Драконы, призраки и прочие неприятности

      Солнце только начинало вставать из-за моря, после отбоя прошло не так много времени, и сон работников и оставшихся на день гостей Пристани Лотоса был крепок. Плотные шторы справлялись с утренним розоватым светом, погружая комнаты в полумрак. Никто не смел тревожить покой, царящий в купальнях. Только Су Миньшань, прикрывая широким рукавом тусклый фонарь, крался по опустевшим коридорам. Он вышел из комнаты с определенной целью и никакие препятствия не могли ему помешать.       Миньшань, постоянно оглядывался и злился из-за этого – новенький человек имел привычку бродить по коридорам в самое неподходящее время, да и личный помощник госпожи, Ханьгуан-цзюнь, подозрительно часто начал в это же время вставать, потому приходилось быть особо осторожным. Су Миньшань добрался до помещения с ваннами, одернул свою одежду, белую, как у Ханьгуан-цзюня, чем непомерно гордился, и встал на колени. Фонарь рассеянным кругом освещал темные доски, Су Миньшань ползал по полу, чуть ли не носом утыкаясь в половицы, и пальцами прослеживал каждую щель. Он проделывал это практически каждый день на рассвете.       Не так давно купальни посетил щедрый на дары гость, и пусть большую часть награды пришлось отдать хозяйке, но и каждому рабочему досталось по горстке золота. О, Миньшань был первым на очереди за наградой, он изо всех сил старался выслужиться и получить больше. В его комнате уже был спрятан мешочек со всеми собранными за работу богатствами, за пазухой, на всякий случай, лежал еще один, и Су Миньшань время от времени проверял его. Золото грело не хуже солнца. Если подсчитать все богатство Миньшаня, то можно было бы назвать его одним из самых богатых работников Пристани Лотоса, что даже удивительно, ведь он не зарывался на высокие должности. Но Су Миньшань был жаден до ужаса, как бы ни пытался казаться благородным, он не гнушался ползать на четвереньках, разыскивая случайно оброненные драгоценности.        Занимаясь своим тайным делом, Миньшань также не стеснялся костерить на все лады того, благодаря кому все это было заработано – мерзкого, неблагодарного человека, которому вся слава и досталась. Этот Усянь с каждым разом все лучше и успешнее справлялся с работой, после принимая все похвалы и незаслуженное признание других рабочих. И это человек! Как бы он интересно справился, не давай Миньшань ему самые лучшие таблички? Но все будто разом забыли об этом, а сам неблагодарный пёс об этом не упомянул. И даже Ханьгуан-цзюнь, что всегда ратовал за справедливость, потакал и поддерживал наглость чужака.       Су Миньшань справедливо ненавидел нового работника, который, как говорила сама госпожа Юй, не сулил Пристани Лотоса ничего хорошего. Он правда упустил момент, что ни разу не давал человеку табличек, как бы он не просил, но каждый раз Усянь непонятно откуда вытаскивал очередную табличку. А после того раза, когда целая стопка новеньких табличек взмыла и растворилась в воздухе прямо на глазах Миньшаня, тот, напуганный, и вовсе напросился на другую работу. Но это сущие мелочи.       Юноша так увлекся, собирая золото и представляя Вэй Усяня в самых неприятных ситуациях у себя в голове, к примеру, как тот совершает ошибку и на коленях просит прощения, но его превращают в какую-нибудь свинью, что едва расслышал тихий вздох рядом. Миньшань сразу же вскочил с колен, испытывая жгучий стыд, и злобно вскрикнул: – А! Кто здесь?       За границей фонаря царила непроглядная тьма. Только когда глаза Миньшаня привыкли к темноте, он смог различить неясную, закутанную в темное фигуру, с выделяющимся белым лицом, что сидела в ванной. Непонятно было, мужчина это или женщина, поднятые в высокий хвост волосы не давали подсказок, но кисти рук на бортиках ванны явно принадлежали молодому юноше, вот только плотный неумелый макияж заставлял задуматься.       Фигура протяжно замычала и покачнулась.       Су Миньшань решил было, что это оставшийся на несколько дней гость, после – кто-то из его свиты. В темноте никак не разглядеть черты лица создания, лишь видно было, как существо качается из стороны в сторону, будто умалишенный. Оно не выглядело ни опасным, ни блистающее богатствами. И пусть к гостям, кем бы они не были, стоило относиться с радушием, но Миньшань испытал такой стыд, что кто-то видел, как он ползает по полу, что не мог удержать себя в руках. Как будто он здесь полы моет Унизительно!       Он разозлился и рявкнул: – Что ты здесь делаешь? Немедленно вылезай оттуда, мы закрыты!       Слышала бы его госпожа... Юй Цзыюань таких нерадивых работников воспитывала безжалостно, но Су Миньшаня эта участь обходила стороной, и он решил было, что в своем праве ругаться. Тем более, в темноте гость неуловимо чем-то напоминал Вэй Усяня, было в нем что-то такое, мерзко-человеческое.       