Граница терпения

Парни сидели в общей квартире, обсуждая прошедший процесс принятия веры. Чонгуку нечего было рассказывать друзьям, так как все прошло очень быстро. Как сказал мужчина, присутствующий при этом, Чонгуку надо было лишь искренне верить и произнести определенные слова. Естественно никакой веры и в помине не было, однако Сокджин убедительно просил его положительно кивать, делая при этом заинтересованное лицо. Для парня это не составило труда, тем более, когда понял, что сие действие, не займет и десяти минут, как сказал мужчина со стороны Акила, и он не соврал. Когда нужные слова были произнесены, мужчина позволил задавать какие угодно вопросы, которые помогут Чонгуку стать праведным мусульманином. Однако со стороны парня ничего не последовало, он еле сдерживал себя, чтобы не вскочить и покинуть занудное общество Имама. Ситуацию спас Сокджин, задав пару вопросов о том, каким образом молиться, когда и какой литературой воспользоваться, чтобы более подробно изучить интересующие их нюансы. — И что, без всяких хороводов вокруг костра со всякими плащами с капюшонами и выкриками? — задал свой очередной вопрос Тэхён, докуривая уже вторую сигарету. — Сам в шоке, — губы Чона растянулись в довольной улыбке. Словно горы свернул. — У тебя через несколько часов свадьба, а ты торчишь здесь… — замечание Чимина не поторопило Чона начать сборы сию минуту. — Блять! Вы все такие спокойные! — А что нам нервничать? Всего лишь слезливая церемония с белым платьем и кучей обжирающихся гостей, — пожал плечами Гук, выдыхая кольцами сигаретный дым. — Хён позвонит, когда они с отцом будут выдвигаться, тогда и начну собираться. — Не нам Джимин истерики закатывала, поэтому и можем себе позволить расслабиться, — с насмешкой произнес Тэхён, хлопнув друга по плечу. Чимин уже успел выговориться по телефону до прихода в квартиру. Парень был в растерянных чувствах из-за скандала, закатанного сестрой, узнавшей о свадьбе Чона. Присутствовать на церемонии девушка отказалась напрочь. Уперлась настолько, что даже отец не смог переубедить ее. А после того, как узнала имя невесты, Джимин начала строчить гневные сообщения, как она выразилась, «подлой предательнице», высказывая «подруге» какая та лживая мразь. Чимин лишь надеялся, что Рати не доберется до телефона в суматохе. Джимин никогда не питала крепких чувств к Чонгуку. Он был определенно симпатичен девушке, нравился, ее тянуло к нему, однако о любви и речи не могло быть. Джимин с раннего возраста жила с мыслью, что Чон в будущем станет ее мужчиной, мужем и семьей. Она росла с этой твердой убежденностью… Сейчас же сознание младшей Пак должно перестроиться под полученную информацию, осознать, что больше не было ее Чонгука, как и скромной Рати. Есть только чужой Чонгук и лживая предательница Рати… Не сумев больше терпеть истерики сестры, Чимин буквально сбежал из дома, предварительно позвонив Тэхёну. — Еще чуть-чуть и ты заплачешь, — поддел его Чонгук, замечая расстроенное выражение лица Чимина. — Если утром не заплакал от ора Джимин, то, поверьте, никогда не заплачу. Я готов был в окно выброситься! Вы представляете?! — Чимин провел ладонью по лицу, стараясь успокоить самого себя. — Прости, Чон, но если твоя капуста прочитает все гневные сообщения Джимин, то вряд ли вас ждет счастливая брачная ночь, — предостерег он друга с нервным смешком в конце. Слова Пака заставили Гука рассмеяться, задрав голову вверх. — Счастливой эта ночь в любом случае будет только для одного из новобрачных, — вмешался Тэхён, склонившись к пепельнице на столе, чтобы потушить недокуренную сигарету. — И вообще, Гукки, ты не допускаешь мысли, что под платком-то может ничего особенного и не оказаться? — Он приподнял взгляд к другу, внимательно следя за его реакцией. Рассказ о драме малышки Пак утомил Тэхёна, поэтому нужно было выпустить пар, взяв на крючок легковоспламеняющегося Чонгука. — В каком смысле «ничего не оказаться»? — уточнил парень, сощурив глаза и опустив руку, с зажатой сигаретой меж пальцев, на колено. — Ну, вдруг лысая? Искренний смех Чимина раздался в комнате. Он заливисто смеялся, что можно было увидеть не так часто. Только вот Чона в данной ситуации «радость» друга выводила из себя. — Какого черта она должна быть лысой?! — вспылил Гук мгновенно. В голове сразу же вспыли картинки лысой девушки, заставляя еще больше хмуриться и вскочить, мечась по комнате. Тэхён довольно облизнулся, забавляясь с того, как легко вспыхивал друг из-за таких мелочей. — Ебать! Я никогда об этом не думал! Ошарашенный взгляд Чона бегал по лицам друзей, выискивая опровержения данных предположений. — Да ладно, купишь качественный парик. У Суджон их сотни, пусть и для ролевых игр, но все же… попрошу парочку подарить тебе в качестве свадебного подарка, — Тэхён продолжал издеваться над другом, удобнее опираясь о спинку дивана, широко расставив ноги. — На член себе натяни парик! — выпалил парень, в ярости бросив сигарету в Кима. — Только пусть посмеет быть без нормальных волос! Я ей все желание жить отобью! — Ну, тут ты уже добился успехов. — Тэхён занес руки под голову, прикрывая глаза. Хотелось бы отдохнуть до торжества, но вряд ли ему это удастся. — Успокойся, Чонгук. Джимин видела твою Рати и без этих балахонов. — Чимин обвел себя ладонью, указывая на одежду. Пора успокоить друга, который имел привычку не контролировать свой пыл. — Если бы был такой интересный нюанс, она бы обязательно поделилась… ты ведь знаешь, язык у моей сестренки, как помело. — А это ведь действительно так… — Поняв, что слова друга имели место быть, Чонгук занял свое место, но раздавшийся звонок в кармане брюк заставил его привстать, дабы достать телефон. — Выехали? — сразу задал он интересующий вопрос Сокджину. — Пожалуйста, будь готов. Я сказал твоему отцу, что ты с утра в нетерпении наряжаешься, — послышался уставший голос Сокджина. — Не забыл прихватить кольцо, которое я выбрал? — Не переживай, все взял. — Ну что, готовы проводить друга в лоно брака? — произнес Чонгук, сбросил звонок и поспешил встать на ноги, окидывая предвкушающим взглядом парней. — Никогда бы не подумал, что ты будешь первым… — пробормотал Чимин, мотая головой. — Ты прав, первым был Сокджин. — Тэхён толкнул Пака в спину, заставляя того встать с места и последовать за ними.

