Недостижимый

— Я хочу тебя… поцеловать, — выдыхает Хосок в его губы, и Юнги смеется. — Какой послушный, — он кивает с кривой улыбкой на губах, но тут же смазывает ее о губы Хосока. Он почти рычит, пока прикусывает впадинку на верхней губе. Зажимает ее своими и тянет на себя, вынуждая Хосока податься немного вперед. Кровать не слишком большая, не откинуться назад так, чтобы не удариться головой о стену, и Хосок слепо шарит за спиной по покрывалу, чтобы нащупать ее край. Становится легче, когда Юнги слезает с его колен и опирается ими на кровать. Со смехом валит Хосока на кровать и сам ложится сверху между его ног. Ладони живут своей жизнью: Хосок не помнит, когда успевает просунуть их под джинсы Юнги и сжать ягодицы поверх белья. — Как так получилось, что ты сверху? — ерничает Хосок, и Юнги скалится криво. Выгибается так, чтобы Хосоку было удобнее держать его за задницу, и почти урчит прямо в его ухо. — Имеешь что-то против? — он шипит и тут же обводит мочку кончиком языка. Лижет коротко и с мелкими поцелуями спускается по шее. Хосок шумно выдыхает и перекладывает руку на член Юнги, обводя по контуру через джинсы. — Ни в коем случае. Связки подводят его, выдавая хриплое сипение, но Юнги понимающе хмыкает и садится на колени между раздвинутых ног Хосока. Несмотря на то, что Хосок не единожды видел по пояс обнаженного Юнги в тех же душевых, он забывает дышать, когда Юнги стягивает с себя толстовку вместе с майкой и обнажает подтянутый торс. Его хочется коснуться, потрогать и очертить каждую неровность, Юнги тонкий, но не тощий, и годы занятия спортом идут ему на пользу. Хосок откидывает вспышку ревности ко всему миру и упивается тем, что это он сейчас лежит рядом с таким Юнги и жадно ловит взглядом каждое движение. С одной небольшой поправочкой: под Юнги. И он, в общем-то, совсем не против. Стянув было джинсы, Юнги тут же чертыхается и лезет в их карман, с блеском в глазах выуживая оттуда презерватив. Хосок борется с каплей неловкости — первый раз всегда смущает — но Юнги расслабляюще целует его в плечо, наклонившись. — Готовился? Хосок говорит это просто чтобы что-то сказать. Кивает на зажатый в руке Юнги презерватив и пытается не ерзать от того, как его член упирается в такой же твердый член Юнги. — Нет, — улыбается Юнги, — Чимин сунул. Хосок прыскает, сдерживая смех. — Врешь, — уточняет он, Юнги закусывает улыбку и кивает. — Вру. Они почти стукаются лбами, потянувшись друг к другу одновременно. Хосок не сдерживает тихий рык и языком оглаживает нижнюю губу Юнги. Мягко всасывает и выдыхает, когда тот невесомо ведет по бокам, превращая тело в податливый пластилин. Он так давно не ощущает на себе подобной ласки, ограничиваясь быстрым и ни к чему не обязывающим сексом, что его не удивляет собственная готовность быть насаженным на чужой член. Тут же исправляется мысленно, понимая, что готов быть снизу только потому что это Юнги. Его хочется чувствовать везде, и Хосоку на самом деле плевать, что он снизу. Роль пассива не пугает, Юнги мнет его под себя, размазывая по пальцам и члену смазку, густыми каплями стекающую по стволу, и ощущение теплой ладони на головке выгибает его и заставляет дышать так прерывисто, что горло начинает хрипеть. — Ты в порядке? — шепчет Юнги, поглаживая головку центром ладони. — Нет, — бормочет Хосок, — но только попробуй остановиться. — И не подумаю, — хмыкает Юнги и зажимает член губами прямо под головкой. Язык горячий, возможно, даже горячее, чем в принципе мог бы выдержать Хосок. Юнги играет с его уздечкой, чередуя мягкие прикусывания с короткими мазками губами — Хосока дергает в ответ на прикосновения. Звонкий плевок вязкой, густой слюной выбивает