Граница терпения

Шесть лет спустя.

      — Ей уже три. Когда этот ваш платок пора будет надевать? — Чонгук недовольно бурчал, беря на руки девочку и сразу же направляясь в свой кабинет.       Маленькая Бон Хва восторженно взмахивала ручками, трогая лицо отца. Девочка всегда начинала активничать, как только Чонгук появлялся у порога.       — Пусть будет веры своего отца, — Рати усмехнулась и оперлась о дверной косяк кухни. — Ты ведь понарошку мусульманин, значит и дочь твоя тоже.       Девушка совершенно не всерьёз заявляла подобное, зная, что тем самым задевала мужа. Как только собственная дочь появилась на свет, Чонгук с твёрдостью заявил, что точно будет веры своей матери, такой же скромной и полностью покрытой. У мужчины начиналась паника от одной только мысли, что его маленькая Бонни когда-то будет совсем не маленькой Бонни.       — Я тебе голову оторву! — Чонгук рявкнул на жену, но все-таки подошел к ней, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на женских губах. Он отдал в ее руки девочку и произнёс: — И только посмей научить ее этим своим штучкам.       — Каким же? — Рати вопросительно вскинула брови, удобнее устраивая на своих руках малышку.       — Танцам-шманцам этим.       Девушка звонко рассмеялась, глаза ее задорно заискрились. Она всегда с нетерпением ждала мужа с работы, потому что он каждый раз непременно начинал разговор с таких вот ворчаний. Это сильно забавляло Рати, что не скажешь о самом Чонгуке, который моментально вскипал.       — Лучше накорми меня. — Бросив недовольный взгляд на жену, он направился к кабинету, по пути ослабляя галстук.       Как только мужчина повернулся спиной к ним, Бон Хва принялась плакать, протягивая ладошки в его сторону и проговаривая неуверенное «папа».       — Чонгук! Пусть побудет с тобой. Ты и так редко дома бываешь… — Рати последовала за мужем.       — Мне некогда. Надо кое-что срочно закончить и ехать, — отчеканил Чон, бросая галстук на диван в кабинете и усаживаясь за стол.       В комнате раздался тяжёлый женский вздох.       — Ты опять чем-то недовольна? — Чонгук поднял на нее взгляд и сложил руки на груди.       — Твоя дочь плачет, а тебе совершенно нет до этого дела. Считаешь, у меня есть повод для довольства? — Рати поставила малышку на пол. Бон Хва, не переставая всхлипывать, уверенными шажками посеменила к отцу.       — Ты решила мне мозг выебать?! — Чонгук раздраженно глянул на жену, не обращая внимание на тянущуюся к нему дочь.       — Чонгук! — Рати укоризненно посмотрела на него.       — Она еще даже не понимает никаких слов! Хватит затыкать меня! — рявкнул в очередной раз он, но после того, как девочка кулачком ударила его в пах, Чонгук округлил глаза от боли и схватился за ушибленное мягкое место. — Блять! Бонни!       — И поэтому ты решил начать ее «обучение» именно с мата?! Серьезно?! — Кажется, Рати решила полностью проигнорировать «беду» мужа. — И вообще, она отлично все понимает и повторяет с таким же успехом! Ей не полгода, Чонгук!       Наконец, мужчина взял девочку на руки и посадил ее к себе на колено, благодаря всех святых, что удар у дочери оказался не сильным. Он в успокоительном жесте начал покачивать ногой, что сразу же подействовало на малышку.       — Ты сегодня дашь мне покушать или мне поехать куда-нибудь поужинать?!       — Ужин не бывает в девятом часу ночи. — Рати фыркнула и развернулась, чтобы пойти на кухню, однако Чон остановил ее.       — Забери Бонни. Мне действительно надо кое-что закончить, а потом встретиться с Сокджином.       — О, Всевышний! Чонгук, когда же твои «важные» дела закончатся? — Она быстрой поступью подошла к мужу и забрала с его коленей дочь. Девочка вновь принялась хныкать, после чего Рати нахмурилась и, уже смотря на Бонни, проговорила: — Ты такая же упрямая, как и твой отец!       — И такая же плаксивая, как мать. — Чонгук усмехнулся и достал телефон из кармана.       