Драконы, призраки и прочие неприятности

– А-ха-ха, па-а-ап! А-ха-ха-ха! – Вэй Ин держался за ручку на потолке машины, тщетно стараясь застегнуть ремень на бешено скачущем сидении. Лямка застревала в креплении, выходила рывками, да и отмотав себе нужную длину, Вэй Ин вряд ли бы так просто откопал в нагромождении коробок замок. Потому юноша бросил это дело, вцепился покрепче в рукоять, и ногами подлез под переднее сидение. Вэй Ина все равно мотало из стороны в сторону, чуть ли не переворачивало, било головой о спинки переднего сидения и крышу, но все это вызывало… лишь безудержный смех. – Па-а-ап, давай! Давай ещё быстрее!       Вэй Ин чувствовал как в нем клокотало веселье – он всегда любил поездки по ухабистой дороге больше, чем самые лучшие аттракционы. Вэй Ин выражал свой восторг криками и визгами, пока не прикусил язык и вынужден был крепко сжать зубы вместе. Большие колеса внедорожника едва справлялись с неровной дорогой, грязь летела из-под колес во все стороны, местами доставая даже до окон. Вэй Ин подавил в себе желание поозорничать и незаметно открыть окно. В прошлый раз было весело, посмеялись, но он потом несколько часов отмывал салон.       Зато поездка за продуктами окажется для его родителей настоящей пыткой. Вэй Ин чуть злорадно улыбнулся.       Вэй Цансэ была более невозмутимой, все же, шестнадцать полных лет в качестве матери сделали ее более сдержанной и привили ответственность. И хотя женщине хотелось, как и сыну завертеться юлой на сидении, широко улыбнутся и громко завизжать, когда машина сильно накренится вбок, она позволила себе лишь широкую улыбку не размыкая губ, ведь опыт уже имелся. Пускай шумит теперь ее ребенок, а она замужняя, ответственная женщина. Цансэ едва не рассмеялась.       Её муж, и отец Вэй Ина внимательно смотрел на дорогу, сохраняя на лице серьезность. Он не отвлекался ни на что, привычно игнорировал шум и внешние раздражителе, коим чаще всего представлял его сын. – Ого, смотрите! – Вэй Ин среди высокой травы в окружении кустов заметил небольшие каменные домики. Прилипнув лбом к стеклу, он понял, что их здесь огромное множество. – Это же часовенки! Их здесь так много…       Тон Вэй Ина стал чуточку озадаченным, и он нахмурился. Было у него странное, неясное ощущение, за которое он никак не мог зацепится. – О, и правда, – Вэй Цансэ чуть повернула голову. – Какие они хорошие, правда милый? Чанцзэ услышав вопрос от жены, все же на секунду позволил себе глянуть в сторону. – Что? А… – Вэй Чанцзэ чуть улыбнулся, возвращая себе сосредоточенное выражение. – да-да милая, не отвлека…       Мужчина резко ударил по тормозам, и очень вовремя. Все это время они ехали по не особо широкой дороге, что едва умещала их внедорожник. При этом окружающие их деревья будто склонились низко над тропой, их ветви ощутимо били по крыше машины, царапали стекло и мешали обзору. Но закончились они так–же внезапно, как и начались, и если бы не быстрая реакция Вэй Чанцзэ и не его повышенная внимательность, то врезались бы они в какую-то каменную глыбу посреди резко открывшегося пространства.       Вэй Ин от особо резкого рывка больно впечатался лицом в мягкую обивку и едва стоя на ногах, вышел из машины. Голова ужасно кружилось, перед глазами вертелись черные мушки и ужасно болел лоб и нос. Вэй Ин крепко зажмурился, оперся руками о дверь, прислонился к ней лбом и стал ожидать, когда мир перестанет вертеться вокруг него. Рядом послышались громкие хлопки – родители вышли из машины тихо переговариваясь: – Ого какая махина! Откуда же она взялась в таких местах? – Не знаю… странно это все. – Ты в порядке? Не ударилась? – Все хорошо, просто… не важно. Сам то как? – Нормально. Вэй Ин? Вэй Ин поморщился от резкого окрика, но громко крикнул: – Нормально!       