понятие твоей свободы

в животе порхают кристально-голубые бабочки. итэр сидит под древом в долине ветров, смотрит в небо над горами где-то далеко и вдыхает пропитанный запахом травы и ветряных астр воздух. тупая, неправильная, ненастоящая любовь буквально разрывает его изнутри. но ничего с этим сделать он не может, продолжает сидеть, думать и ждать. справа — место, откуда начался его путь, слева — статуя анемо архонта и стоящий возле неё уже изрядно пьяный венти, позади — монштад, где с вечеринки для джинн, организованной в таверне дилюка, они под общий шум решили выйти подышать. впереди горы а в груди чувство щемящей тоски и какой-то необъяснимой вины. венти всё знает, венти всё чувствует но тактично молчит, давая время всё понять и обдумать. бард идёт ровно, опирается на дерево и опускается на землю подле итэра. в руках надкусанное яблоко а в голове пьянящий туман. бирюзовый берет сполз с головы, готовый вот-вот упасть, но венти его не трогал, приговаривая, что это его жизнь, и, если он хочет уйти — его никто держать не будет. итэр прекрасно понимал, что это уже пьяный бред, ведь выпил он более тридцати семи бокалов вина, даже не учитывая те десять минут, которые путешественник разговаривал с джинн а бард сидел за барной стойкой. немного подрагивающими пальцами он убирает прядь золотистых волос за ухо и смотрит на венти, задумчиво глядящего куда-то вдаль. бард слишком близко, слишком доступно, слишком пьяный и слишком добрый. слишком много слишком. венти, прежде болтавший без умолку всю дорогу а сейчас погруженный куда-то в себя, задумчиво откусил кусок от сочного красного яблока. — о чём задумался? — тихо и как бы невзначай спрашивает итэр, притягивая к себе колени и кладя на них голову. венти поворачивается к нему всем корпусом, вперивается взглядом бирюзовых раскосых глаз в итэра и задумчиво произносит: — если найти лысого кота, то у меня будет на него аллергия? а если побрить кота, то аллергия на него всё равно будет? — он отводит взгляд в сторону и молча откусывает ещё один большой кусок. итэр смотрит на него скептически. он-то думал, что мысли у венти будут немного... обширнее, что ли. путешественник, уставший, растирает пульсирующие виски, голая спина трётся о шершавую кору дерева, царапая и без того покрытую мелкими рубцами кожу. — ну чего ты такой кислы-ый..? — венти вытягивает руки вверх и падает на итэра, расслабляясь, а затем, вдруг что-то придумав, расправляет руки словно крылья, ударившись рукой о дерево. — почувствуй себя свободным. такая прекрасная погода. итэр горько усмехается. от такой близости лёгкие оплетает колючий терновник. а барду всё нипочём. такой спокойный, такой... и вправду свободный. итэр устало выпрямляет ноги, подставляя венти плечо, и, запрокинув голову, говорит: — свободным... что такое свобода, венти? что это такое? — он прикрывает янтарные глаза, и, глупо улыбаясь, продолжает: — я не знаю, как чувствовать себя свободным в одиночку. будь люмин... не важно. — эхе... какой же ты нудный. — бард складывает руки на груди, щурится и как-то неестественно серьёзно для себя смотрит на итэра. недолго думая он, зачем-то, встаёт и подходит к тому месту, где обрывается земля и видно небольшое озерцо. венти смотрит в воду, на отражение пылающего янтарным, как чужие глаза, закатом небо, наклоняется и внезапно говорит: — я не могу объяснить тебе, что такое свобода. не глупый же, должен понимать. хотя... кому я это говорю? хех... итэр смотрит задумчиво. не может ветренный бард так внезапно стать серьёзным с такой, казалось бы, незамысловатой темой. конечно, путешественник понимал, свобода — это когда у тебя нет владельца, когда на тебе нет ошейника, клейма собственности. тогда ты свободен. на себе итэр не замечал ничего из этого. так что же он, недостаточно свободен? — я вижу, о чём ты думаешь. и более чем уверен, что думаешь ты неправильно. ну, хех, не то, что не правильно... посредственно. — хах, — внезапно обрывает его итэр, невольно слушая внимательно, вникая в слова. вообще трудно было поверить, что пьяный человек может говорить настолько серьёзно. — видишь, говоришь? ты не видишь... ничего не видишь... грудную клетку разрывало от чего-то порхающего и колючего. хотелось кричать, высказаться, прижаться щекой к чужой груди и просто держаться рядом. но он понимал, что никому он не нужен, что всё только испортит и что лучше держаться подальше. нет, он, конечно, не понимал совершенно ничего, не верил самому себе но продолжал уверять