***

Рати смиренно смотрела, как женщина рисовала мехенди* на ее руках. Все вопросы о том, какие рисунки она хотела остались проигнорированными девушкой, ответы последовали от Абхи, которая видела состояние дочери. До сегодняшнего дня Рати отлично скрывала свою понурость, но с неизбежно наступившим днем, делать вид, что все хорошо, оказалось невозможным. Сердце пронзала острая боль из-за скорой утраты своей беззаботности. Больше не будет теплого крыла матери, уюта родного дома… теперь она будет не дочерью Абхи, а женой противного мужчины. Кажется внутренности отказывались работать, замирали, окутанные холодом, как только она думала о предстоящей ночи… Гневные сообщения от Джимин, которая высказала, какая Рати предательница и что знать ее больше не желает, показались новоиспеченной невесте неважными. Теперь Рати было не до шуток и она всё принимала всерьёз, а обиды Джимин казались ей по-детски пустяковым по сравнению с тем, что ожидало ее саму… на фоне предстоящего ужаса истерики Джимин блекли, тем более Рати считала, что подруга негодует из-за ее молчания по поводу свадьбы. Поэтому девушка лишь усмехнулась угрозам подруги о том, что больше не было «Джимин и Рати» и отбросила телефон на свою кровать. Было неважно откуда она узнала о торжестве, может, новость как-то просочилась в университет? — Рати, может скажешь хотя бы слово? — до слуха девушки донёсся голос женщины, которая смотрела снизу вверх, ожидая какой-то реакции от невесты. Единственное, чего желала Рати — это спокойствие, чтобы выгнали всех гостей и оставили ее в одиночестве, позволяя спрятаться в своем привычном мирке с книжкой в руках. Процедуры подготовки к свадьбе начались еще с вчерашнего дня. Рати несколько часов провела в салоне красоты, делая восковую эпиляцию всего тела, маску для лица и волос. Желания прихорашиваться ради мерзкого типа не было, но что она могла поделать? Если на тот момент у девушки еще получалось выдавливать из себя улыбку ради матери, то сегодня уже не было сил даже на одно единственное слово. Энергия Рати исчерпала себя, оставляя внутри одну пустоту. — Мне нравится, — коротко ответила девушка, лишь бы ее оставили в покое, не пытаясь вовлечь в процесс. — Ты будто и не счастлива вовсе! — Непонимающе цокнула языком соседка, доделывая последние штрихи на ладони Рати. — Переживаешь? Девушка вяло посмотрела на нее, думая о том, как же легко женщина нашла оправдание ее состоянию. Удобно все списать на боязнь брачной ночи… — Они уже едут! — В комнату вбежала взволнованная жена Акила, сообщая о скором прибытии жениха со своей семьей. Рати выдернула ладонь из рук соседки. Женщина негромко вскрикнула от неожиданности, а после раздосадованно поджала губы, расстроенная, что узор теперь был испорчен ровной полоской из-за выходки девушки. — Ну вот… смотри, к чему привели твои переживания! — процокала она языком, притягивая к себе ладонь Рати. — Ладно уж, не переживай. Придумаем, как исправить. — Соседка постаралась поддержать невесту, ободряюще улыбнувшись, а Рати посчитала это знаком того, что и ее жизнь теперь перечёркнута такой же линией… Мышцы девушки уже затекли от долгого сидения на диване, где перед ней на маленьком стульчике все ещё сидела соседка, внимательно вырисовывая последние штрихи. — Рати, пора уже макияж нанести и платье надеть… — напомнила Абха, встав позади дочери и погладив ее плечо. — Много вам еще осталось? — Уже закончили! — довольная своей работой, провозгласила женщина и приподнялась на ноги, разминая их. — Надеюсь, наша красавица будет счастлива! — Обязательно будет! — Абха склонилась, целуя дочь в макушку. Рати казалось, что разговоры ведутся где-то вдалеке и не о ней. Она полностью абстрагировалась от происходящего. И не сказать, что мысли ее летали вокруг чего-то определённого… — Пусть жених хорошенько отыщет свои инициалы! ** — Женщина с хитрым прищуром посмотрела на Рати, ожидая смущение с ее стороны. Впервые за время сегодняшней подготовки девушка приподняла испуганный взгляд на соседку. Только теперь она вспомнила о маленькой традиции, которую до недавних пор с трепетом ожидала, считая чем-то романтичным и интимным. Рати всегда завороженно наблюдала за нанесением мехенди другим невестам, а когда приходило время прятать инициалы жениха среди многочисленных узоров на ладонях, ее сердце с трепетом замирало, представляя, как новобрачные будут с трепетом первых прикосновений искать маленькие буковки. Теперь же перед глазами крутилась совершенно иная картина. Вместо трепета — гадкие прикосновения мужчины, вместо ожиданий — опасения предстоящего. Оставалось лишь надеяться, что мужчине корейцу будет подобное абсолютно неинтересно. Традиция, что в день свадьбы невеста полностью освобождалась от всех дел, показалась Рати как никогда кстати. Девушке нанесли макияж, облачили в свадебную Абайю из белоснежной ткани, обшитой светло-розовыми мелкими цветочками, которые подчеркивали невинность и нежность невесты. Все действия сопровождались весёлыми разговорами молодых родственниц Рати. Девушки старались выпытать у новобрачной, что она потребовала вписать в брачный контракт, который составлялся по желанию невесты. Делалось это для того, чтобы девушка, вступая в новую неизведанную жизнь, имела какую-то уверенность в своем будущем. Как своеобразная основа на тот случай, если мужчина не оправдает ожиданий и окажется не благочестивым мусульманином, чтобы жена могла получить развод на выгодных условиях, а не была брошена ни с чем. Поэтому в контрактах оговаривалось вплоть до того, какие подарки и сколько раз в месяц будут дариться, сколько слуг в доме она может потребовать, какой размер выплаты женщина получит в случае развода или же махр***. Абсолютно любое желание, не выходящее за рамки дозволенного в Исламе. Вот только Рати понятия не имела, что написано в ее контракте. Рати разглядывала маленькие буквы на ладони, которые она нашла почти сразу среди многочисленных узоров. «J.JK»… удивительно, она даже имени его до сих пор не знала… Кругом раздались восторженные охи, заставляя Рати невольно оторваться от собственных ладоней с ненавистными инициалами. Жена Акила с широкой улыбкой вошла в комнату, на ходу раскрывая бархатную шкатулку, как полагала Рати, с традиционным свадебным подарком от жениха. — Прям, как ты любишь, Рати. — Женщина кивнула на украшение в виде золотого кольца с объемной бабочкой, украшенной мелкими