Поверили ли родители, но не стали проверять его и судя по звуку, отошли дальше. Вэй Ин был за это очень благодарен. – Туннель? Как странно, туннель то здесь откуда? – Не знаю. На карте его точно не было! – Послышался тихий мамин смешок. – Ох милый, это не туннель, посмотри вверх. Отец приглушенно хмыкнул. – Тем более, откуда это здесь. Проверь еще раз, не могло же получится, что оно выросло из воздуха. – Может мы просто поехали не по той дороге? – Ох, просто найди карту! – Милая, все современные люди уже давно перешли на навигаторы. – А… хм.       Послышался еще один хлопок, ругательство, заглушенное шуршанием сумок, и Вэй Ин отлип от машины. Первое что бросилось ему в глаза – черная каменная глыба, в которую они чуть не врезались.       Вэй Ин подошел ближе и присвистнул.       При ближайшем рассмотрении это оказалась искусно вырезанная статуя черепахи. Она стояла на темном постаменте, на четырех массивных, покрытых чешуей лап, заканчивающихся острыми на вид когтями. Её укрывал как доспех узорчатый панцирь, а длинная, почти что змеиная шея хищно изгибалась и заканчивалась приплюснутой головой. Из широко открытой пасти блестят на солнце острые иглы клыков, и вся она будто бы сейчас зашевелится, по-змеиному зашипит, высунув раздвоенный язык, и нападет.       Впечатление не портили даже обломанные шипы, и местами позеленевший… металл? Вэй Ин моргнул. Как он мог спутать камень с металлом? Но тот был настолько черен, почти не отражая солнечный свет.       Черепаха едва доставала ему до середины груди и была обращена мордой к широкому проему здания, создавалось ощущение, будто та «вползает» внутрь. Довольно странное ощущение.       Вэй Ин даже нервно дернул уголками губ, нехорошее предчувствие усиливалось. Какая же все-таки стремная статуя! Его лицо невольно скривилось, когда он заглянул в углубления зрачков зверя, но любопытный нрав пришел в полное воодушевление. Он крикнул: – Мам, сфоткай!       И тут же, игнорируя пробежавший по позвоночнику холодный ветерок, забрался на статую верхом, обхватил её как наездник ногами и схватился за выступающие рога по бокам. Вэй Ин подумал: на следующем фото забавно будет засунуть ей руку или шею в пасть.       Мама, что с интересом ощупывала стену, обернулась, но вопреки ожиданию даже не улыбнулась. Увидев сына верхом на черепахе, она побледнела, закусила губу, нахмурилась, и отрицательно покачала головой, когда муж протянул ей камеру. – Вэй Ин, лучше слезь, – на неё удивленно посмотрели две пары глаз. Цансэ могла пресекать особо опасные выходки сына, но на такие шалости даже подбивала сама. – Мы не знаем, а вдруг это какое-то божество? Лучше не гневать их лишний раз.       Удивление в глазах лишь стало больше. Вэй Чанцзэ растерянно заглянул в глаза жены и убрал камеру назад в сумку.       Вэй Ин нахмурился и пренебрежительно скривился: – Это просто кусок металла, мам, – Вэй Ин постучал по голове черепахи, та отозвалась глухим металлическим звуком. – С каких пор ты стала такой мнительной?       Но вопреки беззаботному тону, Вэй Ин едва выдавливал слова. Они будто тонули в напряженной атмосфере, и создалось ощущение, будто бы он находится глубокой ночью в заброшенном, незнакомом доме, полном скрипов и шорохов, а не при свете дня на спине какой-то стремной черепахи. Сидеть на панцире стало резко неуютно, металл, несмотря на теплый летний денек был ужасно холодным, и ощущался даже через ткань его шорт.       Прогоняя страх Вэй Ин начал городить все, что взбредет ему в голову: – Видят эти твои боги, мама, с каждым годом ты все скучнее и скучнее! Скоро совсем уже, как там..? Остепенишься, запрешься дома, отстанешь от жизни и станешь обычной скучной женщиной! – Вэй Ин, – надавил отец, и юноша удивительным образом резко заткнулся, забыв, о чем вообще говорил.       