Граница терпения

В последнее время Рати совершенно не контролировала собственные эмоции… и не только эмоции. Девушке казалось, что она стала похожей на Чонгука: такая же импульсивная. Куда же делись ее спокойствие и терпение? Толпа действовала на нервы Рати, толкать людей она была не намерена. Еще чего не хватало, трогать эти потные, бьющиеся в конвульсиях тела. Главное найти Чонгука, увидеть собственными глазами и убедиться… убедиться, что он ни капельки не изменился и что все его слова были очередным бессмысленным бредом, враньем. Пусть ее глаза только заметят мужа в толпе, пусть она увидит его в компании каких-то… каких-то женщин, и тогда Рати окончательно вычеркнет из своей памяти флэшбеки прошлого, в которых Чонгук нашел ее, приехал и крепко обнял. — Я был таким дураком… не ценил тебя. Мне только ты нужна, девочка моя. Я обещаю измениться… ты поможешь мне в этом? Будешь показывать мне свой правильный путь? Выцеловывал каждый пальчик девушки, обещал быть самым лучшим. События, произошедшее незадолго до этого, сильно повлияли на мировоззрение парня. Он точно не собирался совершать кардинальных ошибок… Тогда Рати казалось это таким правильным, необходимым и логичным. После смерти Акила они с матерью чувствовали, как последний оплот защиты покинул их, но появился Чонгук… девушка совсем боялась признаться, что до дрожи во всем теле скучала по нему, такому вспыльчивому, ненормальному и ревнивому. Настолько сильно привыкла, что без него жизнь казалась не такой, совсем не такой, какой должна быть. Слишком сильно чего-то не хватало… кого-то не хватало. Кого-то несдержанного. Теперь же… теперь Рати с омерзением на душе проталкивалась сквозь пьяную толпу в клубе, в поисках собственного мужа, который уже несколько ночей подряд появлялся дома только под утро. Совершенно неприметное на ней, как ей казалось, широкое черное платье, теперь не выглядело таковым. Среди людей в ярких, коротких и откровенных нарядах она выделялась слишком сильно. Внутри все трепетало от волнения. Что она будет делать, если убедиться в своих подозрениях? Где ее мудрость? Зачем она лезет, куда не надо? Да и место ли ей среди таких непотребных людей? Тем более сейчас, когда внутри нее растет маленькая жизнь, плод любви ее и Чонгука… Все так, только с одной маленькой поправкой. Плод только ее любви… Рати застыла посреди толпы, безжиненно смотря в одну точку. Люди толкали ее из стороны в стороны, но девушка даже и не думала сохранять равновесие. Она положила руку на выпуклый живот, пока по щекам стекали слезы. Чонгук… ее Чонгук сидел в компании Сокджина и Чимина, а еще… еще на его плече покоилась голова до безумия красивой девушки, с такими пухлыми губами и раскосыми большими глазами. Музыка резала слух, а запах спиртного плотно забивался в ноздри. Единственное желание — развернуться и бежать. Бежать домой. Запереться и не впускать больше Чонгука в дом. Не впускать в свое сердце… — Рати? — Сокджин удивленно вскинул брови, глядя перед собой. Обознаться было невозможно. Чонгук непонимающе проследил за взглядом друга и увидел свою девочку, стоящую среди танцующей толпы. Ее взгляд прямо пронизывал, смотрел в душу парня. Он моментально дернул плечом, сбрасывая с себя голову незнакомки. — Какого хуя?.. — Чонгук раздраженно дышал и, поставив стакан с виски на столик, направился к танцполу. Точнее, прошел быстрым шагом, расталкивая на ходу пьяную молодёжь. С одной стороны волнение разрасталось. Что-то случилось в его отсутствие, и его девочка не смогла дозвониться? Стоило парню оказаться совсем близко, как Рати, словно очнувшись ото сна, дёрнулась в другую сторону, не желая выслушивать очередные слова любви мужа. Не в этот раз… не поверит, не простит. — Куда побежала? — Чонгук схватил жену за запястье прямо у выхода с танцпола и притянул к себе. — Что ты тут делаешь? — Он