бриллиантами. — Да, прям, как мне нравится… — вымученно произнесла девушка, отворачиваясь, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. Не хотелось слушать умилительные вздохи девушек, кричащих о том, что невеста поддалась эмоциям счастья. Все их шуточки, слова и намеки были настолько же противны Рати, как и вся свадьба в целом. Дальнейшую «радостную» суету Рати пропускала мимо себя, стараясь не вслушиваться в разговоры. Лишь, когда мать объявила о времени никаха****, она встрепенулась от неизбежности и, дав себе слово держаться до последнего, направилась в комнату, выделенную специально для обряда церемонии, после которой она уже официально станет женой. Главное не поднимать взгляда… не смотреть в глаза своей скорой смерти… Рати видела три пары мужских туфель, одни из которых принадлежали ее жениху, оставшиеся — свидетелю со стороны мужчины и Акилу, свидетеля с ее стороны. В этом не было никакого сомнения, так как при заключении никаха могли присутствовать только несколько человек. После приглашения Имама сесть, все заняли свои места за столом. Боязнь поднять глаза и посмотреть на владельцев туфель заметной дрожью прошлась по всему телу девушки, что не скрылось от Чонгука, внимательно следящего за Рати. Парень с досадой выдохнул, когда увидел прикрытое тонкой белой вуалью лицо. Ведь так было сложнее наблюдать за ее эмоциями. Одно Чон знал точно, Рати не подымала взгляда с пола, а руки, покрытые рисунками, подрагивали от каждого слова Имама. Ожидавший увидеть Рати в привычном для невест пышном свадебном платье, какие обычно любили, как ему казалось, девушки, он несколько удивился, когда его малышка вышла в таком нестандартном одеянии. И все равно Чонгук с удовольствием отметил, что снимать данный наряд будет легче, чем возиться со всякими застежками. Его всегда удивляли в фильмах мужчины, которые не разрывали в нетерпении корсеты своих невест, а аккуратно расстёгивали одну пуговку за другой. — Хватит так нагло пожирать ее глазами! — предостерег его Сокджин, склонившись к уху. Старшему самому стало неловко за такие однозначные взгляды друга, бросаемые на и так всю зажатую девушку. — Меня бесит, что она даже не смотрит! — процедил Чон, продолжая коситься на Рати и все больше раздражаясь ее упершемуся в пол взгляду. Девушка застыла, сидя на стуле. Истеричная дрожь сменилась на мертвенную бледность. Лишь крепко сжимаемые кулачки говорили о том, что душа еще не покинула тело Рати. После того, как прочтение необходимой молитвы было закончено, Имам объявил о появлении новой семьи и приступил к необходимым наставлениям новобрачным, пожеланиям крепкой веры. Если бы можно было убежать, то именно так и поступила бы Рати… хотя бы на несколько часов избавиться от веселых возгласов и голосов людей, которым было не понять, насколько сильно убита невеста… оказаться в пустыне и прокричать, что есть силы, а еще лучше уединиться в своей комнате, молясь Всевышнему и прося у него сил пройти испытания, выпавшие на ее долю… ведь это не самое худшее, что могло произойти, правда?.. Чонгук в непонимании озирался по сторонам, когда его отвели на торжество, где присутствовали только мужчины. — Что за мальчишник, блять?! Где все бабы?! — негодовал он, как только они приблизились к Чимину с Тэхёном, которые с широкими улыбками обсуждали что-то с парнями из общины Рати. — Если бы ты хоть изредка слушал то, что я говорю, ты бы сейчас не брюзжал слюной. У них не принято, чтобы на торжестве мужчины и женщины находились в одной комнате, — пояснил Сокджин, беря тарелку для сладостей. Гнев все больше обуревал Чона. Все, что он желал на данный момент, так это увидеть свою капусту, поддразнить ее, доводя до смущения, а не торчать в обществе каких-то людей, никоим образом не интересующих его. Более приятным исходом было бы закончить весь этот балаган, уединиться с Рати, сразу же срывая с нее платье и раздвигая, как надеялся Чонгук, стройные ноги. — Трахнуть пьяных подружек невесты — не про этот случай, как видно, — расхохотался Тэхён, делая глоток безалкогольного напитка. — Ни подружек, ни алкоголя. Так и в монахи записаться недалеко. — У невесты лишь одна подружка и трахнуть тебе ее вряд ли удалось бы. — Вмешался Сокджин, видя, как Чимин недовольно косился на болтливого друга. Спеша сменить тему, он заинтересованно добавил: — Нравится эта особая атмосфера праздника. Глаза метались от плотных штор с бахромой до столов, ломящихся разнообразными лакомствами, сладостями и закусками. Все убранство помещения так и кричало о роскоши. Было видно, что хозяева не скупились на украшение праздника и на подаваемую еду. Пусть Тэхён и не согласится, но не смотря на отсутствие выпивки и девушек, нельзя было сказать, что торжество скучное. Громкая непривычная для корейцев музыка побуждала постукивать ногой в такт, а компания мужчин другой веры — интересоваться нюансами, чуждыми для иноверцев. Господин Чон проводил время в компании дяди Рати и других взрослых мужчин. Деловой разговор прервался Акилом, который изъявил желание поговорить о чём-нибудь, не связанным с работой в день свадьбы любимой племянницы. После чего серьезное настроение за их столом сменилось радостными шутками и нелепыми историями из молодости. Даже вечно хмурый господин Чон подался всеобщему веселью, травя события из прошлого. Завидев подошедшего Сокджина, господин Чон хлопнул того по плечу, приглашая присесть рядом. — Хотел спросить, а эта случайно не та самая твоя племянница, которую мой Сокджин… — небрежно начал задавать вопрос мужчина, причмокивая губами, но был перебит резким голосом дяди Рати. — Это никоим образом не относится к нашему веселью! Сокджин заметил, как настроение Акила моментально сменилось, взгляд стал враждебным из-за воспоминаний из прошлого, о которых он не любил говорить. — Тот твой звонок стал судьбоносным для процветания твоего бизнеса, — продолжил господин Чон, сам не замечая, как снова перешел к разговорам о «работе». — Надеюсь, такие трагедии впредь будут обходить стороной твой дом. — Мы предпочитаем не вспоминать прошлое, — отрезал Акил, тем самым показывая, что не намерен продолжать эту тему. — Простите, мне надо поздороваться. — Встав, холодно кивнув отцу Чонгука, Акил удалился. — Иногда полезно напоминать былое, — нарочито произнес господин Чон, чуть склонившись к Сокджину, который в очередной раз убедился, что мужчина ничего просто так не делал и не говорил.

