Драконы, призраки и прочие неприятности

      Вэй Ин – самый несчастный человек в мире!       Его ощутимо потряхивает на заднем сиденье внедорожника, полностью заваленного коробками и объёмными сумками, специфически пахнет освежителем для машин, и все это мешает изображать Вэй Ину труп. Весь его вид, начиная от мутных, смотрящих в пустоту глаз, поджатых в одну линию губ, сцепленных на груди пальцев рук выражали такую скорбь, будто в свои шестнадцать юноша уже пережил величайшую в жизни трагедию. По сути, так и было.       Переезд не то что бы не стал неожиданностью, но сейчас был крайне нежелателен для него. Вэй Ин был не против, если бы его оставили там, дома, в так полюбившемся ему месте, ведь в свои годы он был намного более самостоятельнее ровесников, и вполне смог бы прожить даже без помощи старших. Не против была и мама, которая примерно в его возрасте вовсю колесила по Китаю, но против внезапно оказался папа, что не пожелал оставлять ребенка(!) дома одного. Вэй Ин обиделся. Сильно. Смертельно.       Они были в дороге уже более восьми часов и все это время Вэй Ин хранил скорбное молчание, что означало высшую степень его обиды. Всем было известно, насколько неугомонный у него нрав и такой же бескостный язык! Он не мог просидеть на одном месте и часа, что уж говорить о полном молчании – Не Хуайсан на одной из ночевок сказал, что он даже во сне болтал, чем безумно напугал его. И, казалось бы, внезапная немота и отрешённость сына должны были вызвать волнение, но его родители, иногда бросая короткие взгляды в зеркало заднего вида и убеждаясь, что ребенок сыт, жив, и не страдает от обезвоживания, а просто капризничает, так же игнорировали его. То есть, они даже не тормошили его, не пытались поговорить, не извинялись и не злились на глупое поведение.       Терпение Вэй Ина уже трещало по швам, а желание провести всю жизнь или хотя бы эту дорогу в гордом молчании, таяло без следа. Вэй Ин глянул в сторону родителей – папа следил за дорогой, мама мурлыкала что-то, изредка начиная подпевать под очередную заводную песню, что крутили по радио. И никакого внимания сыну. – Вы ужасные родители, – пробормотал недовольно Вэй Ин, не успев прикусить свой болтливый язык. Черт, проигрывать, даже самому себе было просто ужасно, но он так устал изображать труп на заднем сидении и мечтал только выйти, размять ноги и выпить какой-нибудь газировки да что-нибудь съесть. Мама изредка предлагала ему шоколад, но Вэй Ин конечно же отказывался, чем сейчас и поплатился.       Вэй Ин надулся и нахмурился, не получив ответа. Папа лишь на миг повернул голову, показав легкую улыбку на губах, а мама даже не прервала свой рассказ. В ее беспрерывном монологе Вэй Ин уловил тихое насмешливое «Ну вот, плакала наша мирная поездка» и вспыхнул. Ах, видимо он сделал своим родителям ужасное одолжение тем, что молчал, и их дорога впервые прошла в такой тишине.       Вэй Ин поднялся на сидении, распихивая вокруг баулы, шурша пакетами и попытался найти во всем этом бардаке старую, потрепанную подушку под спину. – Совсем меня не любите.       Его папа тихо фыркнул, продолжая следить за дорогой – единственный ответственный человек в их семье; а мама мелодично рассмеялась. И все, больше ничего. Вэй Ин удивленно моргнул. Они игнорировали его? Что? Нет, Вэй Ин может игнорировать сам, но он не позволит никому пренебрегать собой! – Разве вы не должны были уговаривать меня, толкнуть какую-то длинную бесполезную речь о том, что и на новом месте я найду новых друзей и все в таком духе?       