из равновесия, и пару мгновений спустя Хосок прикусывает губу почти до крови, стоит Юнги невесомо коснуться пальцем расселины между ягодиц. Он даже не надавливает — трогает играючи, но мысленно Хосок плывет уже давно. Пальцы ног сводит от того, с какой силой он их сжимает. Он сдерживает в себе порыв толкнуться в рот глубже, но Юнги расслабляется, это чувствуется по тому, как ослабевает давление губ на головку, и блестит своими невозможными глазами, немного их округляя. Хосок читает во взгляде молчаливое разрешение и на пробу сам насаживает рот на свой член. Мычание он расценивает как одобрение и только улыбается, когда пальцем Юнги продвигается глубже, почти надавливает на сухой вход. Стекающая по стволу слюна значительно облегчает дело: за отсутствием смазки теперь не будет скрываться проблема. Юнги, видимо, думает о том же самом: сжимает презерватив и тихо, долго мычит, прикрывая глаза. Он с хлюпаньем отстраняется. — Черт, — он вытирает губы тыльной стороной ладони. Хосок утопает в чужом поплывшем взгляде. Пытается усмирить бешено бьющийся пульс, но выходит, если честно, совсем паршиво. — Я боюсь сделать тебе больно. — Так не делай, — Хосок привстает на локтях и доверчиво сгибает ноги в коленях. Ставит ступню на колено Юнги и ведет по бедру до паха. — Хосок-а, — голос Юнги, его низкий тембр уже становится привычным, и непонятное желание разозлить его, завести еще сильнее, вынуждает Хосока надавить ступней на его член. Тот в ответ шипит, морщится, но он видит, что Юнги не больно: в ответ на прикосновение он подается вперед бедрами, словно потираясь и продлевая контакт. — Сок-а, — он почти падает на Хосока и прикусывает его подбородок, цепляется зубами, тянет вверх, чтобы открыть доступ к шее и пульсирующей от напряжения и возбуждения жилке. — Не дразнись. Юнги плюет на пальцы и снова мажет ими по члену, собирая смазку. Он все еще колеблется, когда приставляет руку между ягодиц, но Хосок уверен, что этого будет достаточно, несмотря на редкую роль пассива. Ему хватает сил и желания, чтобы расслабиться, в нем столько уверенности в партнере, что боли почти не чувствует. Тугая растяжка вдруг не ощущается таковой, когда теплое тело Юнги с него исчезает. В первые секунды Хосок теряется от ощущений, но понимание происходящего выбивает стон и воздух из легких: он задыхается, чувствуя язык Юнги рядом с пальцами, и это взрывает что-то в его голове. Мир вокруг кружится, он с трудом отрывает голову от подушки и все, что видит, — согнутого в три погибели Юнги и то, как в свете окна освещается его выгнутая спина. — О боже, — шипит Хосок. Юнги хмыкает немного самодовольно, но не прекращает его растягивать, попутно оглаживая собственный член. Недолго думая, Хосок давит рукой на головку своего и прижимает ее к животу, пытаясь разглядеть голову Юнги чуть лучше. И это все еще смущает. Щеки пылают, перед Юнги становится неконтролируемо стыдно, и он почти вырывает презерватив из его ладони, дрожащими руками надрывая упаковку. — Иди сюда, — почти молит он, и Юнги медленно выпрямляется на коленях. Едва справившись с тем, чтобы обтянуть член Юнги латексом, он тут же тянет его к себе за шею. Обвивает обеими руками и обхватывает для верности бедрами, прижимая к себе так близко, насколько это возможно. — Задушишь, — смеется Юнги, ловя своими губами его, пока Хосок беспорядочно покрывает его лицо поцелуями, и ловит момент, приставляя головку к влажному от слюны входу. — Давай, — шепчет Хосок в его рот. Тут же закусывает его нижнюю губу и ерзает для удобства. — Давай, — повторяет чуть громче. Юнги прижимается к его лбу своим, толкается на пробу и откидывает голову назад с громким стоном. Ответный