Существо снова издало длинный, полный страдания стон, будто и не слышало или игнорировало все слова Миньшаня. Тот разъярился еще больше. – Что ты мычишь? Хватит, говорю тебе, вылезай. Иначе хуже будет!       Су Миньшань подошел ближе и хотел уже было лично вытащить гостя из ванны, но он сам поддался вперед. Стало видно, почему тот мычал. Лица у существа не было, точнее, не так – под плотным слоем белил плоская кожа то и дело натягивалась, обретала выпуклости, что можно было определить, где нос, где рот, а где провалы глаз. Будто на голову гостю надели плотный мешок и зашили. Су Миньшань скривился от отвращения – такого уродства он еще не видел.       Гость перестал мычать и качаться на месте, замер. Он протянул к нему наполненные золотом ладони. Миньшань глазам своим не поверил, а потом, ущипнув себя, выпучился на подношение и разом забыл о неблагоприятном облике гостя.       Он с благоговейной робостью спросил: – Молодой господин, это... мне? Это же мне?       Безликое существо длинно замычало, будто ожидание приносит ему боль, качнулось вперед. Золото поймало свет фонаря и маняще блеснуло. Су Миньшань не выдержал, рванул вперед, пытаясь схватить всю горсть разом. И как назло, гость качнулся назад, вновь скрываясь в полутени. Лишь золото, казалось, блестело так же ярко.       Миньшань бы подумал раз сто, заметил бы, как зловеще натягивается ткань и красными кляксами горят глаза. Но в этот момент его занимал лишь тихий перестук камней друг об друга, когда гость в дразнящей манере водил по кругу рукой, и он решил, что безликое создание просто играет с ним. Дразнит! – Отдай! – Су Миньшань намеревался любой ценной заполучить драгоценные камни.       Безликий и не препятствовал, позволил подойти ближе. И тогда, когда Миньшань горстями брал золотые камни, жадно пихая их в потайные карманы на одежде, издал особенно длинный стон. Кожа натягивалась все больше, лицо удлинялось, всё больше напоминая кричащую в ужасе маску. Со звуком треснувшей ткани порвалась кожа на месте рта, посыпались на черную одежду белила.       Когда Су Миньшань все же вскинул голову, почуяв неладное, он увидел прямо рядом с собой раззявленный до середины груди рот, с рядом крупных человеческих зубов. В глотке клубилась тьма.       Миньшань от испуга и удивления разжал кулаки, остатки золота перестукиваясь посыпались на пол. Камни все еще прыгали по половицам, забиваясь в щели, когда безликий ухватил господина за плечи и сразу же, целиком, заглотил голову.       Через несколько мгновений ничего не напоминало о чужом присутствии. Безликий шатнувшись, переступил порог ванны, поднял забытый на полу фонарь. – М-м-м, м-мх, – стонало существо, и заговорило неуверенным ломким голосом: – м-м-м, я... Хочу есть... М-м-м, еда, дайте мне...

──────── • ✤ • ────────

      Вэй Ин ворочался на своем месте, мучимый бессонницей. По привычке, он уже искупался после рабочего дня (к своему сожалению, один), но сон, обычно быстро настигающий его, все никак не приходил. Сознание то и дело проваливалось в противную, липкую дрему, дающую не отдых, а лишь тяжелые бредовые сновидения.       Он все бежал куда-то по улочкам Призрачного города, спасаясь от безликих теней, но не мог сбежать, как ни пытался. После он находил себя в клетке, подвешенной над бездной, и оборачиваясь, неизменно видел толпу озлобленных фазанов, среди которых затерялись его родители. Он просыпался в тот момент, когда оголодавшие птицы кидались на него, издавая громкий крик и расправляя хвосты.       Вэй Ин вздыхал, вертелся. Из постели вылезать не хотелось, глаза слипались, но то рука лежала неудобно, то мучительно тянуло в ногах. Вэй Ин вновь дремал, просыпался, смотрел в потолок и опять все продолжалось по кругу. Вскоре он понял, что дальше так продолжаться не может. Вэй Ин перевернулся на живот, накрывая себя одеялом, и нащупал под подушкой хлебную мякоть, удобно уместившуюся в руке. Подарок от духа, которому он помог.       Ему не удалось рассмотреть его ранее, повинуясь неясному предчувствию, он сразу же спрятал пирожок в одежде, никому не показывая. А потом забыл о нем, пока не настало время стирать одежду. Мягкая белая булочка только с виду выглядела обычной. Почему-то она пахла травой и хлебом, и чем-то тошнотворно сладким, и до сих пор была теплой, пышной, будто приготовили ее час назад. Вэй Ин справедливо подозревал, что это точно не простая булочка. Он улыбнулся.       