Рати остановилась возле порога и, развернувшись, неуверенно потопталась, после чего спросила:       — Чонгук… что-то изменилось?       Мужчина оторвал взгляд от телефона и вопросительно взглянул на жену, ожидая объяснений.       — О чем ты? — он задал вопрос, поняв, что Рати не торопилась с пояснениями. Она надеялась, что он все поймет, догадается.       — Ты уже несколько недель… даже не смотришь на меня. — Она смущенно опустила взгляд, хотя ясно ощущала, как горели щеки, однако не могла не задать уже давно волнующий ее вопрос.       — А сейчас, что, я на твою мать смотрю, что ли? — глупо хлопая глазами, спросил он.       — Я не об этом… — она уже успела пожалеть, что начала этот разговор. С ее мужем надо либо прямо, либо никак. Этот случай был из разряда «либо никак».       Если бы Рати не знала аппетиты Чонгука в спальне, то не волновалась бы так сильно сейчас, когда он почти не уделял ей внимания в интимном плане. Девушка старалась сбрасывать все на его усталость, занятость, однако внутренняя тревога не позволяла ей вздохнуть полной грудью. Как бы унизительно Рати не было признавать, но она дошла до того, что начала неосознанно принюхиваться к нему, боясь ощутить аромат женского парфюма. После «неосознанное» перешло на вполне осознанное, ведь даже рубашки, прежде, чем отправить на стирку, девушка осматривала на наличие помады или еще чего. Все это она делала с замиранием сердца… порой даже с дрожью во всем теле.       — О чем тогда? — с неким озарением на лице спросил Чонгук. Он убрал телефон в сторону, выпрямившись и с пошлой улыбкой облизал губы, продолжая: — О сексе, что ли?       Рати потупила взгляд и принялась гладить малышку по волосам, только бы не встречаться взглядом с Чонгуком.       — Я просто реально был занят. Отец все больше дел перекладывает на меня, а Сокджин даже вздохнуть не позволяет, — он попытался таки успокоить свою девочку, объяснившись.       — Просто… раньше тебя это не останавливало. — Ей не удалось скрыть обиду в голосе, как бы сильно она не старалась делать его ровным.       Улыбнувшись еще шире, мужчина развалился в кресле, широко раздвинул ноги и кивнул на свой пах.       — Тебе его не хватало? — хрипло проговорил Чонгук, уже представляя в голове, как сегодня тщательно отымеет свою девочку. От одной только мысли, что Рати соскучилась по его ласкам, сексу с ним, уже приятная нега растекалась по жилам. — Ты могла бы его расслабить…       — Я не говорю сейчас! — Рати нахмурилась, краснея пуще прежнего и одной ладонью прикрывая ушко малышки. Бон Хва заулыбалась, обнажая передние зубки и дернула кулон матери. — На это ты время прямо сейчас нашел, а как посидеть с Бонни, так срочные дела!       — Ради тебя я готов отложить все свои дела, девочка моя.       — Ради себя, хотел ты сказать… — многозначительно взглянув на него, исправила она мужа. После гордо задрав подбородок, вышла из кабинета.       — Реши уже, чего хочешь! — Чонгук крикнул ей вслед. — Все ей не то! — продолжал он ворчать, но уже принимаясь перебирать документы.       — Где Бон Хва? — Чонгук зашел на кухню, разминая шею. Он уже успел принять душ, переодеться в простую футболку и спортивные брюки.       — Догадайся, — коротко ответила Рати, складывая грязную посуду. Побоявшись разозлить мужа, она все-таки пояснила: — Уложила спать. Ты на время смотрел?       Чонгук начинал заметно злиться от такого поведения жены. Привыкший к ее покладистому характеру, ему было сложно воспринимать то, как она порой огрызалась.       — Смотрел. Самое время раздеть тебя. — Чонгук попытался разрядить обстановку, подойдя к Рати и обняв ее со спины. Однако слова его расходились с действиями. Он крепко окольцевал женскую талию, нежно целуя в шею. — Пойдем?       — Мне надо вымыть посуду, Чонгук. — Она раздраженно повела плечом, стараясь отцепить от себя мужа, чем только вывела его из себя.       