Граница терпения

Рати уже несколько минут не отводила взгляд от нежно-бежевой сорочки, купленной матерью специально для брачной ночи. Девушка провела медленно ладонью по вещи, ощущая, как мягкий шифон приятно охлаждает кожу. Она всегда считала, что к первой ночи надо готовиться тщательно, принимая душ с приятными гелями, натирая кожу ароматизированными кремами, красиво укладывая волосы и надевая особенный для такого случая пеньюар, такой, чтобы олицетворял невинность души и тела. Невинность, которую у нее беспощадно отняли, не давая взамен ни капли ласки и трепета… Из мыслей Рати вывело мычание, донесшееся с кровати. Она резко обернулась, смотря на мужа, лежащего, подложив руки под подушку. Часть одеяла прикрывала бедра парня. Даже во сне хмурый и недовольный… Рати поспешно достала одно из новых платьев, надела его там же и, закрыв дверцы шкафа, направилась к выходу, но сонную просьбу мужа услышать-таки успела. — Воды-ы… — с болезненным стоном попросил Чонгук, переворачиваясь на спину и сдавливая ладонями голову. Списав просьбу на сонный бред, Рати вышла из спальни. Все давние наивные представления о том, что перед мужем всегда будет носить коротенькие, облегающие и сексуальные вещи, улетучились еще тогда, когда впервые узнала о будущей свадьбе с незнакомцем. Теперь же хотелось надеть платье намного шире, чем обычно, чтобы скрывало все изгибы ее тела и не служило призывом к чему-либо. Стоило вступить в гостиную, как неприятные картинки слишком четко всплыли в голове девушки, заставляя сильно жмуриться, словно от яркой вспышки. На полу все еще валялось платье, сорванное вчера с нее. Как бы Рати не просила Чона дать ей время побыть после всего хотя бы некоторое время одной, но единственной уступкой, на которую пошел муж — прием душа, а после сразу в кровать. Парень наотрез отказался спать один, говоря, что не для того сделал ее своей, чтобы не иметь возможности прижиматься в любой момент. Теперь Рати все больше начинала понимать, почему ее вера запрещает распитие алкоголя. Ведь результат чрезмерного употребления спиртного она почувствовала на себе. Хотя… с другой стороны… кто сказал, что, не будь муж пьяным, все было бы по-другому? Нет гарантий этого. Скорее, девушке просто хотелось верить, что трезвым Чонгук будет другим, и ей не придется больше проходить через постельные унижения. Пусть преследует, пугает, кричит и даже оскорбляет, но не трогает так мерзко, грязно и пошло. Рати села, уперевшись коленками в пол и приподнимая испорченное платье. В голове сразу возник образ Чона, вытирающего о платье капли девственной крови со своего мужского «достоинства». Небольшие красные пятна четко виднелись на белоснежном платье. — Просто скажи спасибо, что у меня нет в планах разрывать твой зад! Пока что… Последнее, что прошептал Чонгук, перед тем, как выпустить Рати из хватки. Девушка не знала, что именно повлияло на решение парня, то, как она звала мать на помощь или капля человеческой совести, проснувшаяся в нем на миг? — Не смей задерживаться в душе, иначе сам вымою тебя! Естественно Рати послушалась мужа, ведь он действительно мог воплотить сказанное в реальность. Поэтому девушка старалась, как можно скорее покончить с приемом душа, при этом уделяя каждому участку тела тщательное внимание. Но боязнь, что парень ворвется в ванную, пока она мылась, не позволяло Рати расслабиться и уйти в свои мысли, отдаваясь теплым струям воды. Как же она была рада, когда, войдя в спальню, увидела спящего Чона. Натянув пижаму, девушка, как можно тише прилегла с краю. Только бы случайно не коснуться его… не разбудить… Скомканное платье отправилось в мусорный пакет, который она нашла в одном из кухонных шкафчиков. Рати надеялась помолиться, после прибраться в квартире, пока парень спал, а уж потом, когда муж отправится на работу, спокойно заняться собой. Девушка сама удивилась своей такой уверенности в том, что Чонгуку нужно идти на работу. Вдруг он взял отпуск или какие-нибудь выходные по случаю свадьбы? От одной мысли по телу прошелся холодок. — Принеси, блять, воду! — по квартире разнесся истошный крик Чонгука, в теле которого, словно выкачали всю водную массу, оставив после себя засуху. Вопль мужа, заставил Рати увеличить напор воды в кране, чтобы заглушить звуки из спальни. Хотелось хотя бы в несколько минут получить «отсрочку» и не видеть парня. — Сучка! Старания заглушить голос мужа оказались провальными. Несмотря на свое состояние, Чонгук находил в себе силы кричать, заставляя Рати трусить. Решив, что лучше она