The Golden Night

С момента проведения брачного ритуала прошло уже два дня. Минхо настаивал на том, чтобы Джисон отдыхал, хотя младший утверждал, что чувствует себя хорошо. В конце концов, вспомнив шок и страх в глазах Минхо после того, как он очнулся, он сдался. И прямо сейчас Джисон, обнимая, прощается с Минхо, хоть вовсе и не хочет уходить. Кажется, благодаря ритуалу желание быть рядом усилилось в разы. Увидимся завтра, солнышко. Хорошо? мысленно говорит Минхо. Джисон скулит. Так долго. Я уже скучаю по тебе. Я тоже скучаю по тебе, отвечает Минхо и сладко клюет в губы. Джисон в ответ углубляет поцелуй, наслаждаясь прощальным моментом. И все-таки Джисон оставляет его в «Золотой ночи» вместе с Феликсом, Чанбином и Чонином. После ареста Минхо ни таверна, ни столярная мастерская не открывались, но ребята и не планируют этого делать перед отъездом. Сегодня — день уборки, упаковки вещей и примирения с мыслью о предстоящем уходе. Джисон и Сынмин оставляют Чана и Хенджина в столярной мастерской, чтобы собрать все вещи альфы. Но перед тем как уйти, Джисон обходит мастерскую, позволяя себе погрузиться в воспоминания. Вот перед глазами первый день, тот самый, когда он нервно постучал в дверь и познакомился с одним из самых потрясающих людей на всем свете. И это изменило всю его жизнь. Что, если бы он никогда не постучал в эту дверь? Что, если бы он работал в другом месте? Он никогда не задумывался об этом, но по иронии судьбы именно желание родителей привело его к месту, где он встретил свою стаю, своего супруга. Пальцы Джисона скользят по рукоятке пилы, затем его взгляд перемещается на небольшие доски, криво сбитые железными гвоздями. Джисон громко смеется, поднимая конструкцию. Это первый деревянный ящик, который он несколько месяцев назад попытался сделать. Надо же, несмотря на ужасный вид, Чан все еще хранит его здесь. — Что смешного? –доносится голос Чана за спиной. В это время старший разбирается, что еще ему забрать в Лойю, в то время как Хенджин и Сынмин складывают деревянные брусья в ящики. — Помнишь, насколько плох я был раньше? Но ты все равно был терпелив и добр. Но просто посмотри! — смеется Джисон, показывая свой шедевр. Чан тут же начинает смеяться, на что Сынмин приподнимает бровь. — Что это вообще? — спрашивает он, держа стопку брусьев в руках и взглядом указывая на творение друга. — Ящик. Младший недоуменно смотрит на Джисона. — Вау, Сони, я и не знал, что ты такой ужасный столяр. Надувшись, Джисон кладет свое творение обратно. — Благодаря его навыкам рисования спрос на мебель увеличился вдовое, — говорит Чан. — Ты создал целый тренд, Сони. Его щеки стремительно краснеют от похвалы. Сейчас он уже неплохо обращается с деревом, но рисует он, конечно, куда лучше. К тому же рисование всегда было его страстью, так что признание людьми его навыков не может не льстить. — Мы просто отличная команда, хен, — заявляет Джисон с ухмылкой на лице. — Именно. Мы лучшие, — отвечает Чан, потрепав волосы своего коллеги. — Бьюсь об заклад, в Лойе мы с легкостью найдем новых покупателей. — Хочешь открыть там мастерскую? — спрашивает Хенджин, выходя со склада с очередной стопкой дерева. Чан кивает. — Да. Минхо тоже планирует открыть там свою таверну. Чтобы начать бизнес в чужом городе, потребуется немало времени, но я уверен, что мы справимся. Сынмин и Джисон, закончив с уборкой оставляют ребят и отправляются гулять по Хисулу. В этот день друзья планировали посетить свои любимые места, а также попрощаться с некоторыми людьми. Джисон чувствует тяжесть в животе и на сердце. Разве возможно скучать по городу, еще не уехав из него? Скучать по Хисулу, привычным путем гуляя по его закоулкам вместе с Сынмином? Они останавливаются у школы, которую посещали, будучи детьми. Это единственная школа в Хисуле, ее в ней занимаются ученики всех возрастов. Джисон смотрит в одно из окон, которое, как он знает, принадлежит их старому классу. В помещении виднеются несколько маленьких детей, сидящих за партами из лиственницы. Ничего не изменилось. Тот же самый класс, та же самая учительница перед детьми. Только вот Сынмин с Джисоном больше не