Его папа - Вэй Чанцзэ, и мама - Вэй Цансэ так же возмутительно не обращали на него внимания, продолжив тихо переговариваться о чем-то своём. По радио сладкоголосая девушка орала какую-то бессмыслицу под веселую музыку. – Эй, ну хоть придумайте оправдание о новой работе, а не потому что вам шило в одно место ударило! – Вэй Ин забрался на сидение с ногами так и не сняв кроссовок и встав на колени, с силой потряс мамино сидение. Папино не рискнул, тот за рулем и за это несколько безалаберный Вэй Ин получил бы действительно серьёзное замечание.       Родители редко ругали его всерьез, чем вконец разбаловали, но они не были мягкими и всепрощающими людьми. Просто его мама считала, что нет смысла излишне носиться и опекать ребенка, а отец предпочел с ней в этом согласиться. Потому по достижению более-менее сознательного возраста, Вэй Ин был предоставлен сам себе. Ему никогда не повторяли что-то дважды, хотя в случае с Вэй Ином и на третий раз результата бы не было. Его память была удивительно избирательной. То, что он может забить на домашнюю работу в школе, не означает что от него не ждут хороших оценок – Вэй Ин понял лишь тогда, когда впервые получил от мамы по шее, так же, как и то, что нельзя мешать папе за рулем. – Вэй Ин, следи за словами, – его мать все же обернулась, тон ее был строгим, но в уголках глаз застыла хитринка. – Или ты хочешь, чтобы я стала строгой матерью? Мне накричать на тебя и запретить неделю выходить из дома? – За что? – искренне удивился Вэй Ин. Для него находится в четырех стенах неделю - наказания хуже и не придумаешь. – За все хорошее. – Мама! Ты должна сначала поговорить со мной!       Вэй Цансэ изогнула тонкие губы в лукавой улыбке и наклонила голову на бок. – Мы отлично знаем, что это ни тебе, ни мне, не нужно.       А может и нужно. Вэй Ин недовольно упал на сидение, заложив руки за голову и капризно надул губы.       На самом деле, он не так уж и сильно обижался, скорее был расстроен. Это не первый их переезд – у всей его семьи действительно было шило в местечке пониже спины, а у мамы особенно. Не зря ее в кругу знакомых и близких друзей уважительно-насмешливо прозвали Саньжэнь, намекая на вольнолюбие и непоседливость. Саньжэнь Цансэ жила дорогой сколько себя помнила и даже беременность её не исправила – Вэй Ин как-то видел фото, где мама счастливая, в смешной кофте и на шестом месяце беременности позирует предположительно где-то на тропе горы Суншань.*       Вэй Ин за свою жизнь переезжал три раза, не говоря уже о том, что каждые каникулы для него заканчивались путешествиями по Поднебесной на большом папином внедорожнике. Первые три года начальной школы он и вовсе пробыл на домашнем обучении, и в то время, пока обычные дети познавали все прелести китайской школы, он путешествовал с родителями на юге-западе Китая.* Вэй Ин честно не знает, что заставило его родителей в один миг остепениться (насколько это возможно в их возрасте), обзавестись постоянным местом жительства и позволить ребенку посещать школу лично. Может, возраст?       Не то чтобы Вэй Ину жизнь полная переездов доставляла неудобства – для своих лет он был удивительно смышлен, и учеба давалась ему легче, чем сверстникам. Да и путешествовать ему нравилось – кто в свои годы может похвастаться тем, что успел объездить половину Поднебесной, и даже парочку раз выезжал за пределы страны. Вэй Ин любит постоянную дорогу на папином потрепанном синем внедорожнике больше, чем бесполезную и скучную для него многочасовую зубрежку в школе, кружки и секции, когда едва ли удается вернуться домой раньше девяти, при этом чувствуя себя будто побывавшим в челюсти какого-нибудь мифического чудовища – изрядно пожеванным.       