Вэй Ин постарался подумать о хорошем и приятном – об уютных посиделках с Вэнь Цин и Цзян Чэном, о полном странного, радостного, но теплого щекочущего чувства рядом с Ванцзи. Когда он начал это ощущать? С самой первой встречи, или тогда, когда нашел его одиноко купающимся и не смог не присоединиться? После он еще не раз мешал ему, не давая нормально искупаться ни себе, ни Ванцзи, то устраивая салки, то все пытаясь притопить или хотя бы окатить брызгами. Весело ведь, так все друзья дурачатся.       Но было ведь что ещё, необъяснимое, что тянуло и тянуло внутри, бросало то в жар в прохладной воде, то в холод при летней жаре, заставляя то неожиданно робеть, то захлебываться словами, стараясь обратить на себя все внимание. Это было странно и непонятно. Незнакомо.       Вэй Ин не знает, почему иногда пристальный взгляд Ванцзи отзывается в теле дрожью и помутнением в голове, почему иногда он ловит себя на том, что застывает, любуясь другом и думает о каком-то поэтическом бреде, вроде лучика солнца, запутавшимся в чужих волосах. Или внезапно робеет смотреть ниже пояса, когда они вместе купаются, что довольно странно для него. Или ловит себя тоскующим о Ванцзи, хотя расстались они всего пару часов назад.       Как называется эта странная болезнь? Ведь по-другому и быть не может. Он и раньше любил полюбоваться красивыми людьми, но чаще это были милые девушки, которым одно удовольствие сказать комплимент. Но сейчас, его чувства все больше походили на одержимость, или привязанность, чего точно быть не могло. Вэй Ин не привязывается к людям. Общается, дружит, веселится с ними, но не привязывается, частые переезды хорошо к этому приспособили. Сейчас, он не вспомнит ни имен, ни лиц людей, которые учились с ним в средней школе. Кроме, пожалуй, двух единственных его друзей за долгое время, но это исключение из правил.       Вэй Ин всегда с особой легкостью собирал вокруг себя компанию, привлекая людей харизмой, смелостью, особой живостью. Он говорил то, что думал и делал то, что хотел, если кого-то считал красивым – не робея сыпал комплиментами, если кто-то его раздражал – легко мог пуститься в драку. Он не боялся кого-то обидеть или задеть, не из-за злобного нрава, а просто... Его не волновало, что о нем думают люди, о которых он не вспомнит, как только сядет в машину.       С Ванцзи и тут получилось совсем по-другому. Что ему нравится? Как не обидеть его, как не разозлить? Приятно ли ему быть с ним рядом, не слишком ли Вэй Ин навязчивый? Понравился ли ему подаренный портрет? Считает ли он его красивым?       Что он чувствует по отношению к нему, Вэй Ину?       Сначала он списывал свое поведение на потребность выжить, после – на благодарность. Но загвоздка, никакие симптомы его «болезни» ни на Вэнь Цин, ни на Вэнь Нина не распространялись, а они тоже немало для него сделали. Да даже Цзян Чэн не так давно не дал ему захлебнуться, но при нем он что-то не робеет!       Вэй Ин тревожно ворочается под одеялом, утыкается лицом в подушку, почему то хихикает. Смех щекочет грудь изнутри, губы растягиваются в широкой улыбке. От Лань Ванцзи хотелось бежать без оглядки и вцепиться в него мертвой хваткой одновременно. Вэй Ин запутался. Он точно не понимает, что сейчас с ним происходит, но если это приносит ему радость, то ладно.       Одеяло становится жарким, тяжелым и неуютным, но расстаться с ним нет сил. Все же, ему надо поспать, если потом он не хочет всю ночь таскаться как сонная муха, врезаясь в углы. Вэй Ин нащупал пирожок и не открывая глаз, поднес его к губам, откусывая совсем маленький кусочек.       Язык тут же свело от горечи, он автоматически сглотнул, и противная травяная дрянь скользнула дальше, обжигая горло. Вэй Ин на миг сжался, переживая самые отвратительные первые секунды, потом его с макушки до пят пробрала омерзительная дрожь. Он рывком выпрыгнул из кровати, широко вдыхая и не переставая сглатывать, сонным взглядом рыща по комнате в поиске воды. В его одежде был припрятан початый кувшин вина, Вэй Ин не долго думая одним махом осушил его до дна. Терпкое вино заглушило противную горечь и жизнь сразу стала лучше и веселее, вон, кажется даже, что солнце выглянуло... или не кажется.       Сон окончательно отошел на второй план. Вэй Ин отставил пустой кувшин и задумчиво уселся на пол, скрестив ноги. Повсюду царил полный бедлам, рабочие разбросали одежду, посуду и даже не заправили за собою постели. Среди этого хаоса, он гордо сидел один. Вэй Ин удивленно приподнял брови, выходя из комнаты и рассматривая солнце в зените. До подъёма еще так много времени, так что же, у них случилась массовая бессонница? Еще и дым от котла бойко поднимается вверх по трубам, а значит, Пристань Лотоса давно уже не спит.       С каждым мигом все страннее и страннее!       