Если Вэй Ин хотел что-то сказать, никому не было под силу его заткнуть. Никому, кроме его папы. Вэй Чанцзэ мог не выглядеть грозным, редко, когда сердился и частенько терялся на фоне вспыльчивых, ярких и импульсивных жены и сына. Он предпочитал выступать им надёжной опорой, но если Вэй Ин кого-то и уважал, если и был тот, кого он даже боялся, то это – Вэй Чанцзэ. Этот человек никогда не кричал, не повышал голос, но стоило ему тихо, одним ему подвластным тоном сказать «Вэй Ин», то язык юноши будто немел, а внутри зарождалось неприятное ощущение провинившегося перед старшими несмышлёного ребенка.       Всё же он собрался с силами, и вяло взбрыкнул: – Но это… – Стоп. Извинись перед матерью.       Вэй Ин упрямо поджал губы и поерзал на холодном металле. Он и сам пожалел о сорвавшихся словах, и точно не хотел никого обидеть, но юношеская гордость и упрямость будто клеили намертво ему губы, мешая сказать дурацкое «Прости, я не думал, что говорю». Казалось бы, чего сложного? Но кто бы знал, что говорливому обычно Вэй Ину безумно сложно действительно признать вину. – За что? Я правду говорил!       Вэй Ин упорно вздернул подбородок, с вызовом смотря на родителей, будто в этот момент они не самые родные ему люди, а худшие враги. Вэй Ин, знает может, что бред это все. Ему как-то объясняли и про гормоны, и про подростковую чувствительность, и про ухудшение характера, и про его импульсивность, но вот только от знания проще не становилось.       Тем боле, он действительно думал так. Вэй Ин своей мамой восхищается, они понимали друг друга всегда особенно хорошо и были скорее приятелями, чем играли никому ненужную роль родителя и ребенка. Может, это потому, что его мама забеременела, едва разменяв семнадцатилетие и еще не забыла, как сама была в его возрасте. Мама классная, мама крутая, его мама – не такая как другие.       Вэй Ин часто видел, какие ужасные отношения с родителями у его приятелей и всерьез радовался, что у него не так. Цансэ сама как подросток, в любой момент от скуки могла сорваться на другой конец Китая, забрав машину, игнорировала требования прийти в школу и часто подкалывала сына. Но чем старше становился Вэй Ин, тем они друг от друга отдалялись. И он не говорил, но ему ужасно не по себе наблюдать как пропасть между ними все больше и больше, и как остановить ее он не знает. С каждым годом его мама, становиться именно что… родителем.       Вэй Цансэ сложила на груди руки и наклонив голову набок, посмотрела чуть насмешливо. Казалось, она видит сына на сквозь, и чуть насмехается над тем, что творится в его голове. – И что, если твоя мама станет скучной и занудной домохозяйкой, перестанешь ее любить?       Вэй Ин открыл рот, что бы заверить «конечно же нет!», поймал этот насмешливый взгляд и обиженно надувшись, отвернулся. Цансэ беззлобно хмыкнула и подойдя отвесила сыну лёгкий подзатыльник. – Балбес.       Вэй Ин поджал губы и чуть нахмурился, растеряно посмотрев на маму. Его подмывало что-то сказать… Он сам не понимал пока что, то ли извинится, то ли начать спорить чтобы стереть эту ужасное насмешливое выражение, да сорится ему не хотелось. Вэй Ин вообще ссор не любит. Если он серьезно ругается с кем то, то редко когда чувствует себя виноватым и еще реже извиняется, если ощущает вину. Все обиды он предпочитает просто забывать. Просить прощение унизительно.       Он бы и дальше дулся, сидя верхом на черепахе, еще и мучаясь, но мужественно терпя ноющую боль в животе (зачем, вот зачем он съел те крекеры), но считая себя слишком обиженным, чтобы попросить таблетки из маминой сумки, да только в спину ему ударил ветер, а в волосах запутался листик. Вэй Ин вскинул голову и расширил глаза, почувствовав робость.       Он не смотрел вверх, больше занятый собой и черепахой, и потому не замечал этой красоты. Перед ним была не просто ярко-алая стена с черной дырой прохода, перед ним были настоящие, будто вырванные из далекого прошлого ворота. За ярко алой стеной, виднелась постройка с двухъярусной изогнутой пагодой, что покрывала черная, отливающая на солнце пурпуром, глазурированная черепица. На коньке крыши отдыхали драконы, подпирали ее деревянные резные балки. Окна с ажурной рамой в форме цветка, орнамент под пагодой, на котором желтом, синим и фиолетовым переплетаются лотосы. И в самом центре раскинул девять лепестков пурпурный лотос.       