те же. Джисон за рукав притягивает Сынмина ближе и кивает в сторону миссис Чон. — Помнишь ее уроки математики? — спрашивает он. — Конечно, как можно забыть? — говорит Сынмин и закатывает глаза. — Они были отвратительны. Джисон усмехается. — Но ты все равно старательно занимался. — Я всегда хорошо учился, — отвечает Сынмин и отходит от окна. — Только не на уроках корейского. Ты всегда читал заранее те книги, что мы должны били читать в классе. А потому никогда не знал, где мы были, когда миссис Чон просила тебя почитать вслух. — Ну а ты мне для чего был? — вздыхает Сынмин, и Джисон смеется над беспечным выражением лица своего друга. — И правда. Вдруг один из детей поворачивается к окну и широко раскрытыми глазами смотрит на него. Чувствуя смущение, Джисон сразу же отходит от здания. Подойдя к доске объявлений, Джисон замечает, что за эти несколько месяцев плакаты о розыске не изменились. Он чувствует облегчение, ведь это значит, что эти сверхъестественные до сих пор не схвачены. Обведя пустую улицу быстрым взглядом, он их срывает. Фея, оборотень, который, к счастью, не похож ни на кого из их стаи, русалка и, наконец, Хенджин. Он быстро прячет их в сумке, что свисает с его плеча, а затем, как ни в чем не бывало, направляется на задний двор школы. — Не слишком ли очевидно? — нервно спрашивает Сынмин. Джисон пожимает плечами и плюхается на траву. — Лучше так, чем подвергать их опасности. Понимающе кивнув, Сынмин садится рядом с ним. Джисон осматривает свои руки. Все еще непривычно. Небольшой шрам в форме полумесяца, две точки от клыков Минхо, нежный лунный цветок. — Действительно красиво, — заявляет Сынмин, через плечо Джисона разглядывая ладонь. Не то чтобы он никогда такого не видел, но это все равно очаровывает. — Я рад, что ритуал сработал, — начинает Джисон. — Но я волнуюсь, потому что чуть не умер. Не значит ли это, что мы не должны были… что оборотням не предназначено быть с людьми? — Джисон, — произносит Сынмин укоризненным тоном. — Связь сильная, а человеческие тела слишком хрупкие. Но тот факт, что, в конце концов, это сработало, что вы оба живы, что вы в брачной связи, связаны разумом и телом — разве этого не достаточное доказательство того, что вы и в самом деле созданы друг для друга? Джисон тяжело вздыхает. — Я действительно хочу верить в это. — Тогда поверь! Перестань чувствовать себя плохо из-за того, что ты человек. Ты такой, какой ты есть, и в этом ты абсолютно прекрасен, — успокаивает Сынмин и берет его за руку. — Общение с Хенджином делает тебя чересчур сентиментальным, — смеется Джисон, в попытке поднять настроение. Сынмин краснеет при упоминании своего парня, но не спорит. Это заставляет Джисона смеяться еще сильнее. За их спинами открывается дверь, и несколько одетых в удобную одежду детей, лениво зевая, выходят на улицу. Джисон встает и помогает Сынмину подняться на ноги. Что ж, они так довольно долго здесь сидят. — Уроки физкультуры были забавными, — замечает Сынмин, оглядываясь на детей. — Потому что ты оборотень! Как несправедливо! — Мы, кроме упражнений на растяжку, практически ничего и не делали, — возражает Сынмин. — Гоняясь за цыплятами мистера Чхве, я и то больше упражнялся. Джисон снова от души смеется. Время на ферме мистера Чхве вместе с Сынмином — лучшее воспоминаний его детства, кроме, разве что, тех воспоминаний, что он разделяет со своей матерью. — Я не видел его целую вечность. Думаю, мы пересекались в последний школьный день, и все. Заглянем к нему? — Конечно, — соглашается Сынмин. Под утренним согревающим солнцем они спускаются с холма, а осенний ветерок обдувает их лица. Джисону нравится ощущать одновременно и тепло, и холод, ведь это так хорошо описывает его эмоции сейчас. Он разрывается между грустью отъезда, облегчением от возвращения Минхо, счастьем от их связи, волнением от перспективы путешествий по новым местам. В конце концов, положительные эмоции перевешивают его страх и тоску, и в душе становится тепло, несмотря на холодный ветер. И вот, через десять минут они уже находятся на другом конце города, где расположена ферма. Глиняный домик за их подростковые годы