полувсхлип Хосока теряется в его губах. Жмется к чужому плечу щекой, дрожит в его руках, и в целом Юнги кажется таким нуждающимся в нем, и от этого Хосок на секунду забывает как дышать. Близость больше чем просто интимная, и Хосоку кажется странным, что он может думать о чем-то, кроме этого, он жмурится, пытаясь осознать происходящее, но решает в очередной раз убедиться в том, что все это реально. Он только сейчас замечает блеклую родинку у самого уголка губ, ее нестерпимо хочется обвести языком, но Хосок упрямо ведет взглядом выше. Юнги морщится от ощущений, раскрывает губы в полустоне, и Хосок сам хрипло дышит ему в унисон. Юнги ловит губами капельку пота на его виске, это совсем немного грязно, по-прежнему смущающе, но так нормально и так естественно, что, кажется, от чувства стыда уже необходимо исправляться. — Не знал, что тебя так легко смутить, — шутит Юнги и вымученно улыбается, нависая над ним на вытянутых руках. — Заткнись, — Хосок закатывает глаза. — Ты не смущаешь. — Юнги щурится и смотрит внимательно. Рукой он тянется к члену, и Хосок почти скулит в голос, когда крепкой хваткой Юнги начинает ему дрочить. — Ты делаешь хорошо. Хосок далеко не девственник, но только то, как выбивает его до кругов перед глазами, наводит на обратные мысли. Юнги срывается на быстрый темп, скользит в растянутой заднице Хосока и пару раз сжимает его член у основания, сбивая с предоргазменного накала. — Ты с ума меня сводил, — шипит ему на ухо. — Никогда на меня так больше не смотри, ты… — Как? — шепчет Хосок, закидывая руки ему на спину. — Как будто на что-то недостижимое. Юнги внезапно останавливается и неожиданно мягко убирает ему налипшие на лоб волосы. Целует уголок губ, языком раздвигает их и ищет язык Хосока. Такая кардинальная смена эмоций пускает теплую волну к низу живота, влажный от смазки член дергается и трется о живот Юнги. Хосок готов позорно хныкать под ним, но только пальцами цепляется за его спину и едва сдерживается, чтобы не вцепиться в плечо Юнги зубами. И в голос стонет, когда каждый нерв прошибает от накатившего оргазма. Ему тяжело дышать, воздух в легких заканчивается, а горло словно клинит. Оргазм так не похож на то, как описывают его во всяких дешевых романах, но от этого кажется только более настоящим. Юнги зажимает его рот рукой — в голове мелькает мысль, что он так и не замолчал за эти секунды и их могли услышать, но ему настолько плевать на это. На его грудь падает сорвавшаяся капля пота с подбородка Юнги, он валится на Хосока и пытается восстановить дыхание. — Ты и был таким. Юнги только натянул свои штаны обратно, и Хосок тут же лег на бок, освобождая место рядом с собой на довольно узкой для двоих кровати. Глаза закрываются, нестерпимо хочется спать, он старается не думать о том, сколько сейчас времени и почему за стеной раздаются звуки возни. Необходимо ловить момент — это им обоим нужно — и поговорить, пока еще есть время. — Каким? — хмурится Юнги. — Недостижимым, — Хосок пожимает плечами. — Далеким. Юнги фырчит в ответ. — Чушь. Я… — Эй, голубки, — грубый голос за дверью возвращает в реальность. Сразу после — громкий стук, Хосок подхватывается и вскакивает, садясь на кровать ровно, и Юнги медленно, но зеркалит его позу. — Хосок, у нас проблема. Юнги коротко сжимает его руку, а самому Хосоку хватает одного лишь произнесенного имени брата, чтобы подорваться и броситься к звукам возни в соседней комнате. Он краем глаза замечает, что Юнги не отстает, и первый панический порыв отступает, стоит ему увидеть лежащего на диване вполне себе живого и относительно здорового Чонгука и почувствовать на спине успокаивающее прикосновение. — Гуки! Чонгук приветливо