***

Вот уже минут десять Чонгук с Чимином стояли во дворе, покуривая очередную сигарету и обсуждая отличия между ними и мусульманами. Точнее, «обсуждал» Пак, тогда как Чон ни слова не улавливал. Недалеко от них стояло несколько парней корейцев, точно так же пуская сигаретный дым. Разговоры их были громче положенного, а в руках одного красовалась фляжка, судя по всему, с алкоголем. Чонгук с досадой пожалел, что сам не додумался пронести выпивку. Хотя он и не знал, что ее не будет на торжестве. — Видел какой Фарид убитый? — смеялся один из них, кивая куда-то в сторону. — А каким ему еще быть? Девчонку из-под носа увели! Он даже присунуть не успел… — с таким же смехом отвечал ему второй. — А кто сказал, что не успел? Думаешь, просто слюни пускал? Говорю тебе, это не так, — не унимался парень, уверенный в сказанном. Чонгук с силой сжал недокуренную сигарету, пепел от которой развеялся по воздуху. — Не смей! — предостерегающе прошипел ему Чимин, хватая за рукав рубашки. — Здесь не место! Дверь позади отворилась, выпуская наружу смуглого широкоплечего парня. Чонгук сразу узнал в нем того самого «ухажера» Рати, которому она якобы посылки от матери носила. Конец терпению пришел, когда парень, осмотрев хмурым, словно оценивающим взглядом Чона, подошел к тем корейцам со словами: — Вы чего тут застряли? Неужели не нравится наше гостеприимство? — Он встал рядом с ними. — Оно было бы лучшим, будь у вас хоть немного алкоголя, Фарид. А то сушняк полный… хорошо, что это прихватили! — Парень довольно приподнял фляжку, после чего отпил из нее. Фарид, значит?.. — А кто сказал, что не успел? Думаешь, просто слюни пускал? Говорю тебе, это не так… Почему-то теперь эти слова приняли иной смысл для Чонгука… Спустя несколько часов торжества, господин Чон напомнил о необходимости проведения второй церемонии по корейским традициям и, привстав, попрощался со всеми. Он кивнул сыну и всем пришедшим вместе с ними, тем самым давая понять, что пришло время удалиться. Сокджину было отдано указание забрать госпожу Чон и новоиспеченную невесту для поездки в особняк отца Чонгука, где и продолжился бы праздник. Так как мужчинам не было положено проходить на женскую сторону, Сокджин отправил госпожу Чон к машинам, заверив, что сам дождется девушку. Как и ожидалось, Рати вышла в сопровождении матери. Ни мать, ни дочь не замечали ожидающего их мужчину. Они настолько крепко обнимались, что Сокджину даже показалось, будто это их последняя встреча. Лица Рати он не видел, она стояла спиной, однако крепко зажмуренные глаза женщины, по щекам которой скатывались слезы, выражали только безмерную горечь. — Вы сможете видеться. Не на край света уходит от вас Рати. — Сокджин подошел к ним, прерывая трогательную картину. Женщина вздрогнула, после выпустила дочь из объятий. — Мы позаботимся о ней. Вы воспитали прекрасную девушку. — Его старания подбодрить не пропали даром. — Спасибо Вам, господин?.. — Абха, успокоенная такой доброй улыбкой мужчины, тепло осмотрела его. — Просто Сокджин, — представился он. Только вот Рати не разделяла эмоций матери. Девушка определенно ничего не понимала. Она быстро осмотрела коридор, ожидая, что покажется и Чонгук. Ведь Сокджин являлся его другом. — Вы?.. — Рати недоуменно хлопала глазами. Разум словно отказался выдвигать свои предположения и догадки, тем самым лишив девушку всякой возможности дойти до сути происходящего. Возможность того, что мужчина мог быть не только другом Чона, но и как-то связан с ее мужем, показалась Рати наиболее вероятной. — Я отвезу тебя. Готова? — Сокджин встал боком, предлагая девушке пройти вперед. Рати приподняла подол платья, неуверенно шагая к выходу. Она несколько раз обернулась в сторону печальной матери и, таки выдавила из себя улыбку. Что угодно, лишь бы мать не переживала… Как только Рати оказалась на месте, ей позволили переодеться в более простое платье, выбранное кем-то из родственниц мужа. Благо, не забыли учесть закрытость наряда: белое платье в пол, с длинными рукавами и закрытым декольте. Руки отказывались находить пуговицу на спине и Рати, почти сдавшись, присела на кровать гостевой комнаты. Вошедшая прислуга, заметив уныние девушки, шустро подошла и помогла справиться с мелкой проблемой. В гостиной было небольшое количество людей, среди которых Рати не заметила мерзкого мужчину, звавшегося теперь ее мужем. Зато присутствовал Сокджин, разговаривавший с кем-то у фуршетного стола. Всех гостей можно было пересчитать по пальцам. Кажется, семья ее мужа решила провести скромную церемонию в кругу близких людей. Рати неуверенно топталась на месте, не зная, что ей делать дальше: куда пойти, где присесть, что сказать? Никто не удосужился ввести ее в курс, как она должна себя вести. Ни один из присутствующих словно и не видел девушку, стоящую у стенки, будто загнанный зверек. Рати приобняла себя за плечи, с облегчением чувствуя, что руки сохранили тепло, когда как душа так сильно мерзла. В другой ситуации она бы желала скорейшего завершения праздника, дабы была возможность закрыться в комнате, отдохнуть, лечь спать, но сейчас… девушка мысленно неистово молилась, чтобы скромное торжество длилось, как можно дольше. Ведь по завершению Рати не ждала уютная постелька ее комнаты, точно так же, как и отдых со сном. Пару неуверенных шагов вперед, несколько тяжелых вдохов и… — Я так долго ждал, капуста… Такой знакомый голос позади, так близко… Еще никогда Рати не оборачивалась с такой скоростью. Прямо перед ней стоял Чонгук, выглядящий так непривычно, в белой рубашке с закатанными рукавами, классических брюках, вместо широких джинс, толстовок и дутой куртки. Солидный и серьезный, а не безалаберный и небрежный. Не вызывающий страх и волнение, наоборот, заставляющий сердце бешено стучать уже не от испуга, а от облегчения. Совсем другой… Хоть Рати все еще не понимала, что происходило и как эти люди взаимосвязаны между собой, но радость от знакомого лица на таком чужом для нее торжестве скрыть не получилось, не смотря все возможные последствия. — Даже не обнимешь? — Чонгук развел руки в сторону, открывая всего себя для объятий, которых, конечно же, не последовало. Он усмехнулся, опуская руки и делая маленький шаг к девушке. Счастье, охватившее Рати в первые минуты отступило, оставляя после себя вязкие следы паники. Все угрозы парня украсть ее, сделать своей ярко всплыли в голове. Она малодушно замешкалась. — Ч-что ты здесь делаешь? — нервно замотала она головой, отступая от парня. — Я ничего не понимаю… Рати озиралась по сторонам, ожидая, что появление Чона вот-вот приведет к неприятным последствиям, но все гости, будто и не замечали ничего. Хотелось поскорее избавиться от общества парня, пока он не успел натворить глупостей. Рука Чонгука крепко ухватила запястье Рати, притягивая ее к себе. Не смотря на нервные волны, бушующие во всем теле, девушка старалась не дергаться слишком сильно, словно это могло помочь не привлечь внимание окружающих. — Неужели ничего не скажешь своему мужу? Я ведь обещал, что будешь моей… — Рати застыла, тяжело дыша. — Отпусти меня… ты не понимаешь, что делаешь! — Да, блять, ты совсем тупая?! — рявкнул Чонгук, сжимая до боли локоть девушки. — Дорогой, Чон Чонгук, дождись