изо всех сил сдерживал свой гнев. Его чистая девочка совершенно не смотрелась среди этого пьяного сборища… — Ничего! — В отличие от мужа, Рати не собиралась сдерживать свои эмоции. — Отпусти! — Она дернула руку, в надежде высвободиться из хватки, но Чонгук только сильнее притянул ее и прижал к себе. — Ты охренела?! Время видела?! Ты разве в том положении, чтобы своевольничать?! — Чонгук при каждом слове слегка встряхивал девушку. Второй рукой он взял край платка и немного потянул его вниз, со словами: — Может тогда и это все лишнее, раз уж шляешься тут?! Свободной ладонью Рати вытирала слезы, которые скатывались сильнее после каждого обидного слова мужа. Она отвернула голову от Чонгука, не желая сталкиваться с ним взглядом. — Смотри на меня! — Чонгук, взяв за подбородок, повернул ее обратно. Немного грубо, хоть и не планировал этого. — Что ты тут делаешь?! — Я… — Рати всхлипнула. Ничего в голову не приходило, у нее не было ответа для мужа. Сказать, что пришла убедиться в его неверности гордость не позволяла. Парень не должен знать, что ее мир настолько зависел от него… — Говори! — Чонгук значительно повысил голос, в попытках перекричать раздражающую музыку. Вместо ответа, Рати подняла дрожащую ладонь и влепила мужу пощечину. От всего сердца, души и тела. Как никогда ранее не посмела бы. Вложила всю боль и отчаяние. Чонгук округлил глаза, выпуская руку девушки и прикладывая ладонь к горящей щеке. — Что ты… — Он даже не смог договорить от удивления. Парень быстро отошел от шока. Он, горя от гнева, замахнулся рукой, но вовремя остановился. Казалось, каждый мускул на его лице зашевелился, задвигался от злости. — Ты хотя бы понимаешь… понимаешь, что я мог тебя размазать одним ударом?! — процедил сквозь плотно сжатые губы Чонгук, продолжая так же стоять с занесённой над женой рукой. — Ты понимаешь?! Понимаешь, что я не контролирую себя?! — Ты чертов изменщик! Я больше знать тебя не желаю, сволочь! — И что ты сделаешь?! Опять сбежишь?! — Чонгук с силой притянул ее к себе, из-за чего она ударилась лбом о его подбородок. — Да кто тебе позволит, а?! Кто? Да ещё и с моим ребёнком! — Он буквально шипел слова на ухо Рати. Какая-то девушка, потеряв равновесие, задела плечом Чонгука и с заплетающимся языком принялась лепетать извинения, но парень грубо толкнул ее к выходу. Девушка, все так же глупо хихикая, скрылась из виду. Однако Рати успела уйти, воспользовавшись минутной заминкой. Она старалась держаться, не переходя на бег. Маленький шанс сохранить частички достоинства. Девушка громко вскрикнула, когда крепкие руки мужа подхватили ее за подмышки и, приподняв над полом, он понес ее к выходу из клуба. Просьбы Рати поставить ее на землю заглушались громкой музыкой в помещении. Чонгук кивнул охране, и те открыли перед ними дверь. Оказавшись на улице, парень поставил жену на ноги, наконец, дав ей долгожданную свободу. — Ненавижу тебя! Я так и знала… — Рати прикрыла лицо руками, несдержанно рыдая. Каким бы сильным не было ее желание оказаться дома, побыть одной, Чонгук ей это все равно не позволит. Это точно. — О, Всевышний! Неужели все так и будет?! — Зато я люблю тебя… — Чонгук хмыкнул и, взяв ее за рукав платья, принялся дразнить. — Люблю. До безумия. — Уйди! Оставь! Ты меня разочаровываешь… — Девушка отвернулась от мужа, пытаясь незаметно вытереть сопли. — Иди ко мне… — Чонгук сделал осторожный шаг к Рати и обнял, спустив руки по тонким плечам к ее округлившемуся животу. — Ничего не было и не будет. Я ведь сказал тебе… — Не верю. — Рати помотала головой, после чего опустила ее вниз. Прикосновения мужа были ей неприятны, но знала, он не выпустит ее из объятий. — Почему ты приехала сюда? — Чтобы лично убедиться. — В чем? — Что ты подлец, — на выдохе произнесла она, горько всхлипывая. — Следи за языком, моя девочка. — Чонгук провел