Поэтому Вэй Ин рад бы сменить обстановку, но… В этот раз ему действительно было капельку грустно. У Вэй Ина говорят, в голове – ветер, что конечно же не правда, ну если только отчасти. Он был удивительно легким в общении, легко располагал к себе людей и быстро приживался на новом месте, обзаводясь многочисленными приятелями. И так же легко, он из жизни людей уходил, не оставляя после себя практически ничего. И правда походя на дуновение легкого весеннего ветерка, о котором забудешь, как только он утихнет. Вэй Ин дружил, везде считался своим, но на самом деле так и не смог никого назвать своим другом.       Не мог… до очередного переезда. В этот раз у него действительно появился друг и возможно даже подружка (Вэй Ин уже добился согласие на свидание), но родители так не вовремя решили переехать.       Не Хуайсан – его друг, был щуплым, тонким в кости тихим пареньком, над которым подшучивали, но тихо, боясь гнева его действительно устрашающего брата, что основал боевую школу в их городе. Из-за него же, с Не Хуайсаном мало кто общался, ведь все знали – старший брат в младшем души не чает и оберегает сверх меры, контролируя буквально каждую секунду жизни, требуя ежедневного отчета и имея у себя биографию и личные телефоны всех его друзей. И не дай бог кому-нибудь младшего брата Не обидеть! Над некой женственностью Не Хуайсана поэтому смеяться в открытую не смели, тихо шептали за глаза, но Вэй Ин знал, насколько тот отличный парень и хитрый жук. Этот тихоня, притворяясь серой мышью, имел компромат на весь класс, успешно обманывал и проворачивал за спиной брата сложные комбинации и мог достать ответы на любой тест за неделю до него. Дружить с ним было довольно полезно, и даже вечно навязчивый брат с угрозами отступает на задний план. И потерять такого товарища…       Вэй Ин тяжело вздохнул, лег назад на сидение и чуть повернувшись, достал из бокового кармана шорт-карго чуть смятый прямоугольник картонки. С его лица сошла улыбка, а в вечно с веселым прищуром глазах мелькнула грусть. И видимо, тон его голоса тоже приобрел едва заметные, не притворные, грустные нотки, раз его родители на этот раз действительно прислушались к следующим словам: – Вообще-то, я скучаю по своим друзьям…       Не Хуайсан не был для него просто «удобным» другом, он был реальным, самым настоящим, хорошим другом. Его первым настоящим другом!       Мянь-Мянь не была просто несостоявшейся подружкой, она также была отличным другом, что не побоится кинуть недостатки Вэй Ина ему же в лицо, а после грозно защищать его имя перед другими. Даже если он не попросит.       Вэй Цансэ чуть согнулась и повернулась на сидении, чтобы видеть лицо сына, но Вэй Ин мотнул головой и закрыл его длинными прядями спутанных волос. – Я знаю милый, но… – Мама замялась. Её ребенок редко когда действительно был против путешествий, легко выбирая вместо общения с людьми поездку в новенькое место, и сейчас женщина терялась, не зная как ей быть. – Но здесь ты найдешь много новых друзей, – Закончил отец в полнейшем молчании, только по радио закончили крутить известную песню, и сейчас диктор что-то хрипел заводное и смеялся в перерывах.       Секунда, вторая, третья… И пространство автомобиля наполнил звонкий смех, заглушая и радио, и все грустные мысли. Хохотали в основном мама и сын, но и более сдержанный папа пару раз прыснул.       Вэй Ин посмотрел на прямоугольную карточку в его руках. Та была приятного бежевого цвета, с едва заметным глазу принтом, штрихкодом на обратной стороне и скучным, напечатанным летящим шрифтом пожеланием. Обычная покупная открытка. Под напыщенными фальшивыми словами были росписи всех его одноклассников, некоторые с забавными короткими пожеланиями, но не это делало открытку ценной. Вэй Ин прочитал все записки, прежде чем посмотреть на одну строчку в самом углу, что и делали дешевую картонку важной и ценной: «Вэй Ин, не грусти».       Юноша прыснул. Это было самое нелепое что ему могли пожелать, но почему-то именно эти строчки теплом отозвались в душе и выточились на дырявой памяти мальчика.