Вэй Ин оделся, уже привычно завязывая пояс на одежде – за прошедшие дни он весьма преуспел в этом, с лентой он даже не стал возиться, лишь намотал алый шёлк на руку и слегка, для порядка, причесал волосы пальцами. Это был хитрый ход с его стороны - просить Ванцзи каждый день отрабатывать своё опрометчиво данное обещание, и заплетать ему волосы. На все попытки показать ему, как завязать ленту, чтобы хвост не расплетался через час, он, в тайне посмеиваясь, устраивал еще больший бедлам на голове. В конце-концов Ванцзи пришлось смириться, и Вэй Ин, довольный, остался при своем, ни испытывая ни капли вины - никто не тянул юношу за язык, да и кто в здравом уме откажется, если за его волосами будет ухаживать сам Ванцзи? Вот и он не отказался!       Солнечные лучи упали на лицо, Вэй Ин на миг зажмурился, подойдя ближе. Его взгляду пристало прекрасное, горящее лазурью море с такой прозрачной водой, что Вэй Ин мог разглядеть рельсы и даже стаю юрких рыб. Удивительное зрелище. Он глубоко вдохнул специфичный запах моря и улыбнулся.       Момент предполагал спокойствие и умиротворение. Вэй Ин всегда любил море, и даже в мире духов, жестоком и кровожадном, оно оказалось по прежнему прекрасно. Он закрыл глаза и оперся на перила, сложил руки и положил на них голову.       Тяжелые распущенные волосы грели спину, закрыли его от всего мира по бокам, челка щекотала лоб и щеки. Вэй Ину было жарко, но он не шевелился, боясь нарушить красоту момента. – Пожалуйста, – прошептал он, прикусив нерешительно губу, – пусть все получится. Пусть я смогу спасти родителей, пусть Ванцзи сможет вспомнить и уйти.       Море равнодушно проглотило его слова. Вэй Ин отступил и поспешил вниз. В конце концов, он должен найти Ванцзи, а не то ходить ему до конца дня без завтрака и с беспорядком на голове. В прошлый раз Вэнь Цин обещала, что срежет его волосы ночью под корень, если он еще раз случайно оставит их на бортике ванной, когда будет её убирать.       И не объяснить же её, что это не он виноват, а бесподобный Ханьгуан-цзюнь уже второй день уклоняется от своих обязанностей. Вэй Ин мрачнеет - на самом деле, это уже начинает его нервировать. Он привык, что проснувшись на несколько часов раньше остальных, Вэй Ин спешит к их с Ванцзи "тайному" местечку. Бесподобный, самый-самый лучший Ханьгуан-цзюнь всегда приносит ему вкусный, горячий завтрак, и пока Вэй Ин умудряется есть и болтать одновременно, составляет ему компанию. Сидит, молчит, потом заплетает и тогда настает время прощаться. Вэй Ин топает мыть свои любимые ванны, а Ванцзи... А кто его знает? Его скрытный, скорбно хранящий молчание, Лань Ванцзи, не особо любит откровенничать. Иногда, он оставался в купальнях, но чаще всего на весь день покидал Пристань Лотоса, возвращаясь лишь незадолго до отбоя.       Но вот его нет два дня и две ночи подряд, и Вэй Ин с каждым разом все мрачнее и мрачнее. Что с ним, где он? Случилась беда? и ведь не поймёшь никак, и спросить тоже, не у кого. Отчужденность Ванцзи сейчас совсем не сыграла на руку, и Вэй Ин, когда он наконец появится, серьезно его допросит. Хватит, если они заодно, незачем этих секретов.       Если появится. Вэй Ин не знает, что делать, если и сегодня его не найдет.       Внизу его встретило неожиданное оживление, ароматный запах мяса и атмосфера праздника. Вэй Ин запустил руку в волосы и растеряно почесал голову, пытаясь представить причину переполоха в такую рань, и почему госпожа Юй еще не спустилась, разгоняя этот балаган. Рабочие, казалось, одеты были наряднее обычного, громко переговаривались, кричали, пели песни. Кого-то там практически боготворили. – Вэй Усянь, ну наконец то!       К нему подскочила Вэнь Цин, раскрасневшаяся, она все время оглядывалась. Вэй Ин ожидал что его начнут отчитывать, но к его удивлению, девушка не сказала ни слова по поводу того, что он видимо что-то прослушал и не встал вовремя. И насчет волос ничего не сказала.       Вот тут Вэй Ин удивился ещё больше: – Что происходит? – У нас важный гость, – Вэнь Цин казалась спокойной, но глаза её блеснули радостью, когда она показала ему кусочек золота на ладони. Вэй Ин кивнул, невольно улыбнувшись - он знал, как это важно для нее и брата, и сам всегда отдавал её свою долю, как бы Вэнь Цин не ворчала. Ему она все равно без надобности. – Понятия правда не имею, откуда он взялся, но пока платит золотом, ему все рады услужить! И очень вовремя госпожа Юй уехала, можно заработать побольше! – Ага, – пробормотал Вэй Ин, пытаясь заглянуть за спины наряженных существ. Какое-то странное у него чувство... – Давай, ты тоже можешь заработать! – наставляла Вэнь Цин.       