носом по женской шее и поднявшись к уху, слегка укусил. — С тобой я вовсе не подлец. — Ты хотел меня ударить. — Плечи начали подрагивать от плача. Чонгук тяжело вздохнул и развернул жену к себе лицом. Его ладони покоились на покрасневших щеках Рати, а большими пальцами он вытирал скатывающиеся слезы. Склонившись над ней, парень принялся отчетливо выговаривать каждое последующее слово: — Послушай меня. Я был зол… ты пришла в такое время в клуб, где кругом пьяные люди. А вдруг меня там не оказалось бы?! Вдруг какой-нибудь придурок решил бы, что было бы круто посмотреть, что тут, под платком? Какой реакции ты ожидала от меня?! — Чонгук убрал руки с ее лица и начал нервно переминаться с ноги на ногу, проводя ладонью по волосам, зачёсывая челку назад. — Почему ты не думаешь своей головой, капуста? — Потому что сердце требует другого! — выпалила Рати, в отчаянии взмахнув рукой. — Я устала подозревать тебя! — Так не подозревай! — Как?! Ты лапал какую-то… какую-то… — Рати бегала взглядом по улице, в попытках подобрать приличное, но обидное слово. — Шлюху, — серьезно произнес парень, после чего прыснул от смеха. Его сладкая девочка была прекрасна, когда злилась. — Но я ее не лапал. — Да? А чья голова покоилась на твоем плече? Чимина?! — кривя голосом проговорила она. — Теперь мне стало жалко Джин хёна… сколько мы с Тэхёном издевались над ним, а сейчас я сам нахожусь в той же ситуации. — Чонгук с деланной печалью возвел взгляд к небу. — У меня бы с ней ничего не было, детка! Как мне объяснить-то?! Да я даже не тронул ее ни разу! Она сама навязчиво подсела к нам! — Он в возмущении вскинул руки, размахивая ими из стороны в сторону. Его заставляло нервничать то, что он действительно не мог объяснить ничего. В его мире девушки являлись неотъемлемой частью. Даже Сокджин, примерный семьянин, заботливый отец и муж, получал внимание от легкодоступных девиц, но это не означало, что он дарил им внимание тоже. Чонгуку казалось это важнее всего остального. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Уже ничего… — Рати сделала глубокий вдох, сдерживая новый поток слез. — Блять, Рати! Я стою тут, оправдываюсь, а ты нос свой маленький воротишь! Я оправдываюсь, понимаешь?! — Почему все, что ты делаешь, выставляешь каким-то всемирным достоянием? — Девушка подняла на него непонимающие красные от слез глаза. Что бы муж не делал для нее, он считал нужным акцентировать на этом внимание. — Любой твой поступок, Чонгук, я обязательно должна ценить по-твоему, не воспринимать, как что-то должное! Хотя по сути, это естественные вещи внутри семьи! — Потому что для меня это не естественные вещи, и ты это знаешь… — Чонгук подошел впритык к Рати и нежно провел костяшкой указательного пальца по щеке. — Я люблю, когда ты меня хвалишь. Мне это нравится, понимаешь? Хочется делать еще больше от одного твоего довольного взгляда… Такие откровения со стороны мужа ввели девушку в ступор. Чон сумел умерить ее пыл своими словами, проговаривая спокойным, немного хриплым голосом… — Я даже пальцем ту шлюху трогать не собирался… желания никакого, поверь. Мне хватает тебя… вас. — Чонгук опустил ладонь на ее живот, поглаживая его, после чего притянул Рати к себе, укрывая ее в своих объятиях. — Блять, Рати, ты стараешься сделать из меня собачонку послушную. Мне такое не нравится, и я не позволю тебе слепить из меня ноющую бабу, поняла? — Даже, если в мужском тоне присутствовали нотки угрозы, то прикосновения его были совсем мягкими. Парень не сильно прижимался к ней, боясь задеть живот. Вдруг музыка стала громче. Дверь клуба открыли, выпуская наружу пьяную компанию из парней и девушек. Кто-то из них посчитал нужным прямо на месте наброситься друг на друга в поцелуе, а кто-то присел на холодный асфальт, в попытках перевести дыхание и покурить. — Я не хочу тут находиться… — Рати