу своего щенка, единственного сына. Это оскорбляло Акила, он считал подобное неумением вести переговоры и «бизнес». Ведь юнец был несдержан, без должного воспитания и не имел уважения к посредникам. Сотрудничество являлось взаимовыгодным для обеих сторон. Сеульским «предпринимателям» нужен был налаженный путь вывоза товара. В свое время мужчина был известен на родине, имел определенную власть и влияние, но нестабильная военная ситуация в родной стране вынудила его покинуть насиженное место вместе с семьей еще много лет назад. Так Акил и остался на чужбине, создавая свое дело почти с нуля. Однако мужчина сохранил связи в родных краях, благодаря которым отец Чона занимался экспортом наркотиков и оружия, тем самым расширяя свое влияние. Взамен же району Акила предоставлялась защита в его местном бизнесе. Для иностранца было чем-то за грани выходящим заняться своим делом в Сеуле без должного покровительства, которое он и получал от компании господина Чона, именуемой «WINGS». Да и проценты от перевозок Акил имел не хилые. Помимо Акила и Чона в помещении находились приближенные этих двоих. Сбоку от Чонгука стоял Ким Сокджин, одетый в длинное черное пальто. Он сверлил мужчину напротив пронзительным взглядом. Целиком и полностью верный отцу Чонгука, Ким повсюду следовал за парнем. Кроме того, он являлся его близким другом. Сзади Акила расположились двое зрелых мужчин, лица которых не выражали ничего, кроме враждебности. — Я уже передавал через господина Кима, что мой человек по ту сторону границы был жестоко убит. — Мужчина таки подал голос. Говорил он с заметным акцентом и проявлял колоссальное терпение, сцепив руки над столом. — Нужно переждать шумиху. Вам ли не знать, чем это все может грозить? — В таком случае, господин Акил, пока товар простаивает на складе… — Чонгук придвинулся ближе к столу и, потушив сигарету о поверхность, продолжил: — Крышевание приостанавливается. Парень встал, кивнув Сокджину, и оба направились к выходу. Все присутствующие поняли смысл сказанного Чоном. Его отца не волновали проблемы Акила. Договор был заключен, значит важен результат, а каким образом решаются возникшие в ходе перевозки неполадки, дело не Чон Дживона. — Чертов щенок! — Акил со всей силы стукнул кулаком по столу, как только дверь за парнем закрылась. — Любишь ты, Чонгук, создавать ауру крутого мафиози. — Джин похлопал друга по плечу, издеваясь над поведением того. Конечно, парень был тем еще подлецом, но зажатая сигарета в зубах, колечки из дыма и круто потушенный окурок, явно были для пущего эффекта. — У него аж штаны рвались от злости. — Чонгук заулыбался, вспоминая разгневанное лицо Акила. — Этот мужик слишком горд. Я говорил отцу, что от него жди беды. — Он засунул руки в карманы куртки. — С ним не было до сих пор никаких проблем, Чонгук. — Парни направлялись вдоль дороги к машине Кима, оставленной поодаль от места встречи. — Менять посредника не так-то просто. На это нужно время. Да и не каждому можно доверять. — Да знаю я, и все же… — Чонгук не договорил фразу и остановился возле автомобиля. Его взгляд был направлен на смуглую девушку, играющую с детьми в песочнице детской площадки многоэтажного жилого дома. Она заразительно смеялась, упав на пятую точку. Девушка расставила руки по сторонам, как опору, чтобы не улечься пластом на песок. На голове незнакомки красовался ярко красный платок, полностью прикрывающий волосы. Широкая юбка закрывала ноги, а блики от камней ее кулона, висящего на шее, отдавались в глазах Чона. Не было ничего удивительного в том, что он видел в этом районе мусульманку. Именно здесь располагалась их община, которая отличалась исключительной сплоченностью. — Перестань пялиться. — Сокджин дернул друга за куртку, привлекая его внимание. — Хочешь, чтобы нам яйца оторвали? — Не оторвут. — Оторвут, Чонгук. — Джин схватился за ручку двери машины. — В этом случае то, кем ты являешься, их не остановит. — Эта тёлка не впервые мне на глаза попалась. — Гук открыл дверь и, положив руки поверх нее, продолжая наблюдать за играющей девушкой. — Может это знак свыше? — Хмыкнул он. — Это знаки твоего неугомонного члена, друг. Поехали. — Уже из салона раздался голос Кима. Чонгук запомнил девушку еще при первой «встрече». Мусульманка собирала с асфальта разбросанные банки пива. Гуку тогда показались смешными ее попытки не запачкать подол платья при этом. Незнакомка заметила пристальный взгляд, направленный в ее сторону, и на минуту остановила свое веселье в кругу детей, подняв глаза на Чонгука. Парень без тени улыбки подмигнул растерявшейся девушке и сел в машину. — Если в следующий свой приход мы встретим этот чупа-чупс… — произнес Гук, намекая на то, что девушка обернута тканями. — Напомни мне лизнуть его. — Обязательно. — Сокджин медленно выруливал авто. — Иначе ведь язык у тебя отвалится. От чего-то на душе Рати было неспокойно из-за взгляда парня, который с прищуром осматривал ее. Мотнув головой, девушка продолжила то, от чего ее отвлек неприятный незнакомец.