практически не изменился. Ну, может быть, разве что немного обветшал, но накатывающие воспоминания оказывают на Джисона успокаивающее действие. Он так давно не был здесь. Он даже рад, что они уезжают: если бы не их отъезд, он бы еще несколько лет не заглядывал сюда. Спустя несколько мгновений после стука в деревянную дверь, слышится короткое «Секунду!» с обратной стороны. Вскоре дверь с громким скрипом открывается, и появляется морщинистое лицо мистера Чхве. — Сынмини! Джисони! Какой приятный сюрприз! — приветствует он их, тут же открывая дверь шире, чтобы впустить ребят. — Присаживайтесь, мальчики, я приготовлю нам чаю, — говорит старик, входя в маленькую кухню. Его спина немного сгорбилась, и Джисон предлагает ему свою помощь, но тот с благодарной улыбкой отказывается. Ребята садятся на стулья с мягкими подушками, которые в детстве всегда казались очень высокими. Что ж, теперь это не проблема, однако на них все же накатывает волна ностальгии. Они и правда выросли, не так ли? Мистер Чхве в это время достает из одного из шкафов чайник и, наполнив его водой, ставит на огонь. Когда вода закипает, он насыпает в нее травы и подходит к столу, держа в одной руке чайник, а в другой — три составленные друг на друга чашки. — Итак, чем обязан такой честью? — спрашивает он, садясь напротив мальчиков. — На самом деле, мы скоро уедем из Хисула, — начинает Джисон. — Просто хотели навестить вас перед отъездом. Старик мычит, совершенно не удивившись, несмотря на то, что обычно люди очень редко покидают свои родные города и деревни. — Я слышал, от тебя отреклись, — говорит он, смотря на Джисона. Тот сглатывает. — Вы слышали? Он надеялся, что об этом не прознают. — Люди задают много вопросов, а твои родители никак не могли скрывать это вечно. Сплетни быстро расходятся. Они дошли даже до такого старика, как я. Джисон кивает. Он ожидал этого, но не так быстро. — Вот только… причина? Люди умирают от желания узнать. И мне, если честно, тоже любопытно. Джисон заламывает пальцы. Он доверяет мистеру Чхве, так как они с детства были близки, да и в целом он не из тех людей, что разбалтывает чужие тайны. Но Джисон до сих пор не может предвидеть его реакцию. — Скажем так, у нас возникли разногласия относительно моего будущего брака, — неопределенно говорит Джисон. Мистер Чхве снова мычит и берет чайник, чтобы разлить по чашкам чай. Джисон придвигает свою чашку ближе, чтобы занять чем-то руки. Мистер Чхве осторожно смотрит на них. — Понятно. И, значит, вы двое… Он переводит взгляд с Джисона на Сынмина. Их глаза расширяются. — Мы? Нет! Мы просто друзья! Не беспокойтесь. — О, меня это вовсе не беспокоит, поверьте, — говорит старик. — Я просто предположил, так как увидел твою брачную метку. Сказать, что Джисон в шоке — ничего не сказать. — Вы знали?! — восклицает Сынмин. Мужчина кивает. — Но вы ведь не- Он качает головой. — Я человек. Но я был знаком с твоими биологическими родителями. Сынмин резко вдыхает. — Мы хорошо общались, и они попросили меня присматривать за тобой. Но, думаю, в этом и не было особой необходимости, — продолжает мистер Чхве. Джисон замечает остекленевшие глаза Сынмина и берет его за руку. — Вы бы могли рассказать мне о них и об оборотнях! Мне было тяжело, ведь я ничего не знал о себе подобных. Мужчина качает головой. — Поверь, мои познания в мире сверхъестественных не шире, чем у твоих приемных родителей. К тому же, я вижу, что ты познакомился с другими оборотнями. Я считаю, что всему должно быть свое время. Сынмин не особо доволен таким ответом, но, кажется, понимает, к чему он клонит. — Итак, мы же не будем заканчивать на печальной ноте, верно? Как насчет того, чтобы допить чай и затем навестить цыплят? Они соглашаются и, допив чай, выходят на улицу. Куриный загон находится на том же самом месте, на каком был в памяти Джисона. Они заходят внутрь через небольшую калитку, гладят куриц по мягкому оперению и кормят, как в старые добрые времена. — Я до сих пор хорошо помню, как вы двое приходили ко мне. А ростом то были не выше моих бедер. Особенно Джисон был таким маленьким. Джисон скулит, на что курица нервно кудахтает. Мистер