с явным омерзением на лице покосилась в сторону откровенной «парочки». — А вот это правильно, моя девочка. — Чонгук склонился над ней, с желанием коснуться манящих мягких губ жены, но она отвернулась и поцелуй пришелся в щеку. — Что? Ты так и продолжишь злиться? — Отстранившись, недовольно рявкнул он. — Смотри на меня, я сказал! — Не хочу! Не хочу смотреть на тебя! — Обида все никак не отпускала девушку. Пусть она и верила словам Чона, пусть он не собирался ничего предпринимать по отношению к той доступной девушке и пусть между ними ничего не было, однако это не отменяло того факта, что ее муж находился в такой компании, проводил время среди греха и похоти. Рати была уверена, рано или поздно, муж мог пойти на поводу низменных желаний. Вопрос только во времени… поэтому она желала, чтобы он всячески избегал подобные места, но знала — это невозможно. Чонгук ясно дал ей понять, что подобные сборища — часть его жизни, иногда вынужденно, иногда просто, по собственному желанию, чтобы отдохнуть. Он обещал стараться потихоньку, неспешно выравнивать темп своей жизни, подстраивать его под семейную жизнь, но парню явно давалось это сложнее, чем он предполагал. — Мы с тобой дома еще поговорим. Тебя отвезут. — Чонгук достал из кармана брюк телефон и принялся набирать номер одного из своих людей. — Ты останешься? — Нижняя губа Рати задрожала от обиды. Даже сейчас он не планировал покинуть это злосчастное место и поехать вместе с ней домой… туда, где смог бы лучше объясниться, приласкать ее и вновь заставить поверить себе. — Я могу сама уехать! Поймаю такси! Иди к черту, иди в свой клуб! — в сердцах крикнула она, разворачиваясь, чтобы уйти. Чонгук поймал ее за руку, удерживая, пока сам разговаривал по телефону. — У меня дела. Мы кое-кого ждем. После приеду, и мы поговорим, — закончив разговор по телефону, Чонгук обратился к жене, обратив к ней внимательный взгляд. — Мне плевать! Мне уже на все плевать! — Рати одернула руку, но Чонгук, поджав губы, сильнее сжал ее запястье. — Перестань кричать… — процедил он, смотря по сторонам. — Сейчас Хичоль отвезет тебя домой. Ты выбросишь из головы весь этот бред. Отдохнешь, может примешь душ, поспишь. Поняла меня? В тебе материнские инстинкты вообще присутствуют? Думай не только о себе! Дверь со скрипом открылась. На улице показался низкорослый парень, который прямиком направился в сторону Чонгука и, получив от него указания, прошел к машине. — Ты скотина, Чон Чонгук! Ты просто… — Рати резко вырвала руку из хватки из-за чего не удержав равновесие накренилась назад, вскрикивая. Чонгук в один огромный шаг сократил между ними расстояние и поймал девушку, не позволяя ей упасть. Она облегченно вздохнула и продолжала тяжело дышать, приложив руку к груди. — Вот поэтому тебе лучше поехать домой. — Чонгук повернулся к Хичолю, добавляя: — Проследи. До порога. Рати не стала больше ничего говорить. Досадно топнула ногой и последовала к машине, за рулем которого уже ожидал человек Чона. — Я люблю тебя, капуста… — Чонгук крикнул вслед, растягивая губы в довольной улыбке. Теперь он точно постарается, как можно скорее разобраться с предстоящей встречей в клубе и после помчаться к своей девочке, которая явно будет намерена притворяться спящей к его приходу… Как всегда. Парень хмыкнул, толкая дверь и входя в шумное заведение. Никаких баб. Не позволит какой-то шлюхе тронуть себя… если его сладкая малышка расстраивается, то придется быть более грубым с девками из клуба. Чонгук бросил ключи от машины на тумбочку в холле. Голова слегка кружилась от выпитого алкоголя, хоть он и не злоупотреблял им, иначе за рулем не смог бы даже дорогу разглядеть. В квартире было тихо и темно. Не включая свет, Чонгук решил пройти на кухню, где, судя по освящению, находилась Рати. — Сука! — Парень подпрыгнул на месте и, приподняв ногу, принялся