сама отнесет ему воду, чем Чон придет за ней на кухню, девушка наполнила стакан водой из крана и, аккуратно перешагивая через осколки бутылки, валяющиеся на полу, прошла к спальне. Чонгук лежал, прикрыв руками лицо от ярких лучей солнца. Пошевелиться, казалось, какой-то немыслимой роскошью, а о том, чтобы подняться с постели он и думать не мог. Одеяло валялось на полу. Взгляду Рати предстало обнаженное тело мужа. Как бы сильно она не старалась глядеть в пол, но взгляд предательски останавливался на пахе Чона. Те несколько шагов от двери к кровати показались девушке невыносимо длинными. Не хотелось даже случайно видеть то, что успело стать для нее чем-то ненавистным после вчерашних терзаний. Делая последний шаг, Рати выпустила платье, которое сбоку придерживала рукой, чуть приподнимая. В следующую секунду, споткнувшись о подол, девушка накренилась вперед, наклоняя стакан так, что вода полностью вылилась на Чонгука. От неожиданности столь вяло лежавший Чонгук резко приподнялся, садясь. Капельки воды с челки стекали на лицо парня, в то время, как он сам, словно в прострации, не осознавал, что произошло. — П-прости… — промямлила Рати, хотя на секунду обрадовалась случившемуся. Но после виновато опустила голову. — Я споткнулась о подол платья… — Ты что… водой меня облила? — Сощурив глаза, Чонгук повернулся к Рати, которая уже успела пожалеть о своей выходке. — Прости… — Рука со стаканом опустилась вниз, а сама Рати сделала маленький шажок назад, но услышав смех Чонгука, в недоумении остановилась. — Ты что же, бунтуешь, капуста? — проговорил он сквозь смех, мотая головой из стороны в сторону и избавляясь от капелек жидкости. Резкая боль в голове заставила его остановиться, недовольно говоря: — Блять! Вот это я напился вчера. — Я сейчас принесу воду, — тихо прошептала Рати, все еще стараясь не смотреть на мужа. — И приготовь суп от похмелья, — проворчал Чонгук, косясь на девушку, поза которой выдавала, что она ждала момента покинуть его общество. — Но… — Рати подняла на него взволнованный взгляд. — Я не умею его готовить. — Даже я умею, а ты нет? — Нахмурившись, недовольно спросил он. — В моей семье не было надобности учиться готовить подобные супы, — произнесла Рати и не смогла сдержать ноток гордости, не укрывшихся от Чона. — Теперь такая надобность появилась! Я часто пью и не старайся меня отучить от этого! Иначе просто нарвешься! — Чонгук схватил Рати за руку, притягивая к себе. Девушка попыталась удержать равновесие и не упасть прямо на мужа, но он все же подмял ее под себя. — Вчера очень больно сделал? М-м-м? Парень носом прошелся по ее шее, вдыхая запах. Чонгук помнил свое вчерашнее поведение, но почему-то эмоции Рати при этом стерлись из памяти напрочь. Затаив дыхание, девушка напряглась всем телом. Боялась даже пискнуть, когда рука Чона, приподняв платье, блуждала по телу. Вчерашняя боль внизу живота все еще давала о себе знать, но оказавшись под тяжестью тела парня, она стала острее. — Почему молчишь? — прошептал он прямо в губы, раздвигая ее ноги и устраиваясь между ними. — Зачем надела платье, которое мешает тебе ходить? Дома тоже надо носить такое? — Нет, просто… — заговорила Рати, наконец, выдыхая. — Просто мне удобно. — А мне — нет. Ты ведь можешь ходить голой передо мной, так? — будто искренне интересовался Чонгук и слез с Рати, удобно устроившись с боку от нее. Скрестив свои пальцы рук с ее, он поднес ладонь девушки к своим губам, оставляя легкий поцелуй. — Что будет, если я не найду свои инициалы, м? — Парень начал внимательно разглядывать узоры, игнорируя головную боль. Рати часто заморгала, неуверенная, стоило ли отвечать на вопрос, но Чонгук сильнее сжал ладонь, выжидающе выгнув бровь. — Ты будешь злиться… — после минутной паузы, произнесла Рати, поворачивая голову в другую сторону от него. Слишком близко находилось лицо парня… — Даже, если так, обещаю не срываться на тебе. — Чонгук закинул ногу на оголенные бедра Рати, чувствуя, как член напрягся от таких касаний. Девушка застыла, боясь выйти из-под ноги мужа и перевела на него недоверчивый взгляд, в котором отражалось абсолютное неверие в слова парня. Не доверяла… Не хотела… — Если не отыщешь — не сможешь раскрыть любовь жены. Но… — Она покосилась на хмурого Чонгука. — Их не сложно найти… — Но я не вижу. Тут хотя бы есть они?! — Парень выпустил ладонь девушки и взялся за вторую. Его взгляд нетерпеливо бегал по руке, изучая мехенди. Чон готов был взорваться в любой момент от замысловатых закорючек, которые уже начали вызывать