«Вэй Ин, не грусти»

      Только эти два человека догадались.       Вэй Ин улыбнулся, бережно спрятал открытку в карман шорт и глубоко вдохнул считая до трёх. Когда он выдохнул, то отпустил все свои печали и на лице его расцвела привычная лукавая улыбка.       Конечно же он не будет грустить, ведь абсолютно нет повода. В крайнем случае они могут и будут переписываться, и Вэй Ин сможет приезжать в гости на каникулы. – А если я найду друзей здесь, но мы снова уедем?       Его всерьез взволновал этот вопрос. Расставаться с полюбившимися людьми оказалось неприятно, а Вэй Ин не любил дискомфорта и душевных терзаний. Лучше уж и дальше быть ветром, никому, не даваясь в руки. – Не уедем, - отозвался Вэй Чанцзэ, дождавшись зеленого сигнала и круто выворачивая руль вправо – Мы здесь точно надолго.       Вэй Ин округлил глаза, открыл рот и в упор посмотрел на маму. Когда она согласно кивнула, он подскочил на сиденье, больно ударившись головой о крышу, но даже не заметив этого и закричал: – А-а-а! Но почему?! – Вэй Ин! Сядь на место, – Папа обеспокоенно посмотрел на него через зеркало. Он всегда переживал, когда тот так безалаберно мог навредить себе на эмоциях.       Вэй Ин поджал губы и глянул в окно. Ничего особенного, они ехали по обыкновенному серому шоссе, их окружали скучные однотипные машины и дальше однотипные, серые постройки. Ску-ко-та! И здесь ему жить всю жизнь, или хотя-бы оставшиеся два года старшей школы?*       Ради этого они переехали? Его затопило такое возмущение, что крик застрял в горле и он не сразу смог что-то сказать. Его мама, эта жестокая, не ведающая жалости женщина, решила его добить окончательно: – Мы с твоим папой решили, что устали от суеты и поселимся как можно дальше от людей. Видел бы ты наш домик, он просто очарователен и никаких ближайших соседей в округе.       Вэй Ин в ужасе замер. Почему он не знал этого? Ох, точно, когда родители пытались показать ему дом на сайте, он был занят тем, что устроил им полный игнор и заперся в комнате.       Вэй Цансэ хмыкнула и широко улыбнулась, заметив ошарашенное лицо сына. Его папа, тоже несомненно жестокий и бессердечный человек, то ли не замечая царящей в машине атмосферы, то ли действительно озабоченно произнёс: – Правда, до магазина проблематично добираться будет. Продеться закупаться продуктами заранее. Вэй Ин моргнул. Он тихо и отчаянно прошептал: – Нет… – Да, проблема… Но ничего, свыкнемся, я до четырнадцати лет жила у родственницы - отшельницы, и ничего. – Это о которой ты рассказывала? Ба.. Баошань, да? – Да, мы еще хотели отправить А-Ина к ней на зимние каникулы, но…       Вэй Ин дальше не слушал отчаянно привалившись к окну. Всё, теперь его жизнь точно кончена. Он беззвучно шевелил губами, проговаривая своё будущее: он заплесневеет в доме только с родителями, станет отшельником, бросит школу и разучится говорить. После его покажут по телевизору как мальчика, что вырос без людей, потому что его воспитали не люди, а демоны, раз подвергли такому испытанию. Да, он часто был слишком драматичен, Вэй Ин знает об этом.       Он пошатнулся, заметил в сетке-кармашке между передними сидениями желтую упаковку чего-то вкусного и вредного, и неспособный долго страдать, чуть приободрился. Может, не всё так плохо? К примеру, попасть на телевиденье – звучит круто!       Крекеры были совсем древние, но какая сейчас разница сколько лет этой вкусности, если его заботит своя собственная судьба, а от голода сводит живот и очень мешает ему страдать. С первым хрустом щедро приправленной острым печеньки, Вэй Ин почувствовал, как его жизнь стала капельку лучше.       Его внимание привлекло что-то ярко белое с голубым, ослепляющее глаза на фоне серых однотипных зданий. Он пригляделся – это оказалось тяжелое даже не здание, а целый комплекс белоснежных построек. На самой главной и высокой гордо сиял нарисованный голубой символ чего-то… Вэй Ин пригляделся: Облака?       