Вэй Ин даже улыбнулся. Приятно, что Вэнь Цин, которая работает, стараясь и для себя и для брата, все равно пошла будить его, рискуя потерять и время и расположения гостя. – Нет, я... – Вэй Ин осекся, и продолжил, делая тон беззаботным. – По правде говоря, я лучше воспользуюсь отъездом госпожи Юй и устрою себе выходной, ну знаешь, заскочу к Вэнь Нину... – Вэнь Нин занят. Только попробуй отвлечь его! – Аха-ха, ладно! Тогда я просто буду бесцельно слоняться и ничего не делать, – Вэй Ин фальшиво рассмеялся, запуская руку в волосы.       Он не сказал Вэнь Цин, куда убегает каждое утро перед работой. Не то чтобы не доверял, но... Вэй Ин думает, что и так слишком сильно втянул ее во все это. Если что-то произойдёт, то он не сможет простить себя. Тем более, все эти встречи тайком так напоминали свидания, что Вэй Ин предпочитал ехидно посмеиваться, дразня этой мыслью Ванцзи, выливая на его голову кучу двусмысленных намеков, а потом, в комнате, прятать голову под подушку, нервно посмеиваясь от неловкости. И что говорить, ему очень нравилось, что это время, эти моменты, принадлежат лишь им двоим.       Вэнь Цин махнула на него рукой и сбежала, Вэй Ин спокойно вздохнул, окольными путями пробираясь до места их встречи. Лань Ванцзи снова не было. Вэй Ин долго сидел на камнях, болтая босыми ногами в воде. Несмотря на беззаботный вид, с каждым часом улыбка становилась все более фальшивой, а холод в груди разрастался всё больше и больше. Внутренности будто скрутили узлом и никак не отпускало. Вэй Ин не знал, что ему думать, что делать, и как помочь, если Ванцзи грозит беда. Чертов Ванцзи со своими секретами...       Вэй Ин запрокинул голову, снова обдумывая свои мысли. Его память вернулась практически полностью, и он все не мог перестать гадать – верны ли его догадки, но все сходилось так складно, что даже удивляло.       Фамилия Лань... Вэй Ин как-то попросил Ванцзи написать свое имя, после долго дразнясь, рисуя водой на камнях собаку и курицу. Но это все шутки, а реальность его приводила в тупик – кажется, он знает, кто такой Ванцзи.       И чувствует себя полным идиотом. То, о чем он думает, даже в мыслях звучит странно для него. Кажется, сотню лет назад, Вэй Ин беззаботно смеялся, сидя в машине, и громко утверждая, что драконов не существует. Доказывал это, читая легенду об основании школы «Гусу Лань», смеялся над её нелепостью.       Но все чаще у него перед глазами вставал школьный герб с плывущими облаками, точь в точь как на ленте Ванцзи, и все четче звучал мамин голос в голове: « ...школе покровительствуют двое драконов, два нефритовых брата. Старший своей чешуей преломляет солнечные лучи, и символизирует светлый ум и просветление, младший – соткан из инея и льда, и славится холодом, сдержанностью мыслей и строгостью к себе и другим...».       Вэй Ин мотает головой и в очередной раз усмехается - даже если думать об этом, то Ванцзи один из нефритовых братцев, то он не может представить как он «чешуей преломляет солнечные лучи», а для второго Ханьгуан-цзюнь слишком горяч. Вэй Ин то видит, что Ванцзи совсем не такой холодный, каким может казаться, внутри он прячет огненный темперамент. И как это можно не замечать? Ведь он посмотрит, так... пристально.       Вэй Ин хмурится еще больше и вздыхает, по разговорам других, он догадывается, что все видят Ванцзи именно таким - холодным, сдержанным, будто сотканным из инея и льда. « ...школа три года назад почти полностью сгорела, а после, когда ее с огромным трудом восстановили, еще несколько раз подвергалась напастям. И до сих пор подвергается, будто с тех пор ее преследует несчастье...».       Три года. Лань Ванцзи живет здесь уже три года.       Вэй Ин закусывает губу, разглядывая чистое, безоблачное небо. Может ли придуманная кем-то школьная легенда оказаться правдой? И тот дракон, которого он видел, после их прогулки к родителям, тоже наверняка неспроста появился почти сразу, как только он попрощался с Ванцзи. Так правда это, или его притянутые за уши домыслы? И ведь не разобраться самому, приходится спрашивать, но Вэй Ин меньше всего хочет выставить себя идиотом именно перед Ванцзи. ох, и почему, он не мог быть более противным, что бы Вэй Ину было плевать? Жизнь жестока и несправедлива. И Лань Ванцзи сегодня не придет. Третий день - понимает Вэй Ин, вставая с нагретого камня и переминаясь на нем мокрыми ступнями. Он кое-как, самостоятельно завязывает волосы лентой и удрученно бредет назад, в комнату. Его преследует чувство, что он срочно должен что-то сделать, а не сидеть и мучиться неизвестностью. Это невыносимо.       В общей комнате Вэй Ин растеряно оглядывается, плохо понимая, что ему вообще теперь делать. Работать он не пойдет, ни-за-что! Его руки, огрубевшие от тяжелой воды и растворов, сначала покрылись толстой корочкой мозолей, теперь же она трескалась, создавая по всей поверхности рук мелкие ранки. Они нещадно жгли и щипали при контакте с мылом и водой, и убираться стало совсем невыносимо. Тем более, пора бы уже вспомнить, за чем он сюда пришел - спасти родителей, а не работать за троих ради процветания Пристани Лотоса.       