Вэй Ин с восхищением рассматривал все это, не выдержав, подошел ближе и коснулся алой стены рукой. И только сейчас заметил, что на той тоже прослеживается едва выпуклый орнамент. Чуть выше черного зева арки, висит темно фиолетовая табличка, где золотом написано: «Юньмэн Цзян».       Вэй Ин повторил про себя: «Юньмэн Цзян».       И ещё раз повторил, и ещё. И не смог вспомнить ничего похожего и даже растерялся. Как так?       До него донесся задорный голос матери: – Вэй Ин, мы проверим что там. Ты с нами, или дальше дуться?       Его родители уже стояли у самого входа в туннель, и солнце ещё подсвечивало мамины туфли, край её плеча и часть волос. Все остальное будто проглотила тьма. – Я… Я не… – Вэй Ин внезапно замешкался. Папа смотрел на него с чуточку укоризненно, а мама снисходительно – весело махала рукой. – Если нет, то подожди нас в машине. Мы быстро.       Родители развернулись и окончательно скрылись в туннеле, а Вэй Ин почувствовал, как сводит горло, мешая хоть что-то сказать. Почему они бросили его тут?       Он на негнущихся ногах подошел и заглянул в проход, ветер задул туда листья и подтолкнул в спину, мол – иди. Вэй Ин не хочет туда идти! Темный проход скрадывал свет, и казался каким-то… нереальным. Не может быть так резко темно, когда на улице ещё ярко светит солнце. Оно будто… поглотило его родителей, и его поглотит если он вступит. Вэй Ин сглотнул.       Может, здесь подождать, они же сказали что быстро? Папа даже машину не закрыл, что для него совсем не свойственно!       Глаза черепахи жгли лопатки, и показалось, будто если он сделает хоть шаг назад, она набросится на него. Что конечно же не может быть. Бред! Кто-то дышит ему в спину.       Вэй Ин оборачивается – черепаха стоит на месте, черная и страшная. Неподвижная.       В животе неприятная, тянущая боль, что постоянно напоминает о себе. Вэй Ин говорит себе, что не хочет идти туда именно поэтому. В другой раз он бы с радостью помчался первым, чтобы исследовать новые места, но сейчас он хочет лишь выпить таблетку, свернуться в удобной позе и подождать пока боль уйдет. Было бы ещё круто страдальчески поныть, изображая адские муки перед мамой или папой, что бы они смеясь пожалели его. Погладили по голове. Обняли и даже пожурили бы. Вэй Ин вспомнил что виноват, и не был уверен, что даже если он приластиться к родным, то его не оттолкнут.       Почему-то ему стало страшно.       Вэй Ин спрятал руки за спиной, посмотрел на свои огненно-красные кеды и побежал вперед, в темную арку туннеля. Родители уже отошли достаточно далеко, но он сумел быстро догнать их, не решаясь выходить вперед и что-либо говорить. Так и плелся позади, раздумывая, не будет ли после его ма-а-ленького спектакля слишком тупо взять кого-то за руку и как сильно при этом пострадает его гордость. Спиной он все чувствовал прожигающий взгляд черепахи, но больше не оборачивался.       Они шли по длинному коридору совсем недолго. Он оказался намного короче чем выглядел, а внутри был не таким темным и Вэй Ин успел даже посмеяться над своими опасениями. На его лице промелькнула привычная улыбка, и он чуточку взбодрился. Вэй Ин все ещё надеялся что их поход будет недолгим – он не мог в полной мере наслаждаться прогулкой, когда ему хотелось согнуться пополам от боли, но природная любознательность дала о себе знать и он чуть ли не вперед родителей выскочил из арки прохода. – Красиво…       Он оказался в просторном зале с резными колоннами, подпирающими потолок. Это то здание, что выглядывало из-за стены – понял Вэй Ин. Внутри оно оказалось не таким роскошным, вся красота таилась под толстым слоем пыли, да и местами уже виднелись трещины и мусор. Но резьба на колоннах все ещё привлекала своей искусностью, деревянные рамы окон в виде все того-же лотоса, были украшены желтыми, зелеными, красными и синими камнями, что преломляли свет и разбрасывали по помещению разноцветные брызги. Стены под слоем пыли покрывала бледная роспись, Вэй Ин разобрал изображении чего-то летящего, кувшинки лотосов, узоры воды и больше не смог понять ничего.       