хотя бы ночи. Брать жену прям на торжестве не лучшая примета. Говорят, ни к чему хорошему это не приводит… — Тэхён похлопал друга по плечу, после чего тот отпустил Рати, которая принялась поправлять платье. — Хотя… дело твое. Я-то поддержу любой исход этого вечера. — Бросив лукавый взгляд на новобрачную, он легкой походкой направился к столу. — Я ничего не понимаю… — Рати схватилась за голову, стараясь осознать все сказанное парнями ранее. — Я подослал к тебе того ублюдка, капуста. Я и есть тот, как ты выразилась, опасный сын опасного мужчины… — начал пояснять Чонгук, пока девушку окончательно не схватил удар. Он, конечно, не против, но только после того, как они останутся наедине. — Я не… — О-о, мои красивые молодожены, успеете еще наговориться, а сейчас пора выказать почтение родителям, — Тетушка Чона прервала ее, лучезарно улыбалась, сразу хватая за руки обоих и таща их за собой в комнату, где ожидали родители парня. — Я немного в шоке. Ведь все идет не так, как должно было. — Она осмотрела находящуюся в некой прострации Рати с головы до ног. — Но из-за союза совершенно двух разных миров, Дживон позволил вам не облачаться в ханбоки. Ох, сколько упущений… — неодобрительно мотала она головой. Рати все ждала, что ей объяснят, как она должна себя вести и каким образом выказывают почтение родителям мужа. Только теперь девушка начала жалеть, что не слушалась мать, когда та просила прочитать про традиции, касающиеся будущей семьи, ведь о том, что свадьба пройдет в два этапа, было известно еще задолго. Но Рати лишь отнекивалась от Абхи, утверждая, что все изучила. Когда дверь в комнату была открыта перед молодоженами, Чонгук взял вспотевшую ладонь Рати в свою руку, сжимая ее и тихо произнося: — Просто сделай глубокий поклон. Наверное, видела в фильмах или сериалах? — Чонгук выпустил руку Рати, зная, что отец будет недоволен подобным. — Да… — пролепетала девушка, стараясь не думать о таких свойских касаниях парня. Кажется, по всему ее телу градом стекал пот, отчего платье неприятно липло. Слишком много мыслей крутилось в голове, а суматоха не позволяла сосредоточиться ни на одной. После всех приветствий, поздравлений и слов принятия в новую семью, молодые отправились к накрытому столу. Так как гостей было немного, то поздравительная часть окончилась очень быстро. Чонгука с Рати усадили рядом друг с другом за столом. — И сколько на это блядство ушло времени? — Чонгук провел пальцем по разукрашенным ладоням девушки. — Совсем немного, — робко ответила Рати, опуская глаза, словно не она два часа томилась в одной позе, пока женщина наносила ненавистные узоры. — Нахрен это надо? — поинтересовался он с искренне недоумевающим выражением лица. — Ну-у… — Рати аккуратно погладила маленькие буковки между указательным и средним пальцами. «J.JK»… теперь все приобретало другие очертания. — Например, тебе среди всех этих закорючек надо найти свои инициалы, — мягко улыбнулась она, поднимая взгляд на парня. — Хуйня. Одно короткое слово Чона заставило Рати под столом незаметно тереть место с буковками. — Ох, какой у тебя отличный вкус, сынок! — Мачеха Чонгука в очередной раз подошла к новобрачным, встав перед ними с бокалом в руках. Женщина уже была заметно подвыпившая, поэтому положила одну руку на стол, удерживая равновесие. — Твоя жена обещала сделать мне… — Она вопросительно посмотрела на Рати. — Мехенди, — напомнила девушка непривычное для свекрови слово. — Да, именно это! Мой малыш так рано остепенился! — Вздыхала женщина, проводя наманикюренными ноготками по щеке пасынка. — Матушка, кажется, мой отец заждался вас. Почему бы вам не присоединиться к нему? — Чонгук улыбнулся женщине. Его забавляло глупое поведение мачехи. Спасало ее только то, что женщина никогда не вела себя, как злобная стерва, просто была недалекого ума. — Ты прав, сынок, Дживона лучше не оставлять надолго одного! — Подмигнув Чону, женщина поспешила к мужу. — Можешь сделать пару глотков. — Чонгук наполнил бокал Рати шампанским, пододвигая его к ней. — Это поможет тебе расслабиться перед предстоящим забегом. — Последняя фраза звучала настолько пошло, что девушка испуганно заерзала. — Я не пью. — Рати переставила бокал в сторону, желая отодвинуть алкоголь от себя подальше. — И тебе не советую. Ты ведь… — она неуверенно покосилась на парня, не зная стоило ли продолжить свою мысль. Он ведь мог, не стесняясь, рассмеяться ей в лицо. — Ты ведь принял нашу веру? Чонгук внимательно изучал выражение лица своей малышки, в глазах которой теплилось что-то схожее с надеждой. Он все никак не мог понять, девушка настолько наивна или просто притворялась? Сложно верилось, что подобная святая вера еще сохранилась на земле. — Ты реально, блять, думаешь, что собираюсь выполнять эти ваши штучки? — Чонгук прищурился, впечатывая ее своим пронзительным взглядом в стул. — Малышка, у меня в штанах стоит уже давно. Так что, не верь моим клятвенным заверениям быть самым благочестивым человеком на этой планете. Это все пиздеж! — выплюнул он слова в лицо Рати, содрогающейся от каждого звука, льющегося из его рта. Та маленькая радость от осознания, что мужем оказался не мерзкий мужчина, а молодой, пусть и пугающий парень, испарилась после всех резких и грубых слов Чонгука. Пусть тот подставной незнакомец и был противным, но что отличало его от того, кто сидел сейчас рядом? Только красивая внешность… — Хорошо, — заметно поникнув, ответила Рати. — Мой член реально встал, взгляни. — Чонгук провел кончиком языка по своим губам, хватая руку жены и прикладывая к выпуклости в паху. Как бы она не старалась оттянуть ладонь обратно, хватка парня не позволяла ей этого. Вот-вот и слезы готовы были скатиться по щекам Рати, от ощущения той грязи, в которую Чонгук ее окунал. — А как представлю, что ты еще не трахнутая… даже от мысли кончить готов. Все первые касания, которые в ее голове всегда должны были быть трепетными, невинными и приятными, сейчас превратились в грубые принуждения, заставляющие почувствовать твердость в мужских брюках. Когда ладонь оказалась свободна, Рати сложила руки на столе, надеясь, что хотя бы так парень не будет хватать ее. Настроение девушки опустилось ко дну, больше, чем прежде, когда она встретилась глазами с Сокджином. Мужчина сидел рядом с Чонгуком, беседуя с кем-то из гостей, но отвлекся от разговора со своим собеседником из-за несдерживаемого громкого тона Гука. Рати не знала куда себя деть от охватившего ее чувства неловкости и стыда. Казалось, каждый сидящий за столом видел позор, к которому склонял ее Чон. Ощущения, будто все гости осуждающе глазели на нее, не покидало девушку еще долго, даже, если разумом она понимала, что каждый занимался своими разговорами. — Почему не смотришь на меня? — Чонгук охватил ладонями лицо Рати, заставляя ее смотреть на себя. — Потерпи немного, скоро мы окажемся одни. Рати нервно хмыкнула от столь явной самонадеянности парня. Неужели Гук считал, что она горела желанием остаться с ним наедине? Ближе к ночи, молодожены, попрощавшись с гостями и приняв новый поток поздравлений вперемешку с откровенными намеками от друзей Чонгука, направились к выходу. Сокджин попивал из бокала шампанское, с задумчивым прищуром провожая новобрачных.