Не то чтобы у него был план, но и бесцельно свои дни Вэй Ин не проводил – он думал, пока на автомате возил щеткой по полу, осматривал Пристань Лотоса, стараясь запомнить все ходы в совершенстве, на всякий случай; пытал расспросами Вэнь Цин и Вэнь Нина, приставал к Ванцзи, умоляя научить его хоть чему-то. Но этот мир с большой неохотой открывался чужаку, и Вэй Ин по-прежнему мало что знал и умел. Только в совершенстве научился драить пол, то еще достижение.       И ещё... Если все получится, он вернётся с мамой и папой домой, и может больше не увидеть Лань Ванцзи. Вэй Ин закончит старшую школу, поступит куда-нибудь, или забьет на все и пустится в путешествие. Станет, как мать в его возрасте, странником без гроша в кармане, зато с шилом в заднице. Будет ездить автостопом, или идти пешком туда, куда глаза глядят, по пути думая, как бы не умереть от голода. Хорошая жизнь, возможно, недолгая, но точно не скучная. Отлично ему подходит, жаль, что не будет рядом Ванцзи...       Вэй Ин представил на миг – а что если, просто предположить... Что если Ванцзи был бы рядом с ним? Он точно не дал бы ему пропасть в передрягу, и кажется, что вместе с ним и под проливным дождем не будет холодно. Каково это было бы - каждый день находиться рядом, чувствовать на себе змеиный взгляд, что порой палит получше солнца, желать доброй ночи и встречать утро вместе. Или нет? Вэй Ин вряд ли встанет так рано, потому, наверняка Ванцзи готовил бы завтрак... И зашивал одежду, Вэй Ин вечно рвет её, но лучше будет ходить голым, чем исколет все пальцы иглой, сидя за скучным рукоделием. И конечно же, бюджет тоже на Ванцзи, а Вэй Ин шутливо будет клянчить денег на всякую ерунду. А сам он будет думать, откуда этих денег взять (не заставлять же чопорного Ванцзи бегать по городу или поселку, выпрашивая работу на день, это будет выглядеть просто смешно), и устраивать им развлечения, и...       Солнце приятно грело лицо, Вэй Ин согнулся, упираясь подбородком на вытянутые руки и блаженно прикрыл глаза. Фантазия понесла его дальше, он подумал: было бы хорошо вместе увидеть другие страны. Путешествия Вэй Ина с родителями ограничивались Китаем. А каково интересно, в других местах, где люди говорят на незнакомом языке? Жизнь там совсем отличная, виды другие, на фотках в телефоне смотрелось красиво, но это же не то... а вот в живую! Они могли бы вместе поехать куда-то, почувствовать, какого это – жить по совсем чужим законам и правилам, увидеть так много различных видов. А потом решить, где им понравилось больше, и может, может... остаться.       Вэй Ин широко распахнул глаза и едва не поперхнулся воздухом, закашлявшись. Ему хотелось со всей силы приложить свою дурную голову о перила, чтобы выбить из головы все те странности, которые он уже нафантазировал, но потом пришлось бы объяснять наличие синяка на лбу. Вэй Ин с силой потянул себя за волосы, чувствуя, как невольно горит от стыда лицо и шея. О чем он думал, зачем? Что за бред – совместный быт и дом, и не с какой-то веселой подругой, а с другим парнем, да ещё и с Ванцзи. Особенно с Ванцзи. Ясно же, что их ждут совершенно разные пути. Даже если бы Ванцзи был человеком, то наверняка, он бы работал на какой-нибудь высокой должности, вел бы тихую, мирную жизнь. Он больше похож на интеллигента-ученого, чем на какого-то легкомысленного парня, что живет одним днем.       И конечно же, Лань Ванцзи, после трех лет заточения, заслуживает мирной жизни со своей семьей, и наверняка захочет забыть все, и Вэй Ина в том числе, как страшный сон. Вэй Ин не должен сожалеть по этому поводу, он должен желать своему другу всего самого лучшего, а не быть неблагодарным, зарвавшимся человеком.       Но все его существо, от мыслей, что когда-то с Ванцзи придётся расстаться, наполнилось тоской. Вэй Ин хотел, очень хотел уйти, но и в глубине души желал отодвинуть этот момент как можно дальше. От этого он ужаснулся, помотал головой. Он ужасный сын, ужасный человек, его родители могут погибнуть в любой момент, а он... воображает всякое.       Вэй Ин задыхался, в смятении перебирая пальцами по дереву, не понимая, что с ним творится. Море шумело, и он в глупом порыве, доверил ему свои мысли: – Я же смогу... Нет, я должен спасти родителей. Я нужен им.       