Вэй Ин кроссовком чуть пошкрябал пол, стирая толстый слой грязи и пыли, и довольно улыбнулся когда обнаружил что стоит на причудливо выложенном кирпиче, что наверняка составляет какой-то узор. Как жаль, что нельзя разглядеть его полностью! О, только близкие люди знают, как же он любит красивые вещи!       Вэй Чанцзэ едва ли обращал на восхищение ребенка и жены внимание, он нахмурился, постучал себя пальцами по подбородку и задумчиво спросил: – Где это мы? Вэй Ин заметил: –На входе была вывеска «Юньмэн Цзян»       Его проигнорировали, хотя явно услышали. Вэй Ин досадливо пнул какой-то камень и поморщился. Да. Его папа знает, какая это пытка для Вэй Ина, и видимо наказывает его таким образом. Как жестоко. Его папа так редко обращается с ним так, но он не перестанет, пока Вэй Ин не извинится. Видимо, на этот раз ему все же придется просить прощение.       Вэй Ин упрямо и зло поджал губы. Он извинится… Позже. – Не знаю, милый… Похоже на какой-то дворец, может богатое заведение? – предположила Цансэ, с насмешкой наблюдая за метаниями сына – Это может оказаться заброшенным тематическим городком для развлечения… В любом случаи, пойдемте дальше!       Вэй Чанцзэ замер, чуть наклонив голову. – Слышите?       Слушать ничего не пришлось, практически сразу здание мелко затряслось, разноцветные зайчики от цветных камней весело запрыгали, а в воздух взметнулись пыль и мелкие листья. А после раздался характерный гудок. Вэй Ин удивленно вскинул брови: – Рядом железная дорога?       Цансэ пожала плечами, взяла мужа за руку, и они бодрым шагом направились к выходу. Вэй Ин чуть помедлил. С каждой секундой у него крепнет ощущение чего-то необратимого, что с каждым сделанным шагом вперед, все сложнее будет вернуться назад.       Вэй Ин вздохнул и догнал родителей, напоследок обернувшись и едва не споткнувшись – позади, вместо одной арки из которой они вышли, было три стоящих рядом. Вэй Ин озадачено моргнул, но не смог сосредоточится. Его отвлек счастливый вздох мамы и запах свежей травы.       Снаружи ярко светило солнце, на голубом небе проплывали редкие облака, а изумрудная трава под сильным ветром пригибалась к земле, напоминая морские волны. Весь этот вид дарил спокойствие, и должен был вызвать блаженство в душе, но у Вэй Ина все ещё абсолютно неромантично болел живот, и он мечтал лишь где ни будь приземлиться. Ещё… ему кажется, или взгляд черепахи все ещё жжет ему спину?       Вэй Ину было неуютно, некомфортно в этом месте. Здесь явно не было никого уже много-много лет. Ведь редкие дома с изогнутыми, летящими крышами наполовину вросли в землю, а тут и там из травы показывались обломки статуй. Он разглядел нечто похожее на льва, еще одну черепаху, крыло, видимо дракона и даже обломок лица. – Может… пойдем назад? – в горле пересохло, слова вышли тихими, ломкими и Вэй Ин стыдливо прикусил язык. Он не хотел казаться трусом, но…       Его не услышали, мама что-то щебетала веселое и легкое, кружась по полю и ловко огибая обломки статуй, папа с улыбкой ловил ее руки, мимоходом оглаживал спину и тенью шел следом, ненавязчиво следя чтобы она не упала. Вместе они производили красивую, утонченную и умиротворяющую картину, что не оставляла и следа сомнения – эти люди влюблены и счастливы, их чувства не померкли после многих лет брака, а даже засияли ярче.       Вэй Ин остался один. Ветер поднял его длинные, собранные в хвост волосы, вздул лёгкую, застиранную любимую футболку. Вэй Ин как никогда чувствовал себя брошенным, а потому разозлился. Он хотел было развернутся и уйти назад к машине, не говоря никому и слова, да только ветер внезапно окреп, наполнился силой и с так сильно дунул ему в спину, что он чуть не пропахал носом землю. Возвращаться резко расхотелось, обиженный и расстроенный, Вэй Ин побрел вперед, бурча себе что-то под нос.       