массажировать пострадавший мизинец. — Что это?! — Он отодвинул стоящий перед собой предмет, судя по всему, ходунок. Естественно ответа не последовало, поэтому, прихрамывая на одну ногу и беззвучно чертыхаясь, он вошел на кухню. Рати сидела за столом, отпивая из кружки чай и проводя пальцем по экрану телефона. Взгляд ее был сосредоточен, и что говорило о том, что девушка намерена игнорировать присутствие мужа. — Будешь притворяться, будто меня нет? — Чонгук обошел стол и встал за спиной Рати, положив руки на ее плечи. — Мне вообще-то больно… — Мне тоже, — тихо произнесла она, делая глоток чая. — Ты еще не остыла? — Остыла… к тебе. — Она с громким звуком поставила чашку на стол. — Тебе не кажется, что ты охренела? Думаешь, я намерен терпеть твои концерты? Чем мягче я стараюсь быть, тем сильнее ты мне свой характер показываешь, — строго отчеканил парень, принимаясь сдавливать женские плечи. — Ты делаешь мне больно… — произнесла Рати, передергивая плечами. Чонгук сразу же убрал руки. Он всмотрелся в экран телефона, где она смотрела детские магазины и забрасывала в корзину понравившееся предметы. — Ты что-то купила? Что в гостиной лежит? — Чонгук склонился к ней, положив голову ей на плечи и обняв за талию. — Ходунок. Пока ты работаешь, я забочусь о будущем нашего ребенка. — Я ведь сказал тебе, что выделим время на покупки. Обязательно за триста лет готовиться? — Чонгук недовольно пробурчал в шею Рати. — Осталось два месяца, Чонгук… — напомнила она на случай, если муж забыл. Рати было больно от того, что он так и не нашел времени пройтись с ней по детскому центру, не освободился от работы, чтобы поглядеть на отделочные работы в их новом доме. Девушка все делала сама. Да, муж не жалел ни копейки, позволял ей самой все выбирать, обустраивать, как ей того хотелось и абсолютно не вмешивался. Однако Рати нуждалась в его вмешательстве, хотелось чуть больше проявления от него интереса к их общему дому и будущему ребенку. Когда девушка только узнала, что беременна, она долго думала, как сообщить мужу. Будет ли он рад? Как отреагирует? Множество вопросов крутилось в голове. Рати сильно боялась разочароваться, ведь реакция Чонгука могла быть совсем не из приятных. Они никогда не говорили о детях, поэтому девушка и не знала, чего ожидать от него на самом деле. И как же облегченно Рати вздохнула, когда муж закружил ее по комнате, счастливо улыбаясь. — Пусть будет мальчик! Иначе я сойду с ума! Я умру, если мне придется взять под свое крыло девочку! Это же пиздец, как сложно… следить за ней день и ночь, не выпускать из поля зрения! В тот день Чонгук все никак не собирался успокаиваться, снова и снова повторяя, что им необходим мальчик. Девушка не обижалась на подобное заявление. Она сразу почувствовала, почему муж так говорил. Парень просто боялся ответственности за дочь, с его характером это была бы сплошная нервотрепка, как для Рати, так и для самой малышки. Поэтому девушка отчасти согласно кивала. Ей становилось слишком жаль малышку, если ей суждено родиться в семье, где отцом будет Чон Чонгук. Резкий, грубый, импульсивный, ревнивый и строгий. На молитвах же девушка просила подарить им здорового малыша, а пол совсем неважен. — Ты меня слышишь? — Чонгук щелкнул двумя пальцами перед лицом Рати и вывел ее из мыслей прошлого. — Я сказал, что завтра целый день потратим с тобой на все, что ты скажешь. Согласна? Рати не сразу сообразила, о чем говорил муж. Она продолжала смотреть на него, стараясь понять смысл сказанного им. — О чем ты только думаешь? — Чонгук нахмурился, присаживаясь на стул. — Просто вспомнила кое-что… — Что же? — Чонгук… — Рати отодвинула кружку от себя и посмотрела ему в глаза. — Мы, конечно, не захотели выяснить пол ребенка… но… если будет девочка? Чонгук нахмурился еще сильнее и принялся пальцами стучать по поверхности