Чонгук выпустил ее из объятий, отошел в сторонку и недовольно покосился на нее. После, словно обдумав что-то, он сделал шаг к Рати и одним легким движением закинул к себе на плечо.       — Чонгук! — Она ударила его по ягодицам, прося отпустить. — Что ты вытворяешь?!       — Беру то, что принадлежит мне по праву! — Он отзеркалил ее действия и тоже шлепнул по округлым женским ягодицам, с удовольствием в очередной раз отмечая, что жена в последнее время заметно похорошела.       — А все эти недели кому это принадлежало?! Уж явно не тебе! Может нашему соседу ЧонУку? — Рати продолжила язвить, брыкаясь ногами и руками, но на этот раз была застигнута врасплох сильным ударом, последовавшим после ее слов. Она вскрикнула от внезапной боли на ягодицах и рефлекторно потянулась погладить мягкое место, но Чонгук ударил ее ладонь, не позволяя это сделать.       — Следи за своим поганым языком. Я, конечно, обещал быть терпеливым, но это было шесть лет назад, могу и забыть. — Хоть в голосе мужчины и звучала угроза, но, задрав короткую юбку, он нежно поглаживал ладонью женскую задницу, которая скорее всего покраснела.       Впервые Рати жалела, что после рождения дочери они переехали в столь большой дом. Путь от кухни до спальни на втором этаже казался ей бесконечно долгим. Нельзя было сказать, что она не завелась от такого грубого поведения мужа, ведь ей этого очень не хватало.       Чонгук положил ее на кровать и, скалясь от предвкушения, стянул с себя футболку, следом и брюки с бельем полетели на пол. Ему не терпелось поскорее взять свою девочку, по которой так соскучился за все дни отсутствия секса между ними.       Мужчина полностью погрузился в дела, лишая себя возможности наслаждаться женой. Он и сам не заметил, как перестал уделять должное внимание ей. Однако напоминание Рати об этом заставило воображение Чона в подробностях воспроизвести в голове секс между ними.       — Вот думаю… как тебя лучше взять? — Чонгук залез на постель и потянулся к майке Рати, снял и отбросил в сторону. — Может раком? М-м-м?.. — Он перевернул ее на живот, задрал юбку и принялся медленно стягивать трусики.       — Чонгук… — простонала девушка, полностью отдаваясь долгожданным ощущениям. Ей хотелось, чтобы муж не томил, не затягивал с ласками, а скорее приступил к самому действию, ведь успела намокнуть от одного взгляда на голого Чона. — Скорее… — Она призывно приподняла задницу.       — Что, малышка? Хочешь, чтобы скорее вошел? — Чонгук довольно облизнулся и слегка надавил ладонью на женскую поясницу, заставляя Рати прогнуться в спине. — Ты стала совсем плохой… отсутствие члена негативно влияет на тебя…       Мужчина несколько раз рукой провел по всей длине члена и головкой потерся о мокрые складочки, собирая смазку. После развел женские ноги шире, удобнее устраиваясь между ними.       — Хочу, чтобы ты быстрее кончил и… — Рати попыталась повернуть голову, чтобы видеть мужа, — …приступил ко второму сексу.       — Ах ты… — Чонгук усмехнулся и резко толкнулся, входя во всю длину. Он отлично понял, что имела ввиду его девочка. Ей не терпелось приступить ко второму заходу, который обещал быть более длинным и насыщенным. — Мне нравится, что ты набрала вес… — с придыханием выговорил он, учащая толчки. Он схватился за женские бедра, чтобы удобнее было насаживать жену на член.       Рати уткнулась лицом в постель, чтобы сдерживать рвущиеся наружу громкие стоны. Она сжимала простынь в кулак, подставляясь под быстрый темп Чонгука.       — Блять! — Мужчина сделал несколько медленных, но глубоких толчков, после с хриплым стоном обмяк, укладываясь на жену поверх. — Вот как сказывается долгое отсутствие секса…       — Ты что… — Рати, тяжело дыша, повернулась лицом к нему. — В меня?..       Ответа не требовалось, судя по теплой жидкости, стекающей по внутренней стороне ее бедер, Чонгук кончил в нее.       — И что? Где есть один, будет и второй. — Он хмыкнул, оглаживая костяшками пальцев покрасневшие щеки жены. Мягко чмокнув ее в лоб, он рукой стянул зажим с волос Рати, после принялся поглаживать их, выпрямляя. — Готова ко второму? — томно спросил он, уже представляя, как намотает женские волосы на кулак и будет тянуть их на себя.       — Чонгук! — резче, чем планировала выпалила она, чуть отстраняясь от мужа. — Я не планирую второго! Мне и так сложно с Бонни.       — Что ты несешь? Ты целыми днями дома, не учишься, не работаешь. У тебя только одно дело — заниматься ребёнком! И даже в этом тебе помогает мать. — Чонгук сильно нахмурился, пронизывая Рати недовольным взглядом. — Ты уверена, что не справляешься?       — Значит, по твоему, я какая-то бездельница?! — Рати чуть толкнула мужа за плечи и с нескрываемой обидой посмотрела на него. — Ты сам не позволяешь мне и шагу сделать! О работе я вообще молчу! — она закатила глаза, не желая больше возвращаться к последнему разговору о возможности выйти на работу. Чонгук тогда ясно поставил жирную точку на этом ее желании. — Я даже к маме поехать не могу без сопровождающего! Чонгук! Прошло сколько уже лет?! Я не собираюсь никуда сбегать!       — Мой человек сопровождает тебя ради безопасности, а не потому что боюсь, что ты опять сбежишь, — процедил он, стараясь сдерживать свое раздражение. Задержав секунду взгляд на животе Рати, он улыбнулся, произнося: — Тем более, не думаешь же ты, что я позволю тебе уйти от меня? Тем более с моей малышкой… кажется, я ясно дал это понять.       Рати перевернулась на спину, тяжело вздыхая. Хоть она и не планировала никуда уходить от мужа, но лишнее напоминание, что у нее это и не получится, слишком давило на нее. Она совершенно точно понимала, что в таком случае ей никогда не видать Бонни.       — Скажи это еще тысячи раз, может так я запомню. — Рати уже не хотела продолжать лежать, но знала, если встанет и постарается уйти, то он ей не позволит, поэтому она глядела в потолок, пока Чонгук нависал над ней. Он кусал женскую шею, после нежно проходился языком, зализывая.       — Я и так ревную тебя к Бонни. Мне даже кажется, что ты ее любишь больше меня… — он наигранно обиженно надул губы.       — Чонгук! — Рати хлопнула его по предплечью, уставившись на него, как на больного. — Зачем ты сравниваешь любовь к ребёнку и мужу?       Чонгук склонился к ее уху и тихо прошептал:       — Потому что ненавижу делить твое внимание…       — Еще бы ты свое уделял нам, было бы вообще прекрасно, — в очередной раз упрекнула она его.       — Решила, как будешь справляться с двумя? — Чонгук решил поддеть жену, наслаждаясь ее ворчанием.       — Чонгук! — Рати попыталась выбраться из-под мужа, но тот не позволил, еще сильнее поджимая ее под себя. — Не хочу пока второго.       Девушка не говорила этого, но она боялась, что с появлением еще одного ребенка, у нее напрочь отпадет возможность устроиться на работу. Сейчас же, пусть и совсем маленькая, но надежда еще теплилась, что с достижением школьного возраста дочери, она сможет уговорить Чонгука позволить ей пойти на работу.       — Почему? — Мужчина деланно удивился, приподнимая лицо, чтобы посмотреть в глаза Рати. — Я уже знаю, как мы назовем моего сына…       — Сына? Твоего? — Она нарочно акцентировала вниманием на последнем вопросе, но поняв, что Чонгук и бровью не ведет, воскликнула: — О, Всевышний! Он уже и пол ребенка заказал! — Девушка истерично рассмеялась, боясь, что муж серьезно настроен.       — Тэхён… его будут звать Тэхён. — Чонгук выглядел очень серьезным в этот момент. Он задумчиво смотрел в сторону, после, словно подтверждая, повторил: — Да, Тэхён.       — Чонгук… — Рати посерьёзнела и, положив руку ему на щеку, четко произнесла: — Даже, если у нас будет сын, я не хочу называть его этим именем. — Она хотела сохранить твердость в голосе и показать свой серьезный настрой.       — Почему? — Чонгук моментально нахмурился.       — Потому что едва ли его можно было назвать хорошим человеком, — твердо заключила она.       Чонгук задвигал челюстью, после полностью слез с Рати и, удобно подогнув под себя подушку, лег.       — Ты замужем за тем, кого тоже едва ли можно назвать хорошим человеком.       Рати отлично знала в какое уныние впадал муж, стоило только речи зайти о покойном друге. Гук сложно пережил потерю Кима. Лишь попытки разобраться с Акилом, устранить проблемы, созданные Юнги и жгучее желание вернуть жену позволили ему пережить отсутствие друга детства. Мужчина даже с Чимином не мог нормально встретиться, поговорить или проводить время в одной компании с ним. Пак пресекал любые разговоры о Тэхёне. Он не позволял при себе даже имени его называть, да и сам, именно по этой причине, начал отдаляться от бывших приятелей, все реже появляясь в их кругу. Только по делу.       — Вы не позволили мне назвать Бонни, как я хотела, так позволь хоть второго. — Рати решила сменить тему и надавить на другое. — Если он будет, конечно же, — тихо добавила она и подползла ближе к мужу.       — Отец никогда не позволил бы назвать ребенка каким-нибудь вашим именем, — отрезал мужчина, но после, довольно улыбнувшись, продолжил: — Не могу представить, чтобы Бонни по-другому звали. Моя малышка всегда будет рядом.       — Ага, до тех пор, пока не выйдет замуж. — Рати хмыкнула, зная, что наступила на больную мозоль.       — Она выйдет замуж за Ким Минхо! А до этого еще далеко.       Девушка в очередной раз закатила глаза, но промолчала. Чонгук с самого рождения малышки принял решение, что она будет связана только с сыном Ким Сокджина и спорить с ним было совершенно бесполезно.       Рати оседлала бедра мужа и склонилась, целуя его в губы. Чонгук охотно подхватил инициативу, имитируя толчки и давая почувствовать ей свое возбуждение.       — Давай поговорим об этом потом? — выдохнула она прямо в губы Чона, на что получила утвердительный кивок.

***

      Рати с утра гремела посудой на кухне, готовя завтрак для дочери и мужа. Бон Хва путалась под ногами, прося взять ее на руки, поэтому девушка подхватила малышку и, нежно целуя, посадила в детский стульчик.       — Подожди, Бон Хва. Мы с тобой еще успеем наиграться. Сначала проводим папу? М? — Она улыбнулась девочке, целуя пухленькие пальчики.       — Сделай мне кофе. — В кухне показался сонный Чонгук и сразу же направился к дочери, подхватывая счастливо улыбающуюся малышку на руки. — Моя девочка отказывает во внимании моей девочке? — подражая детскому голосу, проговорил он. — Совсем тяжелая стала. Прямо, как своя мама! А когда она была беременна тобой, то вообще… хоть выкатывай ее…       — Чонгук! — Рати обиженно обернулась на него. В очередной раз муж не гнушался подшутить над ней. Девушка действительно сильно набрала в весе, когда была беременна. Однако приложилась много усилий, чтобы после родов привести себя в форму. Любые разговоры на эту тему сильно задевали ее, но Чонгука такая реакция только забавляла, подталкивая продолжить свои шутки.       — Что я такого сказал? — деланно удивился он. — Ты просто не могла не поправиться! Такое чудо в себе носила. Подарила мне моего маленького сумоиста. — Чонгук принялся покусывать пухлую щеку дочери, вызывая у малышки заливистый смех.       — Лучше скажи, выспался ты? — поинтересовалась Рати, меняя тему и наливая мужу кофе.       — Я готов был вообще не спать, но моя жена не способна выдержать больше двух раз. — Чонгук нахмурился, недовольный тем, что девушка вчерашней ночью отказала ему в очередном сексе.       — Больше трех раз, — исправила она его, поставив перед ним кружку.       — Неважно. В следующий раз я не намерен слушать тебя. Возьму то, что хочу.       — Мы с Бон Хва сегодня едем к тете, — произнесла Рати, отворачиваясь к плите и выкладывая омлет со сковородки на тарелку.       — Я не понял… ты меня сейчас перед фактом поставила? — Чонгук выгнул бровь.       — У Асада день рождения. Мы должны присутствовать там. Тете и так сложно приходится без Акила. — Она решила надавить на жалость, глупо надеясь, что такое могло сработать с ее мужем.       Чонгук заерзал на стуле, после встал и направился к детскому стульчику, чтобы посадить туда дочку. Он взял погремушку и принялся звенеть ею, вызывая радостное хлопание в ладошки у Бонни. Сам не удержался, широко улыбнулся малышке. Чонгук не хотел возвращаться к разговору об Акиле. Рати до сих пор наивно полагала, что тот умер в ужасной автомобильной аварии, так оно и должно было оставаться для нее навсегда. Девушка все еще не была в курсе подробностей работы Чонгука и его семьи и не предполагала, что они замешаны в смерти дяди. Точнее, являлись прямой причиной его смерти…       — Хорошо. Я предупрежу Уёна, чтобы довез вас, — смягчившись, согласился он.       — Чонгук! Мы можем и сами… — Рати в очередной раз хотела избавиться от постоянного присутствия мужчины рядом, но тщетно.       — Это не обсуждается. — Чонгук сел на свое место и сделал глоток кофе. Решив перевести тему, он с ухмылкой сказал: — Я говорил, что видел твою подружку?       Акцент, сделанный на последнем слове, не остался не замеченным Рати. Она отлично поняла, о ком он говорил, но все же спросила:       — Подругу?       — Джимин вчера была у родителей. Со своим развалюхой мужем. Господин Чхве для своих годов хорошо держится. Наверное, сильно старается быть подстать молодой жене, — по кухне прошелся мужской смех.       — Мне ее жалко…       — Интересно, что бы на это сказал Тэхен. — Чонгук задумался, совершенно не слушая жену. — «С таким носом и члена не надо» — пробасил Чонгук, пародируя голос друга, и сам же грустно улыбнулся.       Ему безумно не хватало Ким Тэхёна…       — Я не хочу о ней говорить. Давай лучше поговорим о том, что ты даже не поцеловал меня с утра. — Рати смущенно отвернулась. Сама не поняла с каких пор начала замечать такие мелочи и более того, придираться к ним.       — Позавтракаем и, возможно, я успею не только поцеловать тебя. — Чонгук пошло облизнулся.       — Не успеешь, — твердо отрезала она, косясь на дочь. Рати сама подошла к мужу и склонилась, требуя поцелуя.

***

      Чонгук уже полчаса ждал у жилого многоэтажного дома, шагая из стороны в сторону и выкуривая очередную сигарету. Наконец, из подъезда вышла женщина, поправляя лямку сумки на плече.       Бросив окурок, мужчина сразу шагнул навстречу женщине, вытаскивая из кармана конверт.       — Госпожа Ким… — позвал он ее, становясь перед ней.       Женщина замерла, поднимая испуганный взгляд на Чона. Ей не требовалось напрягать память, чтобы узнать человека перед собой. Не раз видела его когда-то рядом с сыном…       — Что вам от меня нужно? — взволнованно спросила она, делая шаг в противоположную от него сторону.       — Узнали? — Чонгук хмыкнул и протянул конверт. — Все эти годы мой человек возвращался с этим конвертом обратно, но так больше не пойдет.       Госпожа Ким прикрыла лицо ладонью, устало мотая головой.       — Вы считаете, что приму ваши грязные деньги? Я от сына не прини…       — От сына не принимали, а от меня примите, — Чонгук прервал ее. Он схватился за женскую сумку, открыл молнию и бросил туда конверт. — Не заставляйте меня появляться здесь каждый месяц. Будьте более снисходительны к моему человеку. — Мужчина хмыкнул и отошел в сторону. — Просто живите, госпожа Ким.       Чонгук сделал легкий поклон на прощание и развернулся, следуя к своей машине. Он знал, что женщина продолжила стоять, смотря ему в спину. Чувствовал, как ей сложно давалось любое напоминание о прошлом, но не мог игнорировать существование матери Ким Тэхёна.       Пристегнув ремень, Чонгук набрал номер Чимина. Мужчина не заставил долго слушать гудки.       — Да? — раздался из трубки голос друга.       — Ты не забыл о сегодняшней встрече?       — Нет. Вечером буду на месте.       Чонгук только кивнул, отключил телефон и завел машину.       Чимин бросил мобильный на кровать и продолжил застегивать пуговицы на рубашке, стоя перед зеркалом. Взгляд продолжал цепляться за татуировку в области ребер. Never… Почти шесть лет назад Пак набил ее, будучи пьяным, но не жалел об этом. Это служило ему напоминанием о случившемся много лет назад. Как бы Чимин не старался забыть обо всем, но чувствовал, что не может позволить себе этого… никогда не сможет позволить себе забыть.       Покончив с одеждой, он спустился на кухню и сразу направился к жене. Запечатлев легкий поцелуй на ее щеке, Чимин мягко улыбнулся в ответ на улыбку девушки.       — Доброе утро, — Юна поздоровалась, глядя на мужа.       — И тебе.       Девушка давно привыкла к немногословности мужа и никогда не старалась изменить это, ведь была предупреждена им еще в первый день их знакомства. Пак сразу сказал ей, что не обещает нежных чувств и романтических поступков, но брак им обоим необходим, тем более их семьи не позволят им пойти против их воли. Поэтому Юна с лёгкостью принимала некую отстранённость мужчины, так как изначально не питала особых надежд. Однако, муж всегда проявлял искреннюю заботу, порой нежность и внимание, а ей этого было вполне достаточно.       — Ты будешь чай или кофе? — спросила она, доставая кружку из шкафа.       — Я не буду завтракать. И так опаздываю. Надо быть на работе.       — Чимин, звонила твоя мама, сегодня, скорее всего, будем ужинать вместе. Тебя ждать? — Юна повернулась к мужу, ожидая ответ. Приходилось всегда уточнять у него, будет ли он ужинать дома, так как часто задерживался на работе.       — Она приедет одна? — Чимин обернулся у двери и выжидающе выгнул бровь.       — С отцом.       — Не жди. — Чимин твердой походкой направился к выходу.       Пак уже давно получил повышение и вполне мог не появляться в «Утопии», однако он был тем, кто выпросил позволения у господина Чона оставить при себе бордель. Он вышагивал по коридору, осматривая свежий ремонт, сделанный совсем недавно. Теперь же стены помещения не давили на него своим ярким красным цветом. Он с довольством смотрел на светло-фиолетовый, в который выкрасили стены борделя. Цвет, который не давил на него…       Чимин остановился, заметив одну из девушек возле комнаты… комнаты, которая уже шесть лет была под замком. Комната его солнца.       Сделав несколько больших шагов, он схватил девушку за волосы и толкнул к стенке. Та вскрикнула от неожиданности и боли в затылке, но увидев, кто ее поймал на месте «преступления», испуганно опустила глаза.       — Что ты тут делаешь?! — тихо прорычал он, вновь ударяя голову девушки о стену.       — Мне просто было интересно почему комната всегда закрыта… — проговорила она, чувствуя, как ладони ее вспотели от страха.       Девушка была сравнительно новенькой в борделе и до сих пор ей не доводилось так близко видеть хозяина, лишь издалека и то, пару раз. Однако она была немало наслышана о Пак Чимине. Вокруг него всегда витала мрачная аура, а девушки «Утопии» любили приукрашать, придавая еще больше таинственности его образу.       — Потому что солнце не светит больше… — растянуто, по слогам произнёс Чимин, склонившись к уху девушки. После резко отпустил, позволяя ей поспешно ретироваться.       Сам же Чимин еще несколько минут простоял возле двери, которую когда-то с таким тяжелым сердцем закрывал на замок. За все эти годы он ни разу так и не нашел в себе смелость заглянуть туда. Не позволял даже убираться в ней. Комната навсегда должна сохранить редкие улыбки Сюин… и не только улыбки.       Чимин тяжело выдохнул и направился в сторону своего кабинета. Кабинета, в ящике стола которого так и продолжал лежать неиспользованный билет на свободу его солнца…