До него долетел голос матери: – Как же здесь хорошо! – Местами трава редела, оставляя голую землю и грязь, а чем дальше они шли, тем больше камней вырастало на их пути. Сейчас карабкались по особо частому нагромождению валунов, с заплесневевшими зелеными боками и сточенными водой гранями. Между булыжниками все ещё были лужицы воды. Вэй Чанцзэ уже ушел вперед и смотрел, как Цансэ резво скачет по камням и в итоге прыгает ему прямо в руки. Вэй Цансэ обнимает мужа за шею, искренне улыбается и с капелькой сожаления говорит – Как жаль, что мы не захватили еды из машины… я здорово проголодалась!       Вэй Ин садится, сдерживая неприятное, тянущее внутри чувство, тыкает пальцем в воду – холодная, и бурчит: – А я вот нет! – Он смотрит исподлобья на милующихся родителей и чуть дергает бровями. Ох, он определенно точно, никогда не женится! Ни-за-что! – Ма-а-м, у меня живот болит!       Вэй Ин знает, что капризничает, и может это некрасиво и смешно в исполнении шестнадцатилетнего лба, что ростом уже перегнал мать, да только он чуть ревнует и желает тоже получить к себе внимание. Это же просто безобразие, зачем они заделали себе ребенка, раз сейчас просто игнорируют его?       Вэй Чанцзэ чуть принюхивается и поворачивает голову на бок. – Хм, в той стороне вкусно пахнет! Чем бы не было это место, может оно еще действует? – Пойдем проверим. О, класс. Его и правда игнорируют.       Родители, взявшись за руки, взбираются по уходящим вверх каменным ступеням. Камень плавно сменяется деревом, они какое-то время идут по темному настилу, и оказываются перед широко открытыми воротами. Здесь их поджидает на входе статуя жабы, а с карнизов крыши свисают потрепанные фиолетовые тряпки. Супруги не задерживаются ни на миг, мама не просит остановиться и полюбоваться видом, а папа почти несется вперед. Вэй Ин недоуменно смотрит им вслед, ему приходиться идти все быстрее что бы поспеть за ними.       Они оказываются на одной из маленьких китайских улочек. С традиционными ажурными домами из красного дерева, с причудливо изогнутыми двухскатными, а то и четырехскатными крышами, с пустыми рамами окон, с террасами и ярко алыми фонариками, с яркими красочными зазывающими вывесками и обрывками натянутых тканей. У Вэй Ина в глазах зарябило от обилия такой красоты, пусть и довольно потрепанной. В иной ситуации он бы пустился рассматривать особо причудливую резьбу, посетил бы каждое место, но сейчас он плелся с кислой миной за родителями, и показательно громко и недовольно вздыхал.       Почему-то ему было неуютно, создавалась ощущения постоянного наблюдения и контроля. Будто что-то страшное пряталось внутри зданий, ждало нужного момента и тогда… Вэй ин яростно помотал головой и специально вгляделся в деревянные строения и вывески. Он удивленно моргнул, почему-то все здания на этой улице были ресторанчиками, и большими и маленькими. – Пахнет… где-то… Чем же так вкусно пахнет? – Чанцзэ завороженно водил носом в воздухе, и выглядел будто околдованным.       Вэй Цансэ сильнее сжала его руку и потянула куда-то вправо и вверх по едва различимым ступеням. Казалось, будто она отлично ориентируется здесь и точно знает куда идти. Вэй Ин окликнул их, но его снова проигнорировали и ему ничего не оставалось кроме как чертыхнувшись побежать следом.       Еще не хватало потерять здесь своих безалаберных, будто сошедших с ума родителей! – Вот же оно!       Они завернули за угол. Все открытые ресторанчики были пусты, а некоторые и вовсе закрыты, но из одного, самого дальнего, соблазнительно тянуло дымом и вкусным запахом. Подойдя ближе, Вэй Ин округлил глаза. Что? Как это вообще?       