себя в правильности своих решений. а венти был просто создан для того, чтобы развеять все его «правильные» мысли и самопоставленные правила. — итэр, сколько я живу? я вижу то, чего не видят остальные. — скажи мне лучше, сколько ты выпил? думаю, сейчас не лучший момент, чтобы разговаривать о чём-то подобном. венти подходит к нему ближе, садится на корточки и внимательно смотрит итэру в глаза. улыбается так наивно-наивно, что даже трудно поверить в то, что ещё минуту назад он был таким серьёзным и сосредоточенным. путешественник отводит смущённый взгляд в сторону, на бабочек, куда угодно, лишь бы не смотреть архонту в глаза. поднялся ветер. венти заправляет разбушевавшуюся прядку золотистых волос итэру за ухо и отходит, продолжая улыбаться. — что значит свобода для тебя? раз мы уже подняли эту тему. — итэр прижимает дрожащие руки к животу и жалеет, что не прихватил с собой бутылочку вина из таверны. оно было бы тут весьма кстати. внутри всё горит, а во рту пересохло, и, хоть сил посмотреть обратно на венти он не нашёл, всё равно чувствовал, как тот отвернулся. чужой взгляд больше не прожигал его. — ну, знаешь, свободным можно быть и в кандалах, и перед смертной казнью. и вообще... свобода — понятие совсем эфемерное. — он ходил туда-сюда, крутил в руках всё же спавший берет и размышлял больше для себя, нежели для итэра: — здесь, в монштаде, она дана всем при рождении. но не каждый научился ей пользоваться. — он поворачивается к итэру, до этого, почему-то, смущённо разглядывающему барда, и говорит заговорщецким шёпотом. — и пусть ты не был рождён в монштаде... если честно, я вообще понятия не имею откуда ты... так вот... свобода дарована и тебе, но ты, почему-то, пользоваться ей тоже не умеешь. — он расправляет руки, закрывает глаза и ходит по краю, говоря уже нормальным тоном. — я нахожу свободу по наитию. ветер, песни, люди вокруг... ты ни от кого не зависишь, не связан клятвами и каким-то узами, можешь быть с кем захочешь и когда захочешь. ты волен любить всех и никого одновременно. никого нет над тобой, под тобой тоже никого нет. под ногами только твёрдая почва или пустота. иногда ты можешь просто расправить крылья, и..? — он раскинул руки в стороны и рухнул на траву, перецепившись через торчащий корень. раздался тихий смешок. — ладно, про крылья я утрирую, но ты должен был понять. у свободы свой собственный специфический вкус, у неё есть свой цвет, свой запах. у неё нет особо чётких граней или понятий. она для каждого своя. она просто существует, отчего ты чувствуешь себя окрылённым... но не стоит забывать о том, что падать тоже больно... венти замолчал, придумывая, как бы правильно донести до итэра свои мысли, пока тот переваривал слишком большое количество информации. он больше смотрел, как подскакивали при ходьбе чужие голубоватые косы, как блестели бирюзовые глаза, как метался из стороны в сторону зеленоватый, похожий на крылья, плащ, нежели слушал, о чём тот говорил. и всё же бард для него был непозволительно красив и так же недоступен. — а ещё многое в жизни может поменяться... особенно, если живёшь достаточно долго. вчера ты архонт, пусть и самый слабый из всех, а сегодня ты уже бездомный бард с проблемой алкоголизма и юным скрытным другом, считающим, что он самый умный и просто бог конспирации. — к чему последние слова итэр не до конца понял, а. может и не понял совсем, но задать вопрос ему не дали. — эхе, так вот... свобода — это то, что тебя окрыляет. ты чувствуешь лёгкость и такое странное пьянящее чувство где-то внутри. чувствуешь, что готов взлететь. или взорваться. и много чего ещё. или... — он внезапно замолкает, приподнимается на локтях, и, подпирая щёку рукой, внимательно смотрит на итэра, щеки которого покрылись лёгким румянцем. — впрочем, ищи счастье в мелочах. или как-то так. есть ли у тебя что-то, вызывающее подобные чувства? я знаю, что есть, я уверен в этом. но знаешь ли ты? итэр промолчал, внимательно смотря своему визави прямо в глаза. он не знал, как сказать ему это. он боялся быть непонятым, хотя венти, кажется, знал всё наперёд и раньше самого итэра. к своему удивлению, он мог дать чёткий ответ себе. он мог дать его ещё давно, но что-то ему этого не позволяло. он молчал, когда венти, разочарованный его непонятливостью, положил свою голову итэру на плечо, когда тот задремал, когда собственное сердце предательски сильно билось о грудную клетку. но мысленно, самому себе, чисто на заметочку, ответил: "— моя свобода цвета твоих глаз."