машет ему, но при попытке улыбнуться лицо мгновенно сереет, и он зажимает рот ладонью, тяжело и быстро дыша. Чимин с виноватым взглядом стоит рядом, складывает руки за спиной и косится на хена с опаской. — Чимин-а, — шипит Юнги. — Один долбаный раз за хер знает какое время я просил тебя… — он выдыхает с прикрытыми глазами и машет рукой. — Я терпеливый, но не испытывай мое терпение. Свали, — он рычит и толкает его плечом, подходя ближе к Хосоку. — Чонгук, — бормочет Хосок, откидывая волосы с его лба и прижимая ладонь к взмокшей коже. — Что-то выпил? Чонгук ожидаемо молчит, но Чимин со вздохом присаживается на колени и смотрит чуть сощурившись. — Сильно намешанный коктейль. У него непереносимость алкоголя, да? — Хосок молчит в ответ и кусает щеку, чтобы поток мата не вырвался наружу. Сдерживаться получается слабо, но Чонгук сжимает его ладонь и все же давит улыбку. — Не совсем, — выдыхает он наконец, глядя на Чимина. — Только при определенном градусе. — Я не думал, что так крепко будет, — Чонгук морщится, когда толпа потихоньку рассасывается и возвращается к своим делам. Общее напряжение почти сходит на нет, каждый видит, что теперь о Чонгуке есть кому позаботиться. — Все в порядке, мелкий, — Хосок улыбается. — Мы поставим тебя на ноги. Он смотрит на часы, прикидывая, как добираться домой, уже собирается сказать, что они уходят, и придумывает, как облегчить состояние Чонгука после отравления, как тот тянет жалобно: — Хен, — шмыгает носом виновато, переворачивается на бок и прикрывает лицо от стыда и смущения. Хосок умиляется: и не скажешь, что лбу двадцать лет. — Нам нельзя домой, хен. Я не хочу… — Он жует губу, и в целом выглядит значительно лучше. — Не хочу маму расстраивать. Хосок кивает, показывая, что принял к сведению. Наверное, в такой ситуации и сам не рвался бы домой. Он спешно пытается придумать, где привести в порядок брата, но Чимин, хмурясь и закусывая щеку, вдруг шагает вперед и глядя куда-то в пол подает голос. — Э-э-эм… Наша с хеном квартира не так уж и далеко. Пока Хосок пытается переварить его слова — ему более чем странно слышать подобное от человека, который последние полгода был невероятной задницей по отношению к ним с Чонгуком — Юнги вздыхает и садится рядом. — Сок-а, правда. Поехали к нам. — Он зыркает на Чимина. — Этого бы не было, если бы ты приглядывал за ним, как я просил. Чимин ершится и скалится в ответ: — Если бы кто-то не решил потрахаться на вечеринке, — шипит он, — этого бы точно не случилось. Чонгук открывает глаза и смотрит на Хосока ошарашенно. В его глазах читается что-то вроде неверия и самую малость — разочарование. Хосоку стыдно за свое молчание, но он решает, что объяснится с братом позже. А заодно поговорит с Юнги на предмет того, как обо всем этом узнал сам Чимин. Ему интересно, как много тот знает, и более того — почему тот вел себя так, зная, что у Юнги краш на Хосока. Кажется, самому Чимину это предложение дается не так легко. Но он с готовностью помогает встать Чонгуку и подхватывает под плечо. — Я в состоянии идти сам, — рычит Чонгук лениво, и Чимин демонстративно отпускает его. Чонгук тут же неловко запинается, на что с громким цоканьем языка оказывается втянут почти в объятья со спины. — Поговори мне еще тут, — бормочет Чимин, закатывая глаза. — Пошли уже, пьянь. Чонгук вздыхает, понимая, что не может дать отпор даже словами. Хосок внимательно смотрит на них и подмечает, как сильно покраснели уши Чонгука, и как улыбается Чимин, пытаясь спрятать улыбку в толстовке младшего. Юнги совсем рядом тоже удивленно приподнимает бровь. — Скажи, что ты тоже это видишь, — он кивает на препирающихся донсэнов, и Хосок медленно