За стойкой никого не было, но весь огромный стол был наполнен всеразличными яствами, названия многих Вэй Ин даже не знал. Он на глаз определил нафаршированную чем-то утку, свинину с соусом, заметил чан с пельменями, рис, лапшу, какие-то рулеты, даже заметил нанизанные на шпажки морепродукты и какой-то явно вегетарианский салат. В воздухе ощутимо пахло жаренным мясом, специями и чем-то сладким. – Мам, па-а-ап… а почему…       Вэй Ин оборвал себя на полуслове. Чанцзэ пару раз крикнул хозяина, но не получив ответа, схватил ближайшую пустую тарелку с палочками, и начал ловко набирать себе еду. Брови Вэй Ина непроизвольно поползли вверх. Его папа, всегда предельно вежливый и спокойный папа, без разрешения, как дикий зверь набросился на еду. Он удивился ещё больше, когда этим же делом начала заниматься и мама, что даже не заломила удивлённо бровь и не кинула насмешку.       Вэй Цансэ дотянулась до кувшина с вином, выпила его прям из горла и отбросив в сторону, схватила голыми руками кажется птицу, и запихнув ее полностью в рот начала усердно жевать, пачкая лицо и руки соком. Не то что бы именно это сильно удивило Вэй Ина, они не особо отличались аккуратностью в еде, но… – Эм, а… А мы точно расплатимся? – Вэй Ин недоуменно смотрел как папа нагружает тарелку все больше, и полностью заполнив её, уже хватается за другую, попутно впихивая в себя пельмень. – Ха-ха, что с тобой? С чего ты стал таким робким? Лучше сядь и тоже что-то себе возьми, деньги у нас есть!       Вэй Ин открыл и закрыл рот. Они не то что бы бедствовали, но никогда не разбрасывались деньгами. А его поступление в старшую школу и покупка дома, и вовсе заставили всю семью на время отказаться от поездок да потуже затянуть пояса.       Мама повернула заляпанное лицо к нему, глаза у нее были какие-то кукольные, излишне блестящие и воодушевленные, но будто-то бы неживые. – А-Ин, это та-а-ак вкусно! Попробуй!       Вэй Ин на это лишь поморщился схватившись за живот. От запаха и вида еды ему становилось будто-бы только больнее, а от мысли ещё что-то съесть его просто передернуло. Хотя вкусно поесть он обычно любил… Вэй Ин мотнул головой, не время об этом думать! Он какое-то время молча, со странной примесью ужаса и отвращения на лице наблюдал, как его родители бешено поглощают пищу, будто голодали как минимум месяц.       Он не выдержал, и спросил: – Серьёзно? И никого не смущает, к примеру, как еда вообще оказалась в этом заброшенном месте?       Ему ничего не ответили. Вэй Ин скрипнул зубами и понадеялся, что на него соизволят обратить внимания, когда полностью набьют животы. И они наконец отсюда уйдут!       Но шла уже третья наполненная с горкой тарелка еды у папы, а терпение Вэй Ина не было бесконечным. Вэй Чанцзэ отбросил тарелку в сторону, и начал хватать еду прямо с общих тарелок. Цансэ запихнула в рот последний полюбившийся ей кусочек птицы. Казалось, что чем больше они ели, тем более сильный испытывали голод.       Вэй Ин всерьез думал, что когда придет хозяин, им придется либо уносить ноги, либо очень долго отрабатывать. – Мам? Пап? – осторожно позвал Вэй Ин – Может пойдем уже? – У меня живот болит, – попробовал он снова и согнулся пополам, страшно завопив – Ах! Очень, очень сильно болит! Не могу больше!       Ответа так и не последовало. Вэй Ин подождал ещё а после страшно разозлился. Нет, это уже ни в какие ворота! Он знает, что провинился, но действительно так обращаться с ним… Вэй Ин не настолько виноват чтобы заслужить такое поведение!       Вэй Ин зло и решительно схватил отца за плечо разворачивая к себе. Чанцзэ дожевал лапшу. Казалось, он и вовсе не видит сына, его глаза забегали в поиске другой еды. Вэй Ин постарался оттащить его прочь, но папа с силой отбросил его в сторону, да так, что не ожидавший этого Вэй Ин больно ударился спиной и затылком о стену. – Ай… папа! Мне больно!       