рябь в глазах. Его лицо расплылось в довольной улыбке, когда между средним и указательным пальцами увидел маленькие буковки. — Когда-нибудь я выжгу свое имя на тебе. Почему-то осознание того, что на коже жены вырисованы его инициалы, заводило парня. Хотелось большего, исписать каждый сантиметр ее тела, прикрыть от чужих глаз, чтобы никто не смел смотреть, а если посмел, то понял кому она принадлежит. Только его… и только для него… Чонгука передергивало от того, насколько сильно он подсел на свою малышку. Она была той, которая непроизвольно заставляла его выходить из себя, терять контроль над гневом и действиями. Уперевшись коленями о постель с двух сторон от бедер Рати, Чонгук затуманенным взглядом смотрел на нее сверху вниз. На ногах девушки виднелись покраснения от его пальцев, но вместо того, чтобы мучиться совестью, парень удовлетворённо облизал губы. Чон неспешно приподнял платье к груди, оголяя живот, на котором красовался ожог. В голове парня проскользнула мысль, что он был бы не против будь эти шрамы на ее теле от него. — Почему дрожишь? — хрипло спросил он, видя как Рати мелко подрагивала. Девушка прикрыла глаза, не желая встречаться с голодным взглядом того, кто так мучительно блуждал по ее телу, вызывая лишь волну дрожи от страха перед предстоящим. Однако Рати не собиралась сопротивляться мужу, надеясь только на то, что трезвым он будет более мягок с ней. — Не молчи… — голос Чона стал томным от желания взять девушку. Его огромные ладони окольцевали тонкую шею Рати, будто готовые сжаться в любую секунду, если не последует ответа. — Открой глаза. — Я… мне страшно… — прошептала она, громко выдыхая. — Ты всегда говоришь, что тебе страшно. Но разве я не нежен сейчас? — Чонгук навалился на нее сверху, оперевшись на одну руку, а пальцами второй проводя по закрытым векам жены. — Я не знаю, что ожидать от тебя в следующую секунду… я… — Рати замолчала на полуслове, раскрыв глаза, в которых так ярко отражался панический страх. Затвердевшее достоинство парня упиралось ей между ног. Поджав губы, она продолжила: — Ты был очень… груб вчера. Слова Рати заставили пренебрежительно хмыкнуть Чона. Его продолжала поражать наивность жены. Несмотря на насмешливую реакцию парня, девушка решила продолжить начатый разговор, стараясь игнорировать его касания. — Я никогда не знала мужских касаний, это не вранье… а если дело в ожоге, может он вызывает в тебе неприятные эмоции… — Рати сглотнула. Страх, который так долго жил в ней, оказался не зазря. Болезненный комок обиды застрял в горле. — Я могла бы прикрывать его… Рука Чонгука моментально застыла на ее шее. Только теперь понял, как выглядела в глазах Рати его вчерашняя реакция на изувеченный живот. Его терзания совсем не относились к отвращению к ожогам. Только неоправданные ожидания вызвали в нем бурю. Это была всего лишь первая реакция, теперь же, для Чона огромный шрам слился с девушкой, делая из нее особенную. — Ты ничего не будешь прикрывать… — прошептал он, останавливаясь в сантиметре от губ Рати, которая почувствовала перегар. — Я не позволю. — Я просто хотела… — Хотеть буду я, а ты слушать меня, — Гук перебил ее, не дав закончить мысль, после чего начал медленно целовать ее губы, раздвигая их, чтобы иметь возможность сплести их языки. Неумение жены отдаваться поцелуям сносило крышу. Оторвавшись от мягких губ девушки, Чонгук приподнялся, стягивая с нее платье через голову и бросая в сторону. — Я вчера так и не кончил. — Руки принялись нетерпеливо стягивать с девушки трусики. — Моя девочка… — Слова снова и снова вырывались из него, хотелось повторять это каждую секунду. Внутри Рати все сжалось от происходящего. Вчерашняя боль до сих пор физически отдавалась внизу живота. Она не знала стоило ли говорить об этом Чонгуку. Боялась плачевных последствий грубостей мужа. Хотелось поделиться с кем-то, спросить совета как быть, но парень не дал ей даже вздохнуть и принять решение. Тихий вскрик раздался в комнате, после того, как он вошел в нее. Рати вцепилась пальцами в спину парня, а ноги сильнее сжались. Внутри было сухо, но это не останавливало парня от быстрых рывков. Хотелось больше… жестче и грубее. Такое маленькое, но жизненно необходимое тело подрагивало под ним в такт его толчкам. Руки Чона раздвигали ноги Рати шире, чтобы глубже войти в нее. От получаемого дикого кайфа, хотелось приподняться, задрать голову, полностью абстрагируясь от тихих, еле сдерживаемых женских всхлипов. Именно так он и сделал, облизывая свои пересохшие губы и забрасывая одну