кивает, с трудом переводя взгляд на него. — Вау, — выдыхает тихо, чтобы не привлечь их внимание. — Поверить не могу, что это закончится. — Я бы не радовался так на твоем месте, — хмыкает Юнги. — Ты не знаешь Чимина. — Справедливо. Но теперь пусть свое внимание переключает на другого Чона. — О, я думаю, он уже. До квартиры Юнги они и правда добираются быстро. Юнги издевательски смеется и железным тоном заявляет, что спать Чонгуку предстоит в комнате Чимина. Тот упирается, пыхтит недовольно и пытается вдолбить Юнги, что уместнее было бы в одну комнату пихнуть Хосока с братом, а им — разделить другую. Хосок с интересом следит за спором, но с легким восхищением наблюдает, как меняется тон Юнги, стоит ему это услышать. — Нет. — У него совершенно нечитаемое выражение лица, и Хосок трет предплечья от легкой щекотки из-за волны мурашек при виде такого Юнги. — Но ты можешь лечь на кухне, если не хочешь спать в одной комнате с Чонгуком. Хосок не слушает их больше: ему гораздо важнее в данный момент, что Чонгуку на самом деле стало легче. Он скрывается в комнате Чимина и с облегчением гладит брата по голове, уверенный, что тот спит. Чонгук сопит смешно, морщит нос, ворочается и открывает глаза. — Хен, — бубнит он сонно. Подставляется под ладонь и съеживается весь под тонким пледом. Дрожит весь, и Хосок гладит по спине, надеясь, что совсем скоро его отпустит. — Ты не собирался мне рассказать? — О чем ты? — Хосок ловит многозначительный взгляд и перестает делать вид, что не понимает, в чем дело. — Собирался, но… Собирался, правда. Когда-нибудь, когда сам в голове смог бы это уложить. Он ожидает ворчания в свою сторону, но Чонгук внезапно хмыкает понятливо. — Ты такой дурак, хен. И улыбается, несмотря на то, что лицо сводит от неприятных ощущений в желудке, Чонгук улыбается так, словно знает что-то, чего не знает Хосок. — Подожди еще, — Хосок шутливо грозит пальцем. — Вот проспишься, нам будет о чем поговорить. — Чонгук наигранно скулит и постанывает, словно ему стало хуже, и Хосок снова ерошит его волосы и с тихим смехом покидает комнату. Кружка с горячим чаем обжигает руки. Он дует на пар, идущий от кипятка, и буквально чувствует напряжение, возникшее на кухне. — Хей, — тихо зовет Юнги, обращая на себя внимание. — Поговорим? Хосок глотает чай и морщится от того, что едва не обжигает себе язык. Это на удивление расслабляет, и он с готовностью смотрит на внимательно уставившегося на него Юнги. — Все в порядке? — начинает Юнги. В ответ хочется орать, что нихрена он не в порядке, что его буквально распирает от всего, что произошло в этот вечер; ему хочется спокойствия, в душ, лечь уже наконец, потому что долгий день и проведенная игра тоже сказываются на общем состоянии. Но еще больше ему хочется до конца разобраться, что происходит между ними с Юнги. Он решает, что будет честно выложить все это, как есть, и Юнги удивленно приподнимает бровь. — Я думал, это очевидно, — тянет Юнги и поджимает губы. — Если ты, конечно, этого хочешь. — Шутишь? — Хосок едва не давится напитком. — Ты так долго был таким… — Он подбирает слова, и Юнги с ехидной улыбкой подсказывает: — Недостижимым… — Да! — подхватывает, но тут же осекается, строя недовольное лицо. Юнги хохочет, пряча лицо ладонями. Хосоку очень хочется сцеловать эту улыбку. Он сам растягивает губы, улыбаясь, и со вздохом распахивает руки. — Иди сюда, — он выжидающе ерзает на стуле. Юнги соскальзывает со своего места и садится ему на колени, зарываясь носом в щеку. — Вот видишь, не такой уж и недостижимый. — Вижу, — Хосок мажет губами по его виску и перехватывает удобнее. Укладывает одну на талию и подтягивает к себе Юнги еще ближе. — Теперь вижу.