Вэй Ин открыл крепко зажмуренные от боли глаза. Он ожидал, что, хотя бы на это мама или папа среагируют, но те по-прежнему не обращали на него внимания. Они просто пожирали еду, будто какой-то кусок мясо имел более важное значение, чем их сын. Вэй Ин с кряхтением поднялся. – Мам, ма-ма! – позвал он, но трогать не рискнул, а то вдруг ещё получит палочкой в глаз. Вэй Ин болезненно поморщился потирая голову и беспомощно пробормотал. – Да что с вами такое…       На него снова никто не обратил внимание. Вэй Ин сглотнул тугой комок в горле. Почему, почему ему казалось, что его забыли?       Вэй Ин стиснул кулаки и прокричал: – Да знаете что!? Ну и катитесь вы! Тоже мне, родители, – Вэй Ин с затаенной надеждой ожидал окриков и ругани, но не получил в ответ ничего, кроме чавканья. Его затопила сильная обида. – Ах так? Ну и ладно! Не нужны вы мне, поняли, не нужны! Напоследок он ядовито заметил: – Можете сидеть и жрать здесь, сколько влезет! Больше я не буду вам мешать.       Вэй Ин хотел сказать что-то ещё, да только понял, что бесполезно. Сзади все так-же раздавалось чавканья, и его как будто просто не слышали. Он угрюмо пошел по заброшенным улицам, засунув руки в одни из многочисленных карманов своих шорт. Это было ненормально. Это место – оно не нормально. С ним действительно что-то не так! И что же ему сейчас делать?       В голове не было мыслей совсем, или как паразиты лезли совсем глупые и ненужные. Он искал хоть какого-то ответа, да не находил, и от этого раздражался все больше и больше.       Вэй Ин остановился перед ближайшей стеной и посмотрел на неё в упор. Было то, что не давало ему покоя – это место явно заброшенно, но попасть в него не составило труда, так почему же оно такое… чистое? Несмотря на разруху здесь не было графити, мусора, ярких популярных упаковок. И эта еда…       Может, все это какие-то наркотики? Вэй Ину следует вернутся назад и позвать кого-то? Чисто теоретически – он сможет, машина открыта, а водить он пусть худо и бедно, но умеет. Или это тупая шутка его родителей, а он как дурак повелся.       Внезапный шум привлек его внимание. Железная дорога?       Вэй Ин повернул голову на звук и замер, широко раскрыв глаза. Он стоял у подножия широкого деревянного моста, с выкрашенными в красный перилами. Мост вел к самому величественному и красивому зданию, что он здесь увидел. Оно пряталось среди высоких камней с журчащей среди них водой, гордо реяло фиолетовыми знаменами с гербом девятилистного лотоса и будто было поддернуто маревом от дыма. Над входом висела широкая позолоченная надпись: «Пристань Лотоса», а на подходе к мосту гордо реяло «Купальня Госпожи Юй». Красиво.       Юноша качнулся с пятки на носок, и вновь заслышав шум выбежал прямо на середину моста и свесившись, заглянул за перила. Он увидел далеко внизу выдолбленную в камне арку, из которой сверкая фонарем выехал поезд. Вэй Ин не долго думая, перебежал на другую сторону моста и вновь проследил взглядом дорогу. Это был нормальный, вполне обычный поезд!       Он не успел полностью сформировать мысль в своей голове, это было совсем невозможно сделать, стоило лишь вдаль посмотреть. Отсюда открывался такой чудный, захватывающий дух вид на горы и подсвеченные закатным солнцем облака. Вэй Ин на миг широко улыбнулся. Он достал телефон, с цоканьем понял, что связь здесь не ловит, но сейчас ему нужно не это. Вэй Ин открыл камеру на телефоне, нашел нужный ракурс, как резкий звук гонга заставил его дернуться. Его старенький, потрепанный телефон выскользнул из рук и полетел вниз. О нет!       Вэй Ин забрался с ногами на мост и сильно свесился, рискуя сам упасть, но будто не замечая этого. Черт, с такой высоты он точно разбился, а не отделался одной лишь трещиной. Ну почему ему так не везет сегодня?       Вэй Ин досадно застонал и прикрыл глаза. А когда открыл их, едва не улетел с моста вниз. Повернув голову он заметил, что на него внимательно смотрели безумно холодные как подкрашенное стекло и такие же красивые глаза, на абсолютно равнодушном лице.