Вэй Ин устало вздохнул, потирая веки, теперь уже без излишнего трепета и сентиментальности любуясь захватывающими видами. Какая-то белая лента в небе привлекла его внимание. Вэй Ин вгляделся внимательнее. Лента развевалась на ветру, ныряла в облаках, беспорядочно и хаотично. Лента имела четыре лапы, длинные усы и белоснежную гриву волос. Вэй Ин чертыхнулся, подбегая ближе – это же дракон! Причем не какой-то дракон, а его дракон! Он напряженно наблюдал за гибким змееподобным телом дракона, будто танцующим среди белоснежных птиц. В какой-то момент дракон, поднимая высоко в небо брызги, бухнулся в воду, скользя по самому дну. Вэй Ин полюбовался бы, но его смутила красная дорожка следующая за длинным белоснежным телом змия. Дракон вынырнул и подлетел ближе, его снова нагнала более сотня птиц, заключая в ловушку. Вэй Ин наблюдал за этим, все сильнее стискивая деревянные перила пальцами. Он был практически уверен, но это практически, будто сжимало его, заставляя молчаливо наблюдать за схваткой.        Дракон подлетел совсем близко, блеснул на него отчаянным, но знакомым золотистым взглядом, и сомнения разом рассеялись, что-то в его голове щелкнуло, будто шестеренки встали так, как нужно, закрутились, и наконец, все заработало правильно.       Он сам не заметил, как со всей силы заорал: – Гэгэ! Быстро сюда!       Вэй Ин не теряя больше времени, открыл деревянную перегородку в комнату. Зверь выгнулся в воздухе, практически сворачиваясь в кольцо и ринулся вперед, влетая в распахнутые двери, поднимая сносящий с ног порыв ветра. Вэй Ин сморщился от свиста в ушах, тут же закрывая дверь, которая, как назло, заела. Белые мелкие птицы налетели со всех сторон, ударяя по всему тело, дезориентируя. Руки обожгло резкой, неприятной болью, Вэй Ин закрыл лицо и голову, но вскоре все прекратилось. Вокруг его ног лежала целая куча белой изорванной бумаги. То, что он принял за птиц, оказалось бумажными человечками с широкими руками-крыльями.       Вэй Ин удивленно поднял брови, рассматривая порезы от бумаги на своих руках, неприятные, но хорошо что неглубокие. И наконец обратил внимание на дракона.       Вэй Ин опасливо обернулся. – Ханьгуан-цзюнь...       Белый дракон тяжело встал на ноги, заливая стекающей кровью изодранные одеяла и подушки. Ванцзи низко пригнул голову, тяжело дыша и застыл в напряженной позе. Вэй Ин невольно забыл о дыхании, скользнул взглядом по высоким оленьим рогам, мягкими на вид белоснежным коровьим ушам и серебристой гриве волос вдоль хребта, на конце переходящей в шипы. Необычайно красивое существо... Он встретился взглядом с раскосыми золотистыми глазами, в которых ясно читались боль и страх. Вэй Ин дрогнул, чем больше он смотрел, тем больше видел порезов, выделяющихся ярко-алым на белоснежной коже дракона. Под его лапами, напоминающие своим строением птичьи, уже натекла приличная лужа крови. Вэй Ин улыбнулся как можно ласковее, чувствуя, как внутри поднимается страх и злость. Кто довел его до такого состояния? – Ванцзи, что с тобой... как помочь? – Вэй Ин медленно протянул руки. Вытянутая морда дракона по-звериному пошла морщинистыми складками, он обнажил белые зубы и зашипел, предупреждающе выгнулся телом. Вся его поза кричала: не подходи! Вэй Ин растерялся, заглядывая в золотистые глаза дракона, затуманенные болью. Он произнес сипло и сдавлено: – Эй, успокойся, тише. Ванцзи, пожалуйста, тише... Все хорошо, ладно?       Дракон будто бы прислушался к голосу, замер, посмотрел более осознано. Вэй Ин предпринял еще одну попытку подойти ближе, не зная, как успокоить Ванцзи. В голове его вертелось: Как помочь? Что ему сделать? – Все хорошо... Позволь мне коснуться тебя, ладно? – самым мягким голосом, которым он мог говорить, размеренно и четко прошептал Вэй Ин.       Лань Ванцзи застыл, наблюдая, как Вэй Ин осторожно приближается к нему всё ближе и ближе. Его глаза, сейчас осмысленные, выражали удивительно много, что Вэй Ин не мог разобрать всех эмоций. Ванцзи было потянулся ему на встречу, но тело его болезненно выгнулось, пошло рябью, и дракон мотнул головой, отталкивая ладонь человека и проносясь мимо него. Вэй Ина сшибло с ног потоком поднявшегося воздуха. – Гэгэ, стой!       Вэй Ин почти перевалился за перила, широко раскрытыми глазами наблюдая, как изогнутое тело дракона врезается в стену, практически падая, но выравнивается и летит вверх.       Он отступил от края, сжимая кулаки. Вэй Ин не заметил, как Ванцзи, улетая, обрызгал все стены и его самого кровью. Теперь же он молча смотрел на испачканные алым ладони и наконец сжал руку в крепкий кулак. Осознание, кому эта кровь принадлежит, настигло сразу же, неотвратимо и болезненно. Вэй Ин рвано хватанул ртом воздух.       Лань Ванцзи летит к госпоже Юй. Случится беда! Вэй Ин теперь точно знает это. Он сорвался и побежал вниз, расталкивая людей, и стараясь как можно быстрее пробиться к лифтам. – Куда ты пошел? – его кто-то схватил за запястье, Вэй Ин раздраженно цыкнул, только сейчас заметив перед собой мерзкое, напоминающее жабье, лицо Вэнь Чао. На ухо ему прошипели, разбрызгивая слюну: – А ну стой на месте, смотри, как помчался! – Отвали, – огрызнулся Вэй Ин, вырываясь, – мне наверх, по поручению!       