ногу жены себе на плечо. Чонгук совсем не подозревал какие усилия прилагала Рати, чтобы не закричать. При каждом входе и выходе мужа из нее, все напряжение отдавалось в ноги, поэтому согнуть их или раздвинуть шире было для девушки болезненным. Рати со всей силой вцепилась зубами в собственную ладонь, стараясь как можно бесшумнее терпеть боль от бешеных толчков мужа. Ощущения, что внутри поскребли ногтями, а после рьяно терлись о пострадавшее место, не покидало ее. Из груди Чонгука вырвались рванные стоны, заставляя замедлить темп, получая такие желанные секунды наслаждения. Новый сорт оргазма для него, от которого он будет несомненно зависим впредь… Ощущая вялость в теле, Чонгук свалился на постель рядом с Рати, тяжело дыша ей в висок. После полученных ощущений, головная боль с новой силой дала о себе знать, будто все это время он находился под обезболивающим, имя которому «Рати». Чонгук посмотрел на плотно сведенные вместе ноги жены. Его семя стекало по внутренней части бедра девушки. Она неосознанно прикрывала рукой лобок, а глаза уставились в потолок, лишь изредка моргая. — Только не говори, что теперь тоже был груб! — мгновенно вспылил он, мягко поглаживая ее живот. — Это секс, детка! Привыкай к нему! Мне не нужно бревно в постели, которое после каждого траха будет зажиматься! Слова стали последней каплей для Рати, еле сдерживающей слезы. Мелкие капельки скатились по щекам, вызывая негромкие всхлипы и подрагивания. Она перекатилась на бок, обнимая себя за плечи. Хотелось пожалеть себя, позвонить матери, сказать, что ей больно, но стыд и смущение останавливали ее. — Эй… — Чонгук приподнялся на локте, мягко касаясь плеча жены. — Не ной, блять! Непонимание выводило его из себя. Как казалось парню, он был вполне сдержан. Ведь секс был мягче, чем Чонгуку хотелось на самом деле. Он повернул девушку к себе, выжидающе выгнув бровь. — Мне там… внутри больно… — проговорила Рати сквозь слезы, поняв, что больше некому сказать. Было стыдно делиться этим с матерью, а подруг, кроме Джимин, которая вряд ли хотела ее видеть, у нее не было. Чон сморщился, одергивая руку от жены, словно ошпаренный. — Да, блять, я ведь ничего страшного вчера и не сделал! — Я не знаю… мне кажется… — Рати запнулась, думая о своих догадках. — Когда ты пальцами… мне было очень больно. Царапал… — Она уткнулась лицом в постель, поддаваясь хлынувшим слезам. — И что теперь делать? — тупо хлопая глазами, спросил Чонгук. — Зачем слезы льешь? Словно тебя танком протаранили… — недовольно цокнул он языком, вставая с кровати, не желая видеть, как плакала Рати. — Скоро поеду в офис, а ты полежишь, может полегчает. Не разводи трагедию. Слова неприятно резали сердце Рати, оставляя после себя мелкие шрамы от понимания, что ее состояние совсем безразлично мужу. Чонгук вышел из душа, вытираясь полотенцем. В квартире было тихо, никаких звуков шагов или плача. Значит Рати заснула. Это заставило его облегченно вздохнуть. Не было никакого желания возиться с женой, тем более, он считал, что ничего серьезного с ней не случилось. Просто его малышка не привыкла к члену. Надеюсь, ты не купился на притворную скромность своей жены. Есть много способов получать удовольствие, сохраняя при этом девственность. — Я обязательно докопаюсь до правды, малышка. Обязательно… — прошептал он самому себе, обматывая полотенце вокруг бедер. Настойчивый звонок в дверь отвлек Чонгука от одолеваемых мыслей. Он, придерживая узел полотенца, прошел к двери. Парень отворил дверь, не проверяя заранее кто пришел. — Когда-нибудь ты будешь более предусмотрительнее… — монотонно проговорил Сокджин, хотя в душе сильно злился на младшего за беспечность. Мужчина вошел внутрь квартиры, сразу же снимая обувь. Не увидев тапочки, вздохнул, проходя дальше. — Почему твой телефон выключен? Ты знал, что должен был быть в офисе… — Взмахнув рукой, он взглянул на наручные часы. — …еще два часа назад? — Я, что, в первый день женитьбы не могу насладиться обществом жены?! — вспылил Чонгук, хотя и сам знал, что должен поехать в компанию, но такое дотошное «внимание» старшего заставляло его вскипать. — А ты посчитал себя каким-нибудь офисным клерком, вступившим в брачные узы? Мне напомнить, кем ты являешься, чтобы ты наконец взялся за голову? — Сокджин остановился посреди кухни и выгнул бровь, бросая косые взгляды на валяющиеся осколки бутылки. — Вижу, ты действительно был не в состоянии проснуться вовремя, — скептически произнес он, обходя стороной стекло. — Тебя это не должно ебать, — рявкнул Чон, набирая