***

Всю дорогу до своей квартиры, Чонгук смущал Рати своими пьяными поползновениями. Девушке оставалось лишь благодарить Всевышнего, что Чон при водителе хоть немного сдерживался. Рати не собиралась прятаться от неизбежного. Рано или поздно это должно произойти. Никогда ее не пугал свой будущий первый опыт, так как всегда думала о нем, как о чем-то романтичном и происходящим между двумя влюбленными. Только в те дни, когда жила с мыслью, что ее будущим супругом станет мужчина средних лет столь неприятной внешности, Рати начала задумываться о всех нюансах этой ночи. Рвотные рефлексы мучили ее только от одной мысли о прикосновениях гадкого незнакомца. Теперь же, когда она знала о Чонгуке, тошнотные позывы сменились страхом, что парень может быть очень грубым, сделать больно, при этом приправляя все своими любимыми оскорблениями. Чонгук молча прошел на кухню, чуть шатаясь от выпитого на празднике спиртного и достал из верхнего шкафа неначатую бутылку виски. Прыснув янтарную жидкость себе в стакан, он прислонился к косяку двери, наблюдая, как Рати взволнованно осматривалась по сторонам, так и не отойдя дальше, чем на пару шагов от выхода. — Долго собираешься топтаться там? Или готовишься сбежать? — брякнул он, поднося стакан к губам. Девушка встрепенулась от его голоса, после чего прошла чуточку вглубь гостиной, неуверенно теребя платье по бокам. — Ты точно уверена, что не хочешь глотнуть для храбрости? Выглядишь, мягко говоря, не очень. — Ухмыльнулся парень, протягивая к ней руку со стаканом. Рати не стала отвечать ничего, просто отрицательно помотала головой. Ладони ее вспотели, и было бесполезно вытирать их о платье. Не знала, что ей следует делать дальше, поэтому потерянно мялась на одном месте, ожидая какого-то указания или приглашения от хозяина квартиры. Все-таки, не было в Рати уверенности, что она могла называть его жилище своим домом… по крайней мере не чувствовала так… пока… — Мои вещи… мне сказали, что их пришлют. — Она посмотрела на Чонгука, даже не пытаясь скрыть горящих щек из-за такого пристального взгляда парня, который вот-вот готов был сорваться и сожрать ее. — Я бы хотела переодеться… Решив про себя, что первым делом надо принять душ, но почему-то боялась произнести это вслух. Вдруг будет звучать слишком откровенно или… призывно? — Может они в спальне? Пойдем, поищем… — Чонгук оттолкнулся от дверного косяка, ленивой походкой направился к столу, куда поставил стакан, после пошел в сторону Рати, не скрывая своей кривой ухмылки. Встав перед ней, он протянул руку и, выгнув одну бровь, выжидал, пока девушка добровольно возьмется за нее. — Ты просто не представляешь, насколько сильно я себя сдерживаю, чтобы не наброситься на тебя… это даже не похоже на меня. Так что, будь паинькой, хватайся за мою руку. — Он кивнул на свою руку, стараясь сохранять спокойствие. Как только вспотевшая ладонь девушки оказалась в его, он с наслаждением провел большим пальцем по ее мягкой коже. Рати даже дрожала очень мило, как казалось Чонгуку, вся она была слишком нежной. — Моя домработница здесь хорошо прибралась до твоего прихода, — продолжал он говорить, таща Рати за собой в комнату. — Даже полки дал ей освободить для тебя, — довольно протянул он, толкая ее к шкафу. Девушка медленно открыла дверцы шкафа, в котором аккуратно были разложены ее вещи, а некоторые платья висели под специальными пакетами для одежды. — Переодевайся… — Чонгук присел на край кровати, сложив руки на груди и хищно выжидая дальнейших действий жены. — Ну же! — З-здесь? — Голос Рати охрип. Она, конечно, понимала, что должно последовать дальше, но тусклый свет и не такой прямой обзор, когда парень, словно в кинотеатре глазел на нее. — А где еще? У мамочки дома? Решив не злить парня, Рати подрагивающими руками начала развязывать платок, складывая маленькие невидимки на тумбочку. Когда последняя заколка была снята, она застыла от непривычности своего положения. Кто бы мог подумать, что она станет вот так вот снимать платок перед чужим парнем… мужем. Почему-то тонкая ткань, ежедневно прикрывающая голову девушки, служила для нее некой защитой. Теперь, когда Рати готова снять эту преграду, в душе что-то сильно затрепетало от интимности момента… Нежной интимности лично для нее… ведь Чонгук сожмет ее трепет в своих тисках. — Мне помочь? — Вывел Чон ее из минутного оцепенения. — Снимай! — Я не собираюсь ослушиваться тебя, но хотя бы дай мне время на молитву. Я бы хотела начать семейную жизнь с молитвы… — Рати озвучила просьбу, надеясь на положительный ответ. — У тебя еще будет время шаманить. Так что раздевайся! С тяжелым вздохом Рати стянула с себя платок, под которым длинные волосы были уложены аккуратным пучком. Она, как никогда, долго складывала вещь, аккуратно прикладывая один угол к другому, но резкий выпад Чона заставил ее поторопиться. — Быстрее! — Не в состоянии терпеть нерасторопность Рати, он вскочил с места, одним рывком сокращая расстояние между ними и вынул заколку из прически, с диким восторгом наблюдая, как копна черных волос падала волнами на спину. Чонгук пальцами аккуратно начал дотрагиваться до прядей. — Как удобно будет драть тебя! — Он постарался скрыть свое восхищение за грязными словами. Его рука медленнее, чем ему хотелось, прошлась по всей длине волос. Парень взялся за кончики, больно оттягивая их вниз. Сколько раз перед сном Чонгук представлял образ девушки без платка? Кажется, он это делал чаще, чем представлял ее голой и под собой. Несмотря на то, что примерно такой парень и видел Рати в своем воображении, реальность оказалась для него в сотню раз неожиданнее… В душе Чонгука прошлась волна радости от того, что Рати скрывала это под платком, иначе его малышке сложно было бы сохранить девственность. Казалось, Чону надо еще выпить для осознания, что она только для него… ножом вырезать на теле Рати, так, чтобы каждый видел: Девочка Чон Чонгука. С самого первого взгляда, с самой первой встречи, с самого первого разговора, он решил для себя это… — Как можно скрывать такие красивые волосы?.. — то ли вопрос, то ли факт прозвучал от парня, смущая тем самым Рати. — Хотя… я рад, что это принадлежит только мне. Ведь… никто не видел их, правда? Рати положительно кивнула, протянув тихое: — Да. — Она опустила голову, боясь смотреть на Чонгука. — Продолжай. Снимай все. — Парень сел обратно на кровать. Перед ним стояла сложная дилемма: быстрее раздеть и трахнуть или растянуть удовольствие, подогревая собственный интерес. — Можно выключить свет? — Надежды на положительный ответ было минимум, но попробовать стоило. — А может тебе еще лепестки роз по полу рассыпать?! — прорычал Чонгук, раздраженный томлением. Поняв, что больше ни о чем спрашивать или говорить не стоило, Рати потянулась руками за спину, пытаясь опустить молнию. После нескольких секунд нервной борьбы, она все-таки сдалась и, сделав несколько неуверенных шагов к мужу, тихо прошептала: — Помоги… пожалуйста, — добавила девушка последнее слово, будто оно могло спасти ее от гнева