стола. — И что с того? Думаешь, я не хочу девочку? Мне просто будет ее жаль, вот и все… — Почему? — Рати задала вопрос, хоть и знала ответ на него. — Потому что я не буду ее выпускать. Думаешь, она будет рада? — Чонгук хмыкнул, после чего по-доброму улыбнулся и притянул стул жены ближе к себе. — Капуста, я буду счастлив маленькой малышке, но, да, мне будет пиздецки сложно с вами двумя. Если на тебя я имею хоть какую-то управу, то для нее у меня в кармане никаких козырей не будет. И что я буду делать? — Какая у тебя на меня управа? Угрозы? — Рати с подозрением сощурила глаза. — Трахнуть вовремя. — Положив руку на женский затылок, он приподнялся, чтобы поцеловать жену. Рати попыталась оттолкнуть его, однако муж не собирался отступать. Он нежно сминал ее губы, уделяя большее внимание верхней, слегка кусая ее. — Чонгук… — Наконец, высвободившись, Рати тяжело задышала. — Беременные обычно чего-то желают, а ты все подряд ешь. Неужели нет ничего определенного? Ну, мел, например… — Чонгук неловко почесал затылок и, увидев вопрос во взгляде жены, добавил: — Я читал. Копался в интернете. — Я ем все подряд, поэтому и растолстела… — Рати обиженно отвернулась в другую сторону, чувствуя уколы совести за то, что совершенно не умела сдерживаться в еде. — Эй! — строго произнес парень, поворачивая жену к себе. — Сейчас ты должна думать о нашем сыне тоже… а у него отличный аппетит, мужчина ведь! — гордо проговорил он, чуть ли не выпячивая грудь, но после поспешил добавить: — Да даже если девочка, она должна быть здоровенькой, чтобы могла давать отпор сыну Сокджина… — Я не хочу, чтобы девочка дралась… — Ей придется. Я намерен воспитывать ее мужиком. Пусть только посмеют к ней… — Чонгук поморщился и отвернулся. — Я им сам их оторву. Рати закатила глаза. Удивительно, Чонгук уже рассуждал о таком далеком будущем, когда неизвестно каким будет их «завтра». — Ну, моя сладкая бочка, что ты желаешь? Мел? — Чонгук встал и, подхватив возмущающуюся Рати на руки, прошел к спальне. — Сам ты бочка! Перестань меня так называть! — Рати ударила его по плечу, а если реакция отсутствовала, в ход поступали коготки. — И не хочу я твой мел. Тебя хочу… после беременности еще больше. Только не так быстро, как тогда… мне сложно стоять на коленях, пусть и держусь за спинку кровати. Чонгук улыбнулся, смотря на свою маленькую смутившуюся капусту-бочку-слойку-пекинку и просто любимую девочку. Чон Чонгук не может выразить словами, насколько сильно он тащился от своей малышки. Кайфовал от каждого её тихого вдоха, хотел впиться в девичий рот и поглощать каждый сладкий выдох. Парень целенаправленно игнорировал просьбу Рати быть неспешным и медленным, ведь ему сложно было удержаться от быстрых и резких толчков. Одна только мысль, что его маленькая девочка находилась в такой позе перед ним, уже срывало крышу. Единственное, чего желал Чон в этот момент: запрокинуть голову, закрыть глаза и полностью отдаться сногсшибательным ощущениям, которые могла ему подарить только одна девушка на всём белом свете. Секс с Рати уносил его в совершенно другой мир, где не было никого, кроме его смущающейся малышки. Она - идеальный пассив для вспыльчивого собственника Чон Чонгука, и он это понял уже давно. Парень с самой первой их встречи осознал: его девочка, даже после миллиона ночей с ним, не станет вульгарной и раскрепощенной настолько, чтобы прямо заявить ему о своих желаниях. Будет смущаться, топтаться на месте, краснеть, отводить взгляд в сторону и тихо намекать, что хочет его, а он будет наслаждаться этим, доведёт ее до состояния, в котором она наконец сможет попросить трахнуть её. Дикий, животный и необузданный кайф для него. Он мог хоть по десять раз в день выебывать свою малышку, но она все равно останется такой, какой была всегда: скромной, нежной и чистой. Невинная девочка Чон Чонгука.