воду в стакан. — Как ты мило выразился, «ебет» — твоего отца. Так что, собирайся… — обычно не ведомый любопытством, Сокджину стало интересно где Рати и в порядке ли она. Зная темперамент друга, его вспыльчивость и, видя разбитую бутылку виски, он мог только предположить о весьма печальных последствиях для девушки. — Мне нужно пару минут. — Стакан с громким стуком был поставлен на столешницу. Прежде чем выйти из кухни, Чонгук обернулся к старшему и, как-то неуверенно замявшись, позвал его: — Хён… Сокджин посмотрел на парня, ожидая продолжения. — Ее надо бы к врачу отвезти. — Чонгук почесал затылок, отводя глаза от удивленного Сокджина. — Ее — это Рати? — Удивление сменилось испугом. — Что ты сделал? — Он встал, сразу выходя из кухни, дабы найти девушку. — Да подожди ты! — Чонгук одернул друга за плечо. — Ничего я не сделал! Просто… повредил, кажется, там, когда трахал. Сокджин молча глядел на парня, который так легко говорил о таком. Он почувствовал облегчение от того, что девушка точно не была избита импульсивным мужем. Однако лицо мужчины все равно скривилось от мыслей на сей счет. — Неужели сложно было сделать это без осложнений, Чонгук? — устало выдохнул, потирая виски. — Да что ты такое… — Я не виноват, что она слабая! И вообще, мне кажется она притворяется, — сам не веря своим словам, оправдался он, идя в сторону спальни. — Пускай собирается. Отвезем ее по дороге к гинекологу. После пережитых потрясений и бессонной ночи, Рати тихо посапывала, плотно прижав подушку к низу живота. Так, ей казалось, что боль уменьшится, а позже и вовсе пройдет. По крайней мере, это всегда помогало при спазмах в животе. Хоть и не сразу, но заснула она крепко после того, как муж покинул спальню. Даже сквозь боль, Рати думала о том, чтобы побыстрее принять душ, очистить свои ноги от спермы Чонгука, а тело от бесчувственных касаний. Вот только провалилась в сон, так и не дождавшись, пока парень уедет на работу. Чонгук прикрыл дверцу шкафа, пытаясь избежать хлопка́. Решил разбудить Рати после того, как оденется, даже не подозревая, что тем самым старался дать ей лишние минуты на сон. — Просыпайся. — Уже будучи одетым, он слегка похлопал девушку по плечу. — Капуста… Рати открыла сонные глаза, которые прикрыла сразу же, как увидела стоящего над собой мужа. — Мы едем в больницу. Врач осмотрит тебя, — произнес Чонгук, надеясь, что это сподвигнет девушку быстрее собраться. — Ты отвезешь меня к врачу? — Рати привстала и села на кровати, все еще прижимая подушку к себе. В душу закралась маленькая надежда на то, что парень-таки переживает за нее. Дождавшись кивка Чонгука, девушка спустила ноги, касаясь кончиками пальцев пола. Парню казалось, что ничего привлекательнее он в жизни не видел. Его малышка в одном только бюстгальтере, прижимающую подушку разрисованными маленькими руками, а ее неожиданно миниатюрные ступни вызывали нереальное умиление… — Только мне принять душ надо… — ее тихий голосок стал последней каплей для него. Чонгук почувствовал, как в брюках становилось тесно, но… — Будем ждать тебя на кухне, — только и сказал Чонгук, мотнув головой, словно отгоняя внезапное наваждение. — Будем? — уточнила Рати. — Сокджин тут. Рати покраснела от осознания, что мужчина видел бардак, разведенный мужем. Да и появляться перед кем-то в первые дни после свадьбы казалось ей чем-то смущающим. Ведь теперь каждый знал, чем она занималась… да, это было естественно, но так непривычно от понимания, что теперь она была женщиной, а не невинной девушкой.

***

— Вам придется выехать в Пусан сегодня. Желательно после полуночи. — Сокджин, скрестив ноги, сидел на мягком кресле в кабинете Чонгука. Уже полчаса, как они обсуждали необходимость убрать Сондыка без привлечения посторонних лиц. — Если он в «гостях» у Мина, то уже поздно. Этот ублюдок, наверное, уже успел выложить ему все, что знал! — презрительно проговорил Чимин, зачесывая волосы назад. — Даже если так, до него нужно добраться и приволочь к господину Чону, — спокойно произнес Сокджин. Он переводил взгляд с Чимина на Чонгука, сидящих за столом. — Вот же блять! — внезапно выпалил Чонгук, молчавший все это время. Его мысли долго летали вокруг Рати. Они с Сокджином дождались ее выхода от врача и отвезли после обратно домой. Нежелание покидать Сеул возрастало. Парень только добрался до своей малышки, не успел насладиться, посмаковать и испробовать полностью. Поэтому задание, полученное в столь неподходящий момент казалось ему верхом кощунства, вызывая еще большую ненависть к