парня. Чонгук, схватив Рати за локоть, потянул на себя и усадил к себе на коленки. Кайфуя от касаний к волосам жены, он, отбросив их в другую сторону, принялся за молнию. — Блядские платья! Больше оно тебе не пригодится! — Одним резким рывком платье оказалось разорвано со спины. Легкая ткань легко поддалась, не требовалось прикладывать особые усилия для этого. Вырваться из цепких лап Чонгука девушке не удалось. Приподняв Рати с колен, он дернул платье вниз. После того, как вещь упала к ногам, парень рывком толкнул девушку на кровать, а сам устроился над ней, расставив колени по обе стороны от ее бедер, нависая. — Ты слишком медлительна, моя девочка! Мой член не железный, знаешь ли! Его голодный взгляд прошелся по телу Рати. В белье с нежными кружевами она казалась ещё нежнее. Белый цвет красиво контрастировал со смуглой кожей девушки. Полушарии маленькой груди, которые виднелись из-под бюстгальтера, так и призывали освободить их и сжать, а тонкие ноги, Чонгук бы даже сказал, костлявые, хотелось побыстрее раздвинуть. Тело ее с трудом можно было назвать аппетитным, но он хотел испробовать именно его. Чон заметил, как усердно Рати натягивала часть одеяла на живот, поэтому он выдернул его из маленьких пальцев, не собираясь заботиться о девичьей скромности. Только после парень понял, что дело явно было не только в смущении… Внимание парня привлек впалый живот Рати, вся правая сторона которого была шрамом от жуткого ожога… кожа там красная и стянутая в этой области. — Что за… — Ошарашенно посмотрел он на нее сверху вниз. Рати постаралась выбраться из-под Чона. Оперевшись на руки, она отползла назад, подбирая ноги. Если плотно зажмуриться, то воспоминания уйдут… Всегда помогало… — А она хорошенькая… глянь, как испуганно смотрит. Сколько Рати себя помнит, она всегда с ужасающим замиранием сердца думала, какая реакция была бы у людей, завидев такой огромный ожог на теле. Каждый раз, принимая душ или просто переодеваясь, девушка старалась скорее прикрыть свое тело, считая его уродливым. Хотя ни разу вслух она не жаловалась на испытание, выпавшее на ее долю в прошлом. Лишь в дневнике вела записи о том дне. Для матери и дяди тема всегда оставалась под запретом. Они ни разу не напомнили Рати об этом, обходя стороной. Теперь же абсолютная бесцеремонность мужа вновь окунула ее в собственные переживания и комплексы. — Кастрюля… — еле выдавила Рати, шумно сглатывая. — Кипяток… — Мне надо выпить. — Чонгук, несмотря более на девушку, встал с кровати, но как только заметил, что Рати поспешно укрылась покрывалом, бешено рявкнул: — Не смей! Полупустая бутылка виски стояла на столе. Парень уже и не наливал в стакан, отпивал прямо из горла. Детская горечь от того, что его игрушка оказалась бракованной сковала его. На ней не должно было быть ни одного шрама… Понимал, что это не повод беситься, но ничего с собой поделать не мог. Даже мысль, что его малышка не уберегла себя, выводила из себя. — Блять! — В глазах уже двоилось от выпитого алкоголя. Позволить себе вырубиться он не мог. Столько ждать и сорваться из-за какого-то блядского ожога?! Да срать! Звук входящего сообщения отвлек его от мысленного чертыхания. Он вяло потянулся к карману брюк, доставая оттуда телефон. Только после второго раза, проведя по экрану пальцем, попал в цель, открывая сообщение. Надеюсь, ты не купился на притворную скромность своей жены. Есть много способов получать удовольствие, сохраняя при этом девственность. Кажется, Чонгук уже в сотый раз проходился по написанному тексту сообщения от неизвестного номера, крепко зажмуриваясь, отгоняя помутнее с глаз, но текст оставался таким же. В голове вспыли другие слова, услышанные на торжестве: — А кто сказал, что не успел? Думаешь, просто слюни пускал? Говорю тебе, это не так. Хмурое лицо того парня из общины Рати… Все влюбленные слова на страницах ее дневника… — Сука! — Бутылка полетела в стену. Остатки жидкости расплескались по полу вперемешку с битым стеклом. — Сука! — Алкоголь в крови шатал его из стороны в сторону, полностью поглощая разум в свои тиски. Рати слышала крики парня, доносящиеся из кухни. Она старалась не поддаваться слезам, которые навернулись на глаза, как только пьяный муж показался в проеме двери. Его горящий безумными огоньками взгляд… Девушка натянула на себя одеяло, укрываясь вплоть до кончиков подобранных под себя ног. Если ей суждено умереть, хотелось, чтобы последняя секунда ее жизни поскорее наступила, не пришлось бы томиться в ожидании… лишь бы без унижений, а если быть совсем наглой, без боли… — Что ты говорила я должен отыскать на твоих блядских ладонях?! — Чонгук выхватил из рук девушки одеяло, отбрасывая его в сторону. — Сейчас этим займемся! Не прилагая особых усилий, он грубо схватил Рати за волосы, стаскивая с кровати на пол. Девушка, хныкая от страха, держалась за свои волосы ближе к голове, чтобы Чонгук не мог натянуть их еще сильнее. Рати совсем писклявым голосом стала просить отпустить ее, что Чонгук в итоге и сделал. Однако не успела девушка сделать облегчённый вздох, как в следующую секунду, Гук подхватил ее под мышками, беспардонно швыряя к стене. Больно ударившись затылком, она сползла вниз, не оставляя попыток прикрыться хотя бы руками. — Я не собираюсь сопротивляться… — плакала Рати, смотря на него испуганными глазами. — Я… ведь готова… не делай мне больно, прошу… — Ты готова?! — слова, сказанные в порыве успокоить парня, думая, что он злился из-за ее нерасторопности, заимели обратный эффект. — Всегда готова?! Всем готова?! Каждое слово Чона сопровождалось грубыми щипками по всему ее телу, оставляя после себя покраснения. — Поднимайся! — Он потянул девушку вверх, сразу принимаясь стягивать с нее лифчик. — Это все лишнее, ведь ты мне сделаешь так же приятно, как и остальным своим ебарям, правда?! — Вещь была отброшена в сторону, руки Рати старались прикрыть обнаженную грудь. Парень присел на корточки, стаскивая трусики. Занервничавшая от этого пуще прежнего, Рати начала оттягивать мужа за волосы. В итоге, порвав ткань с громким рыком, он, не медля ни секунды, сунул два пальца во влагалище Рати, вырывая из нее болезненный вскрик. — Заткнись! Сухо, узко и… это еще больше заставляло Чонгука срываться, остервенело впихивая пальцы глубже. Рати уже казалось, что невинности она лишится именно таким мерзким способом. Она приподнималась на кончиках носков, стараясь уменьшить свою боль. Он, значит, вокруг да около ходил, оставляя «скромняшке» пути для отхода, а его малышка в это время кому-то сосала?! Вытащив пальцы, Чонгук поднялся с корточек и сжал челюсть Рати с такой силой, что ей даже не удалось вскрикнуть. — Кто пробовал эти губы, м-м?.. — уже тише проговорил Чонгук, склонившись впритык к ее лицу. Он тяжело дышал в губы девушки, но не касался их. Парень начал водить носом по щекам Рати, собирая соленые капельки. — Скажи, что я ошибаюсь, девочка моя. Все в Чоне в этот момент выражало боль. Хотелось, чтобы Рати убедила его в лживости всех услышанных и прочитанных им слов, но даже так, парень