Его мама тоже заметила это, и приободрилась: – О, смотри! Твоя будущая школа. – Выглядит здорово, – довольно кивнул отец, мельком глянув в окно – Гусу Лань, да? На сайте она казалась меньше.       Вэй Ин внимательно посмотрел на школу, она казалась безумно скучной, но может, не всё так плохо? Он наклонил голову на бок и проговорил: «Гусу Лань». Если бы он не был занят страданиями на досуге, то обязательно знал бы, куда пойдет.       Мама, перегнувшись через спинку с улыбкой наблюдала за ним, а после протянула руку и чересчур ласково взъерошила его волосы: – Там около трёх тысяч обязательных правил, - И с интересом хищника уставилась на него. Вэй Ин вытаращил глаза и поперхнулся воздухом: – СКОЛЬКО?! – Три тысячи. Или три пятьсот, не помню точно, – мурлыкнула его самая ужасная в мире мама. Нет, серьезно, кто по доброй воле отдаст ребенка в такое место?       Видимо, последнее он сказал вслух, раз в разговор вмешался папа: – Тебе не хватает дисциплины, А-Ин, – мягко сказал Вэй Чанцзэ. Они застряли в пробке и Вэй Ин все это время вынужден был пялится на белоснежные здания школы – Тем более, не все так плохо. Говорят, с этой школой связана давняя легенда… –Легенда? Какая? – тоскливо спросил Вэй Ин смотря на школу то с одного бока, то с другого и закусывая печальную новость крекерами.       Увиденное ему всё ещё не нравилось, учиться он там не собирался, что бы не говорили родители. Они всерьез хотят, чтобы он поступил туда, да еще пропустив год? И раз значительного прибавления финансов он не наблюдал, а школа по его прикидке выглядела довольно дорого, они явно рассчитывали на какие-то связи или бюджет. Ну-ну.       Но легенды он любил, и можно же просто послушать? Вэй Ин съел ещё одну печеньку и устроился поудобнее. – Основателем Гусу Лань был прекрасный дракон, что парил в облаках. Его тело было исполинским, но на вес легче перышка, чешуя искрилась подобно снегу, а глаза взирали на мир отрешённо и праведно. Дракон жил на небе, веками наблюдал за жизнью внизу, но был далек от мирских забот и редко когда показывался людям на глаза.       Вэй Чанцзэ улыбается. Вэй Ин этого не видит, он знает. Он закрыв глаза может увидеть как спокойное, доброжелательное лицо его родителя будто озаряется внутренним светом, как прищуриваются его глаза, а губы слегка приподнимаются в сдержанной улыбке. – И зачем же ему нужна была эта школа, – Вэй Ин подпирает рукой щеку и отправляет в рот ещё один вредный кусок химии. Печеньки кончаются, он стряхивает рукой крошки, вытирает о сиденье пальцы и подтягивает к себе одну ногу, обнимая ее. Пробка тянется, машины злостно гудят, радио все ещё орет, а за окном так же сияет ослепительно белым Гусу Лань с плывущими облаками. – Летал себе в облаках, летал, а тут вдруг решил снизойти до простого люда. – Как-то раз, он встретил на земле женщину, и полюбил её всем сердцем с первого взгляда, – улыбается папа, Вэй Ин давно уже заметил, кто в их семье больший романтик. Мама поворачивает в его сторону голову, и заинтересовано поддается вперед, лукаво щурясь. – Он взял её в супруги, приняв облик человека и жил с ней бок о бок. – Значит, он уже не был драконом? – Нет, нельзя так просто отречься от своей сущности, и потеряв крылья, начать ходить по земле. Дракон променял бессмертие на человеческий облик, но внутри он так и остался драконом. И каждый год, в то время, когда природа проливает на землю слезы, когда весна сменяется летними днями, на пять дней он вновь обращается драконом и парит в облаках.* – М-м-м, – многозначительно тянет Вэй Ин. – Ясно. И как это все связано со школой? – Дракон основал её, когда спустился на землю и жил вместе с супругой. Говорят, сначала это была лишь маленькая комнатка, где он рассказывал мудрости едва ли пятерке детей.       Вэй Ин вскидывает кверху бровь, его мама забавно фыркает. – Драконы очень мудрые существа. Или ты думал, что они только и умеют что принцесс на завтрак утаскивать?       