Сондыку. Он обязательно разберется с ублюдком за вынужденный выезд из города. После некоторой вопросительной паузы, Чонгук добавил: — Да как мы доберемся до него, если он под крылом Мина?! Не думаешь ведь, что он на пусанском пляже загорает?! — Для Мина он неважен после того, как получил нужную информацию. Наш человек следит за редкими передвижениями Сондыка. Бедолагу сопровождают несколько охранников. — Сокджин ухмыльнулся, меняя одну ногу на другую. — Дешево продался. Мужчину не удивляли намерения господина Мина узнать все сроки экспорта товара компании «WINGS», ведь когда-то он был приемником компаньона господина Чона, пока их пути не разошлись. — Значит, чем быстрее выедем, тем быстрее разберемся, — заключил Чонгук, не желая тратить слишком много времени. — Спасибо за свадебный подарок, Сондык! — добавил он с заметной злостью в голосе. — Это именно тот подарок, который необходим твоей жене. — Сокджин привстал, поправляя брюки и направился к выходу. — Дай ей время прийти в себя. Ты и так «хорошо» поработал вчерашней ночью. — Не забудь выяснить кому принадлежит номер, — бросил Гук в спину мужчины. Он был твердо намерен узнать кто писал ему с неизвестного номера о похождениях Рати. Сколько бы не звонил, но номер был недоступен. Обязательно доберется до правды… — Проще простого, — ответил Сокджин, прежде чем выйти из кабинета. — Мне пора. Созвонимся. — Хотел попрощаться Чимин, но недовольный Чон остановил его. — Куда ты постоянно спешишь? Шлюхи без твоего постоянного присутствия трахаться нормально не могут? — Не могут! Свечку держу для каждой. — Чимин расплылся в широкой улыбке. Приложив руку к виску, деланно отдавая почтение Чонгуку, он покинул общество друга. Друзья уже не первый раз замечают вечные спешки Пака. Если раньше он проводил больше времени в компании Тэ и Гука, то в последние недели парень стал пропадать все чаще и чаще. Предположение Тэхёна о появлении пассии в жизни друга теперь не казалось Чону смешным. Забив на размышления, Чонгук забросил ноги на стол и начал строчить сообщение Рати. Чонгук: Малышка, пришли фотку, которая заведет меня. За все время, пока ответа не было, Чонгук старался отвлечься на бумаги, как обычно, предоставленные ему Сокджином. Мужчина не терял надежды приучить младшего к усидчивости и работе с документами. Однако мысли парня возвращались к жене, которая находилась сейчас не рядом. Желание цепями привязать и постоянно держать ее вблизи, на расстоянии досягаемости, все тверже засело в голове Чона. Как только послышался звук входящего уведомления, Чонгук открыл сообщение, в котором было прикреплено изображение с расписанием занятий в университете. Рати не ошиблась, он действительно завелся от этого, вот только не в том смысле, в котором хотелось бы. Одна только мысль, что девушка будет посещать учебу, где кругом молодые студенты, помешанные на вечеринках и гулянках, выводила гнев Чона на неизведанный прежде уровень. Ему казалось, что все, как и он только и ждут момента, чтобы стянуть с его малышки платок, пощупать, проверить, посмотреть… Чонгук: И что теперь? Хочешь уже пойти поблядовать? Рати: Нет. Просто не знала, как еще напомнить о своей учебе… Чонгук: Сказать прямо! Рати: Говорю теперь… Чонгук: Не вижу. Хождения вокруг да около раздражало его. Пусть Рати научится говорить прямо свои потребности и желания, а после он уже будет решать, что делать. Рати: Когда мне приступить к занятиям? Не хотелось бы многое пропускать. Боюсь, что сложно будет потом… Ну вот. Мысль была четко сформулирована, но нежелание парня отпускать Рати на учебу не уменьшилось. Чонгук: После того, как я кое-что решу. Она не пойдет в университет прежде, чем он не узнает кому принадлежал тот номер и с какой целью было прислано сообщение. И если ответ незнакомца будет плачевным для Рати… то о учебе она может забыть навечно. Чонгук: А теперь пришли мне фотку, которая заведет мой член, а не мозг. Чонгук нервно облизывал губы, ожидая ответа. Знал, что голую грудь точно не получит, но было любопытно, что придумает его малышка. Спустя пять минут на экране телефона красовалось изображение ног Рати, прикрытых полностью бежевой тканью платья. Лишь аккуратные пальчики ног выглядывали из-под подола одежды. Чонгук убрал ноги со стола, выпрямился в кресле и начал вглядываться в фото, увеличив его. — Какого черта меня это заводит?! Вот же… — бодро выпалил он, охваченный эмоциями. Парень пытался вспомнить все голые груди или задницы, которые видел в своей жизни, но никогда не мог бы подумать, что