не смог бы быть уверенным. Обессиленная от долгого стояния на цыпочках, Рати хотела сползти вниз, но Чонгук поставил колено между ее ног, сжимая подбородок сильнее и приподнимая девушку обратно. — П-пожалуйста… — выдавила Рати из себя вялую мольбу. — Повтори, я не слышу. — Пальцы сильнее впились в кожу, еще больше приглушая слова Рати. — Я… — голос подрагивал из-за плача. — Я все сделаю… — смогла она, наконец, выговорить. — Конечно сделаешь, малышка. Ты все сделаешь… — Чонгук убрал руку с лица девушки, оставляя отметины от пальцев. Как только Чонгук полностью выпустил Рати из хватки, она постаралась собраться с силами и отойти в сторону. Желание прикрыться стало в разы сильнее, но даже потянуться за платьем, лежащим так близко, казалось девушке самоубийством. Протирая покрасневшие запястья, Рати бесшумно плакала, боясь издать звук, который бы привлек внимание Чонгука. Она боком уперлась в стенку, спиной к парню. Слишком долгое затишье пугало ее не меньше бури, поднявшейся до этого. Рати знала, он все еще стоял за спиной, но не понимала, что будет дальше… — Пожалуйста, скажи, что я сделала не так?.. Я обещаю исправиться… честно, — вымолвила она, рваным от сдерживаемых рыданий голосом. — Я… я ведь не собиралась отказывать тебе. П-просто… я… у м-меня никогда подобного не… Учащенное дыхание Чонгука заставило замолчать Рати, прервавшись на полуслове. — Что бы не было в твоем прошлом — оно останется в прошлом. Даже если этим блядским ртом ты отсасывала всему району, — со стальной твердостью отчеканил он, приближаясь к Рати и поворачивая к себе. Он поправил растрепавшиеся волосы девушки, приглаживая их ладонью. Его малышка выглядела такой беззащитной… хрупкой. Еще чуть-чуть и, казалось, она рассыпется прямо в его руках. — Эти губы ведь девственны, м-м-м? — тихо спросил Чонгук, едва касаясь губ Рати и рукой поглаживая предплечье девушки. — Скажи… — Я н-никогда не касалась чужих мужчин… — прошептала она, моргнув несколько раз, чтобы смахнуть слезы с глаз. — Клянусь тебе… Парень притянул девушку к себе, окольцовывая тонкую талию своими руками. Рати выставила ладони вперед, уложив их на плечи парня, после чего подняла боязливый взгляд на Чонгука, чьи глаза утратили ранний огонек бешенства. — Это… — превозмогая всю свою робость, страх и слезы. — Это ведь можно проверить… разве нет? Так неловко заданный вопрос ввел Чона в смятение. — Ты шлюха! Грязная шлюха! Не успел я отвернуться… — звонкий звук пощечины. Маленький Чонгук удивлялся почему папа портит такое красивое лицо его мамы. — Если это так, почему не отпустишь меня?! — Женщина давно привыкла к такому, поэтому даже ладонью не провела по месту, куда пришелся удар. Не доставит такого удовольствия… — Чтобы ты ушла к нему?! — Не все можно проверить… — Чонгук толкнул Рати к стенке, принимаясь расстегивать пуговицы своей рубашки. Расправившись с которой, он взялся за брюки. Когда мокрая от пота одежда, оказалась на полу, Чонгук прижался голым телом к Рати, плотнее вжимая ее в стену. Каждым сантиметром своего тела он ощущал дрожь девушки, которая и не собиралась сопротивляться. — Только посмей дать мне повод усомниться… — томно выпалил Чонгук, впиваясь в ее губы, больно кусая их. Рати не смела даже пискнуть. Только бы он оставался спокойным. — Я сомневаюсь! Я, блять, сомневаюсь! — прорычал парень, разорвав поцелуй. Он ударил кулаком в стену на расстоянии нескольких сантиметров от Рати. Девушка вздрогнула, рефлекторно приподняв руки к лицу в защитном жесте. Она крепко зажмурилась, и только после того, как тяжелое дыхание парня стало более тихим, открыла глаза. — Боишься, малышка? — спросил он, поглаживая внутреннюю сторону ее бедра. Рука поднималась выше, пока не дошла до укромного местечка. — Ничуть не мокрая, — хмыкнул Чонгук, а Рати в очередной раз постаралась не поморщиться от сильного запаха алкоголя. Взгляд Чона опустился к маленьким полушариям с такими же мелкими сосками на них. Его такая маленькая девочка… Рука продолжала поглаживать бедро Рати, неспешно поднимаясь вверх. Как только Чонгук почувствовал шероховатую кожу на животе, он посмотрел в лицо девушки, убеждаясь в том, что это не доставляло ей дискомфорт. После чего осек себя за такие мелкие переживания, возникшие в голове… он должен думать только о комфорте его члена, который стоял торчком уже неизвестно сколько минут. Парень снова поцеловал Рати, с неким облегчением отмечая, что в поцелуях она была полным профаном, а может просто боялась ответить на касания? Чонгук мял то верхнюю, то нижнюю губу, кусая и зализывая. Такие мягкие, неумелые… Не отрываясь от поцелуев, он рукой раздвинул ноги Рати, расставляя их шире, после второй ладонью несколько раз провел по члену. — Моя… — томно выдохнул Чонгук, приподнимая одну ногу Рати, чтобы удобнее было войти и приставляя член к влагалищу. Лишь рефлекторно девушка постаралась сдвинуть ноги вместе, что, конечно, ей не удалось. Все не так, как описывают в книгах… Никаких свечей… Приятных слов… Нежных прелюдий… Обещаний вечной любви… Просто животное желание взять свое, растаптывая чувства той, которая всего несколько месяцев назад была полна надежд на идеальное будущее, в котором она делилась бы с любимым интересными отрывками из любимых книг, а звезды сияли бы для них каждую ночь. Интересно… что было бы хуже? Окажись она женой того подосланного мужчины или… — Блять! — Не смог сдержать Чонгук стон наслаждения от такой девственной узости. Острая боль пронзила Рати, а несдерживаемые толчки парня не давали ей стихнуть. Как бы она не обещала стойко перетерпеть, но слезы сами скатывались по щекам девушки. Где найти силы держаться, если единственное, что связывало ее с мужем, так это издевательство в виде беспощадных толчков, приносящих страдания не столько физических, сколько щемящих душу сожалений от разрушенных надежд на светлое будущее. Не будет у нее брака, построенного на вере, благочестии и добродетели… Если Чонгук стонал от наслаждения, то Рати — от болезненной безысходности… от чувства унижения и горечи. Все должно было быть не так… Чонгук не останавливался, параллельно блуждая по телу девушки руками. Всхлипы Рати стали громче, когда Чонгук сжал ее грудь. Вялость охватила все тело Рати, но парень второй рукой придерживал готовую сползти вниз девушку. Рваные выдохи парня опаляли плечи, щеки, шею Рати. — Не молчи, блять! — Грубый толчок впечатал ее в стену, вызывая болезненный стон. Что она могла сказать? Только просьба остановиться вертелась на языке, готовая вот-вот сорваться наружу. Но этого допустить нельзя… — А кто сказал, что не успел? Думаешь, просто слюни пускал? Говорю тебе, это не так. — Сука! Чонгук вышел из Рати, лишь беглым взглядом замечая кровь на члене. Он повернул ее спиной, прижимая лицом к стенке. Только когда достоинство парня начало упираться в анус, Рати рьяно задергалась из стороны в сторону, с безумно охрипшим голосом моля: — Остановись! Пожалуйста! Нет… Чонгук… — Я, блять, сомневаюсь! Не будет у нее брака, построенного на вере, благочестии и добродетели…