Вэй Ин громко смеётся и подтягивает вторую ногу, скрещивает их, сидя теперь в позе лотоса. – Нет конечно, все знают, что принцесс едят на обед, – легкомысленно заявляет он, а после более серьезно добавляет – Ну основал школу дракон, а дальше что? Только не говори мне, что это всё. – Не всё, – Мама напускает в голос таинственности, видимо позабыв, что Вэй Ину не пять лет. – тот дракон прожил ещё долго, пережив свою возлюбленную, и под конец жизни полностью отдав себя воспитанию. У него появились потомки, что были драконами… – И говорят, – подхватил папа, – что и по сей день школу Гусу Лань охраняют потомки того дракона. Пока она находится под благословением небесных жителей, то никакая напасть ей не страшна. – Раз в тридцать лет даже называют покровителей, – мама достает свой телефон, с забавным мягким брелком и потрепанным чехлом, и задумчиво смотрит в экран. – сейчас сказано, что школе покровительствуют двое драконов, два нефритовых брата. Старший своей чешуей преломляет солнечные лучи, и символизирует светлый ум и просветление, младший – соткан из инея и льда, и славится холодом, сдержанностью мыслей и строгостью к себе и другим, он стоит на страже вековых знаний. Вэй Цансэ хмыкает и заинтересовано тыкает по сенсорному экрану. – Красиво написали, – Вэй Ин резким выдохом сдул мешающую ему прядь с лица, она упала назад, и он подул снова, снова и снова. Это показалось ему забавным. Мама не видит лица сына, полностью погрузившись в чтение, и вскоре весело тянет, явно зачитывая: – Два Дракона живут в облаках и олицетворяют собой символ мира и процветания храма знаний!       Вэй Ин представил дракона, а то и двух. У него было богатое воображение, и не было проблемой представить прекрасное существо и из солнца, и из инея, но все же он хотел уточнить, чтоб точно ничего не напутать: – Какой дракон? – Что?       Вэй Ин закатил глаза и одной рукой начал перечислять, загибая пальцы: – Дракон! Китайский, японский, а может он вовсе европейский. – Это так важно, А-Ин? – …Да? Раз это типа легенда и они в это верят, то мне нужны подробности. Вэй Ин тонко улыбается губами. Он любит мифы и легенды, часто зачитываясь ими вместо зубрежки уроков. И он бывало пару раз ловил не состыковки в придуманных историях, и что уж греха таить, очень любил к ним придраться. Вэй Ин как-то вплотную засел за мифы о драконах, когда Не Хуайсан с горящими глазами рассказывал об очередном прочитанном им фэнтези. Это оказалось действительно занятно, но не придуманный приключенческий роман, а сами мифы – Вэй Ин с большим интересом зачитывался легендами о драконах, знал о матери драконов Лун Му, практически все о великом Лун-ване, но не ограничивал себя только Китаем, также хоть и мельком, но прочитав о драконах Японии, Кореи, Греции и России.* – На сайте сказано, что во главе школы поколениями стоит семейство Лань, они китайцы. Вэй Ин продолжил: – Если школу основал китайский дракон, то и здесь есть множество разделений.       Вэй Чанцзэ тяжело вздохнул, и Цансэ похлопала его по колену, поддерживая. Отец семейства перехватил ее руку и сжал тонкую ладонь в своей. Их ребенок во многом пошел в мать, и внешностью, и характером, но упорство перенял у отца. Ещё маленьким он проявлял удивительное любопытство, все время задавал вопросы, и в пух и прах критиковал сказки, если не получалось объяснить ему хоть что-то. Вэй Ин кривил свой маленький носик, вскидывал кверху бровку (уже с детства перенял привычку у матери), и заявлял, что слышать не хочет кое-как написанные выдумки. Но будто противоречив себе, легенды он любил, видимо от отца. В итоге приходилось вместо сказок на ночь зачитывать ему серьезную, хорошо написанную фантастику.       Чанцзэ покосился на жену, и та мигом уловила его взгляд, насмешливо сверкнув чуть демоническим огнем в глазах. Его прекрасная женщина прищурилась, растянула яркие, манящие губы в лукавой улыбке и чуть прикусила нижнюю губу. Она наверняка уже прочла все мысли на лице своего мужа, и сейчас забавлялась с ним. Вэй Чанцзэ укоризненно покачал головой, но без злобы, а с большой теплотой смотря на жену. Чертовка. И на заднем сидении капризничает, вертится, залезает обутыми ногами на сиденье ещё один черт, выдавая породу блестящим взглядом и широкой улыбкой. Наверняка, не находясь они частенько в путешествии, Вэй Ин не одно бы девичье сердце успел бы украсть. Если уже не…       Вэй Чанцзэ ухмыляется, вспоминая, как к ним в дом однажды пришла решительная девочка, надавав его сыну щелбанов, а после щедро накормив собственноручно приготовленным печеньем.       