его возбудит такая фотография, где не будет видно ни саму девушку, ни ее лица, ни сисек, ни жопы. Хотелось приподнять подол платья и получить еще частичку обнаженных ног, и так, пока не откроет каждый сантиметр тела Рати. Ненавистный галстук стал давить сильнее, поэтому Чонгук ослабил его, оставляя небрежно висеть на шее. Чонгук: Еще! Парень постукивал пальцами о стол, неотрывно глядя на экран. Как только послышался звук сообщения, он немедля открыл изображение. Девушка явно сидела на краю кровати, положив ногу на ногу. Платье все так же прикрывало их, кроме лодыжек с тонким браслетом на одной из них. Она слегка касалась правой ступни кончиками пальцев рук. Рисунки с ладоней сохранили свою яркость. Вспышка камеры, отдавшуюся в зеркале, через которое была сделана фотография, заметно скрывала верхнюю часть тела. Кажется, именно так и было задумано. Дыхание Чонгука стало тяжелым. Он отложив телефон, снял окончательно галстук и бросил его на стол. Просидев еще несколько минут в таком состоянии, парень сорвался с места и поспешно направился к выходу. Рати сама не понимала, что стараясь отвязаться от мужа, как ей казалось, «ничего не говорящими» фотографиями, наоборот, делала так, чтобы Чон сорвался с работы, дабы поскорее прижаться к ней. Рати успела прибраться в квартире, приготовить ужин. Она знала некоторые корейские блюда, мать часто готовила их, а девушка почти всегда помогала, поэтому кухня для нее не была чем-то неизведанным. К чему бы Рати не притрагивалась, она старалась примерить факт того, что являлась хозяйкой этого предмета, но никак не получалось свыкнуться с этим. Более того, девушка не ощущала себя так… будь то кастрюля, плед, подушка, пульт, ваза — все было чужим. От каждого предмета в квартире веяло одиночеством. Рати была уверена, что Чонгук наверняка не знал, что и где у него лежало. Не был в курсе, что на тумбочке возле телевизора стояла статуэтка в виде волка, не видел фикус, стоящего сбоку от входной двери. Девушке становилось грустно от мысли, что ее муж являлся тем, кто не замечал мелочей вокруг себя. Такие люди, по ее мнению, проживали жизнь очень безрадостно. Рати только с третьего раза приняла звонок от матери. Боялась не сдержаться и расплакаться в трубку. Хоть прошел всего день, как они не виделись, но для девушки эти часы превратились в долгие минуты. После полученных унижений от мужа было стыдно разговаривать с матерью. Считала себя грязной для того, чтобы слышать голос такой чистой женщины. Но на удивление самой Рати, она смогла взять себя в руки и поговорить с Абхой, делая при этом обыденный голос и рассказывая о «хлопотах» первых дней. Девушка даже через трубку чувствовала облегченные вздохи матери, которая и не думала скрывать тихие всхлипы. Абха не стала затягивать разговор, аргументируя это тем, что не хотела отвлекать ее от дел. С тяжелым камнем на сердце, Рати попрощалась с ней, и только после дала волю слезам. Да, понимала, что мать недалеко, они могут часто видеться, но хотелось возвращаться после учебы именно в дом, из кухни которого доносился бы приятный запах ужина, а мать встречала бы ее, вытирая руки о полотенце. Но теперь… Теперь это она должна быть той, кто будет встречать… Звук открывающейся двери послужил сигналом для Рати. Она отбросила начатое яблоко и создала видимость занятости. Взяла фрукты из холодильника и принялась тщательно мыть их. Хотелось истерично смеяться от своей наивности. Надеялась, что Чонгук пройдет мимо, если увидит бурную деятельность. — …и никакой половой жизни в течении недели. Лечитесь, и пусть ваш мужчина впредь будет осторожнее, — отчеканила женщина, протягивая рецепт на листе бумаги с печатью клиники. Рати почувствовала, как ее щеки начали краснеть. Она впервые посещала гинеколога и была совсем не готова садиться на кресло с раздвинутыми ногами, а когда женщина принялась «копошиться» внутри нее, то вообще скривилась от боли и новой порции неловкости. Апельсин выпал из рук Рати, когда парень, подкравшись со спины, подхватил ее за бедра, поднимая вверх. — Я приехал, капуста, — с восторгом констатировал он факт, кружа девушку. — Отпусти… — Рати хлопала парня по ладони, прося поставить ее на пол. — У меня голова кружится! Чонгук… Наконец, послушавшись, парень поставил жену на ноги, сразу же принимаясь приподнимать платье. Он нетерпеливо гладил оголившиеся бедра Рати, чувствуя томление в области паха. — Я готов съесть тебя, моя девочка… — хриплым голосом произнес Чонгук, плотнее прижимая ягодицы девушки к затвердевшему