Вэнь Чао, кажется, захлебнулся слюной, возмущенно тараща на него круглые лягушачьи глаза. И разорался: – По какому ещё поручению?! Надумал сдать нас прихвостням госпожи и все золото себе забрать? Ах ты...       Вэй Ин тяжело дышал, не слушая, думая, как же еще он может попасть наверх. Путь к лифтам ему явно закрыт, за спиной Вэнь Чао на него уже враждебно смотрели другие рабочие, он больше времени потратит на попытки пробиться! Вэй Ин развернулся и побежал в другом направлении, снова грубо расталкивая людей перед собой, не заботясь о приличиях или об извинениях. – Уйди с дороги! – шикнула на него Линцзяо, облаченная в дорогое, шелковое платье с дорогой вышивкой птиц по подолу и меховой накидкой. Ярко-алые губы скривились, Линцзяо прикрыла их веером, подавая ему намеки взглядом, хвост ее раздраженно подметал пол позади хозяйки. – Не видишь, что ли?! Ты мешаешь гостю!       Вэй Ин наконец обратил внимание и посмотрел прямо. На резном, искусно разрисованном и обшитом бархатом паланкине, среди цветастых шелковых подушек, вальяжно восседал молодой господин в черной одежде. Только по неизменному макияжу, с плотным слоем белил и криво размазанными тенями, Вэй Ин признал в нем знакомого безликого. Он подивился метаморфозе - в их последнюю встречу нельзя было точно сказать какого существо пола, а сейчас он даже обладал лицом, пусть и условным, и почему-то, удивительно похожим на самого Вэй Ина.       От такого сходства по позвоночнику пробежала дрожь и Вэй Ин отвел взгляд, предпочитая больше не смотреть. Он отбросил ненужные мысли прочь и поклонился: – Я не поблагодарил тебя раньше за помощь, – сухо сказал Вэй Ин. Мысленно он уже был не здесь, а бежал со всех ног в покои госпожи Юй, – Спасибо. Ты не раз меня выручил...       Вэй Ин выпрямился и хотел было продолжить путь, отталкивая Линцзяо в сторону. Но молодой господин перегородил ему дорогу, тонкими длинными пальцами хватая за длинные пурпурные рукава. Вэй Ин нетерпеливо обернулся: – Что? – Прояви уважение! – взвизгнула Линцзяо, едва не переломив пополам веер и нервно хватая его за другой рукав, то ли в желании остановить паршивца, то ли оттолкнуть прочь.       Молодой господин слез с паланкина, оказавшись чуть ниже Вэй Ина ростом. Он протянул ему сложенные лодочкой ладони. На них тут же, будто из пустоты, появилась целая горка золота. Камни все появлялись, вскоре они едва умещались в руках гостя, начали переваливаться, со стуком покатились по полу. Вэй Ин посмотрел на них равнодушным взглядом. Может, потому что он был современным человеком и богатством для него считались бумажки, а не камни, пусть он и понимал, что они стоят довольно дорого, но его совсем не волновало подобное. Вэй Ин не задумался о выгоде, ему некуда спрятать камни, да и таскать с собой тяжелый вес золота как-то не хочется. Он просто тратит время, которого и так нет. Вэй Ин не знает и боится представить, что происходит сейчас у Ванцзи. – Мне это не нужно, – кинул он, выдернул рукав из рук вцепившейся в него Линцзяо и убежал. Взволнованная толпа зашумела, расступаясь перед ним сама по себе.       Вэй Ин не слышал и не видел, как растеряно замер молодой господин, как задрожали его ладони и золото с громким перестуком упало на пол, отвергнутое. Господин качнулся назад-вперед. – Простите его, – подобострастно подобралась к богатому гостю Ван Линцзяо, отшвыривая с неожиданной, для такой хрупкой фигурки силой, толпу, – простите этого невежу! Этот невоспитанный человечишка совсем ничего не смыслит в жизни, и не знает, как надо разговаривать с уважаемым господином!       Молодой господин снова качнулся. Взад-вперед. Взад-вперед. И неожиданно повернулся к склонившейся перед ним девушке, смотря на нее сверху вниз темными провалами глаз. Он прошептал тихим, бесцветным голосом: – Ты... ты смеялась надо мной, да? – Нет-нет, что вы! Эта лисица не посмела бы... Молодой господин стал как будто бы выше и шире, и неожиданно крикнул: – Вы все смеётесь надо мной! С каждым словом господин все больше терял облик юноши, оборачиваясь чудовищем. Тело его раздулось вширь, удлинились руки и ноги, рот распахнулся в страдальческой гримасе прямо до середины груди, демонстрируя ряд желтоватых зубов. Золото на полу и в руках рабочих вмиг обернулось серой галькой. – Смеялись! Все вы! Смеялись! – выло существо, беспорядочно хватая руками-ветвями зазевавшихся рабочих.       Другие в ужасе отступали, понимая, какое существо пробралось в Пристань Лотоса, и как разбаловали они его жадность угощениями и лестью. Поднялся крик.       Вэй Ин этого уже не видел и не слышал.