От ностальгии, что скоро их сын станет совсем взрослым, женится, обзаведется такими же мелкими чертятками, у него в груди приятно и тоскливо заныло. Как же быстро летит время. Вэй Ин ухмыляется и все докапывается: – Ну так что, там не сказано, каким же драконом был наш… основатель?       Вэй Цансэ тонко улыбнулась и покосившись на мужа, все же решила тому помочь: – Вэй Ин, это очень старая легенда. Многие моменты стерлись и позабылись, что-то переменилось, и уже не узнать, что было первым, а что вторым. Откуда сейчас мы узнаем, каким был твой дракон? Оставь этому факту налет загадочности, порадуй отца хоть в этом. Вэй Ин оточенным движением вскинул одну бровь кверху. – Только ради тебя, папа.       Вэй Чанцзэ серьезно кивнул. Пожалуй, это он передал любовь к сказкам сыну, да только в отличии от этого черта, он любил загадочность, и не спешил срывать полог тайны. – Хорошо-хорошо, школу охраняют два дракона, – Вэй Ин ловко достает телефон из кармана и быстро перебирает пальцами по треснутому экрану. Зарядки не так много, и он торопится, но без особого труда находит официальную страницу Гусу Лань, а после и новости. Ого, там и правда столько правил! Вэй Ин роется какое-то время на форумах, привычно выцепляя нужную ему информацию и отсеивая лишнее, и довольно быстро находит то, что искал. – Как там сказано? Покровительство драконов, никакая напасть не страшна… Но тогда почему здесь сказано, что школа три года назад почти полностью сгорела, а после, когда ее с огромным трудом восстановили, еще несколько раз подвергалась напастям. И до сих пор подвергается, будто с тех пор ее преследует несчастье?       Вэй Ин картинно выключит телефон, бросил (не сильно, а не то получит по шее и от матери и от папы за ещё одну трещину) на сиденье, что тот подпрыгнул и упал вниз, а после, влез между кресел, отперевшись на спинки руками, и крикнул: – А это значит, что? Что полный бред все эти ваши сказочные драконы! Ха!       Супруги Вэй переглянулись и одновременно покачали головами, пока чересчур возбужденный Вэй Ин презрительно кривился на школу. Он ещё долго будет искать компромат на нее, лишь бы убедить родителей в бесполезности поступления туда. – Вэй Ин, – начал Чанцзэ, не оставляя надежду убедить сына по-хорошему – это просто красивая легенда, не стоит относится к этому серьёзно. – Ты же не решил взаправду, что драконы существуют? – Его мама вскидывает точенную бровь, совсем как недавно сын. Вэй Чанцзэ от этого легко улыбается и с нежностью смотрит на жену и на сына через зеркало.       Скольких трудов ему стоило завоевать эту прекрасную женщину, что заслуживает кутаться в меха и шелка, носить на хрупких запястьях и шее редчайшие драгоценности и жить, не считая денег. А ведь могла бы, была у нее возможность. Но эта, удивительной красоты женщина вместо шелков кутается в мягкую кофточку с глупым принтом, что так ей нравится, сидит в их старом потрепанном внедорожнике и улыбается их общему сыну на заднем сидении. А сейчас они наконец приобрели свой дом, а не съёмное жилище. – Конечно же нет, – громко фыркает Вэй Ин и скрещивает на груди руки, откинувшись на сиденье – Но если эти гусулановцы всерьез верят в то, что пишут на форумах, то они полные идиоты! – Ты все равно будешь там учиться, – жестко припечатывает Вэй Цансэ и ведет плечами, показывая, что разговор окончен. Вэй Ин недовольно кривится с видом «Ещё посмотрим». Чанцзэ от этого едва может сдержать счастливый, глупый юношеский смех.       Пробка наконец рассосалась, причина затора была выяснена, и они медленно, но верно двинулись в путь. Вэй Ин открыл окно и показал удаляющейся школе фак.