члену. — Каждую минуту хочу тебя… — Чонгук… — Рати старалась остановить блуждающие по ее телу руки мужа, но все было тщетно. — Нельзя… — Что нельзя? М-м? — томным от желания голосом проговорил он, цепляя пальцами кромку женских трусиков, что вызвало панику в Рати. Она вырвалась из слабых объятий мужа и отскочила в сторону стола, оставляя Чона недоуменно стоять в том же положении, с приподнятыми руками. Наконец, недоумение сменилось раздражением на лице парня. — И как долго мы будем церемониться с твоим «нельзя»? — Он начал с негодованием надвигаться на Рати. Буквально через пару шагов оказавшись рядом с девушкой, Чонгук подхватил ее за бедра и посадил на стол. Сам же удобно устроился между ног Рати, задрав платье до талии. — Мое место всегда здесь… — Парень неспешно провел ладонью по внутренней стороне бедра. — Между твоих ног… — Врач сказал мне нельзя этим заниматься, пока лечение не закончится… — выпалила она на скорости, пока Чонгук не успел стянуть с нее белье. — Сказал? — с нажимом переспросил он, остановив ласки. — Да, — послышался тихий ответ. Рати не понимала к чему был задан вопрос. Она уперлась руками о плечи парня, так как было неудобно удерживаться на краю стола. Чонгук опустил голову вниз, мотая ею из стороны в сторону. Он всегда знал о своем сумасшедшем темпераменте, но с появлением в его жизни Рати контролировать себя становилось все сложнее и сложнее. Любая мелочь, связанная с ней, могла разбудить в нем несдерживаемый гнев. Девушка, почувствовав, как венка на шее мужа начала пульсировать, хотела спрыгнуть со стола, но плотно сжатые на бедрах руки Чона не давали ей этого сделать. — Я не вру! — быстро произнесла она. — Клянусь… врач так и сказал. — Ты раздвигала ноги перед мужчиной?.. И мне похуй, что он гинеколог… — Каждое его слово было произнесено с секундной паузой. Чонгук уперся своим лбом о лоб Рати, а ее лицо заключил в тиски рук. — Нет! Врач женщина! — оскорбившись его предположениям, поспешила она уверить парня. — Я бы не стала никогда… — Рати попыталась одернуть руки Гука от своего лица. — Моя девочка… — смягчился Чонгук, мягко целуя ее в губы. Оторвавшись, он шепотом продолжил: — Я сегодня уезжаю. Не хочешь мне приятно сделать, м? — У-уезжаешь? — Рати подняла на него глаза, но промелькнувшее секундное облегчение в ее взгляде после слов об отъезде не скрылось от Чона. — Куда? — Я смотрю, ты рада. — Чонгук убрал руки от жены и поставил их по бокам от нее, оперевшись о столешницу. — Но спешу тебя разочаровать, это ненадолго, — хмыкнул он. — Я… то есть… — Рати поняла свою глупость. Надо было скрыть свои эмоции. Теперь жалела. Не из-за задетых чувств парня, а из-за страха, что он мог выйти из себя. — А можно я пока побуду у матери? — Нет, — сразу отрезал Чонгук, выпрямляясь и отходя от девушки. В голове сразу появился образ Фарида, соседа из ее общины. — А кто сказал, что не успел? Думаешь, просто слюни пускал? Говорю тебе, это не так. Чонгук хлопнул ладонью самого себя по голове, отгоняя неприятные воспоминания. Ему надо держать себя в руках… — Чонгукки, мама любит тебя, ты ведь знаешь это? — Женщина нежно поглаживала сына по макушке. Лицо ее было грязным из-за потекшей туши, смешанных со слезами. — Ты ведь простишь маму, правда? Вырастишь и поймешь? — Новый поток слез падал на волосы мальчика. — Твоя мать грязная шлюха! Мне нельзя выйти по делам, как в доме появляется он! — Вещи со стола были отброшены на пол. Лицо господина Чона скривилось в гримасе гнева, руки дрожали от выпитого алкоголя. Мама говорила прикрывать лицо ладошками и думать о любимом супергерое, когда папа будет ругаться. Но… Больше ничего не говоря, Чонгук выскочил из кухни, тяжело дыша и по дороге разбивая цветочную вазу, которую Рати днем переставила на это место. Теперь было понятно почему в квартире все бьющиеся предметы были расставлены по углам. Послышался громкий хлопок двери, после которого Рати громко выдохнула, слезая со стола и поправляя платье. Кажется, ей придется научиться не дышать вовсе… Рати складывала кастрюли с ужином в холодильник, думая, что разогреет, если Чонгук придет обратно и будет голоден. Звонок телефона отвлек ее. Обернувшись, она увидела мобильник мужа на столе. Девушка не стала подходить к телефону и уж тем более отвечать на звонок, но звук входящего сообщения запустил червячок любопытства в голову Рати. Поэтому она неспешно, словно Чонгук мог в любой момент ворваться, взяла мобильник в руки. Пропущенный звонок от «Хён» и сообщение от него же. Я выяснил кому принадлежит тот номер.