Чхве лишь смеется. — Помните, как я учил вас садоводству? Сынмин всегда был сосредоточен, а Джисон легко отвлекался на красивые цветы и рисовал их в своем маленьком альбоме. О, или как каждый раз, когда цыплята выбегали из загона, Сынмин бегал за ними? — Ага, — усмехается Джисон. — Но спустя какое-то время уже не он бегал за цыплятами, а цыплята бегали за ним. Они все вместе смеются и позволяют себе на мгновение предаться воспоминаниям, прежде чем уйти. Мистер Чхве в дорогу упаковывает им овощи из своего сада и желает счастливого будущего. Обнимая Джисона, он также поздравляет его со вступлением в брачную связь. Джисон покидает ферму с чувством счастья в груди. Благословение мистера Чхве очень много значит для него, ведь старшее поколение, как правило, очень консервативное. Это вселяет в него надежду и является именно тем успокоением, в котором он нуждался. После этого они прогуливаются по улицам, посещают рынок, ратушу, колодец, который является популярным местом встреч у подростков. Но сейчас там тихо, так как все еще в школе. Обойдя весь город, они расходятся. Сынмин возвращается в библиотеку, а Джисон тем временем направляется к дому, где не был довольно долгое время. Он нерешительно дважды стучит в дверь. Спустя всего несколько секунд та открывается. — Какого черта ты здесь делаешь, Джисон? — спрашивает кузнец, явно злясь за то, что он отверг его дочь. — Могу я поговорить с Аён? — Конечно, нет, засранец! Как ты посмел приходить сюда и просить поговорить с моей дочерью после того, как… — Папа, все в порядке, — раздался голос за его спиной. Аён выходит на улицу и просит отца дать им поговорить. Затем она говорит Джисону следовать за ней. Несколько минут они идут в тишине, пока Джисон, наконец, не решается ее нарушить. — Я пришел извиниться, — говорит он, немного вздрагивая. Между домами холодно, солнечный свет сюда не проникает. Он смотрит на Аён, одетую в платье и легкий жакет поверх него. Ее рыжие волосы стали длиннее, а веснушки на носу и щеках, кажется, потускнели вместе с ушедшим летом. — Почему? Я просто хочу понять. Я настолько непривлекательна, или я сделала что-то не так? Джисон тут же качает головой. — Вовсе нет. И поэтому я пришел извиниться. Ты очень милая и красивая девушка. Но я встретил кое-кого другого. Ее глаза расширяются. — Ох. — Я тебе не нравился, не так ли? — спрашивает Джисон, с тревогой прикусывая губу. Она на некоторое время задумывается, а затем качает головой. — Я всегда считала само собой разумеющимся, что выйду за тебя замуж. Я никогда не подвергала сомнению свои чувства, но, думаю, мне нравилась идея «нас», — признается она. — Но поверь, я не убита горем или что-то вроде того. На самом деле… мы ведь ничего друг другу не обещали, так что я начала встречаться с кое-кем. Джисон улыбается. — В таком случае, желаю вам всего наилучшего, — говорит он. — Мне еще предстоит убедить своих родителей. Но он мне очень нравится. Надеюсь, они поймут. Джисон кивает, соглашаясь. Он знаком с этим чувством. — Ты счастлив в своих отношениях? — Да, — с улыбкой отвечает парень. — Он потрясающий и так хорошо ко мне относится. Я действительно влюблен. — Он? — удивленно спрашивает Аён. Джисон замирает. Он действительно проговорился? Да, он только что рассказал об этом мистеру Чхве, но это совсем другое — он ему доверяет. Но он понятия не имеет, как к этому отнесется Аён. — Я… — выдыхает Джисон. Честно говоря, он совершенно не хочет отрицать Минхо. — Да, он. — Хах, — произносит Аён. — Так вот почему от тебя отреклись. Джисон кивает с грустным выражением лица. — Эй, не делай такое лицо. Все в порядке, но я обещаю, что никому не расскажу. Я рада, если ты счастлив. Джисон в удивлении вскидывает голову. Вокруг него всегда было столько добрых и понимающих людей, а он узнает об этом только сейчас. Почему его родители не могли отреагировать так же? — Я очень счастлив. Спасибо, — выдыхает он. Аён искренне улыбается ему и направляется обратно в кузнецу. Джисон же отправляется к своему последнему пункту назначения на сегодня. Солнце все еще стоит высоко, когда он вставляет ключ в старый замок и поворачивает его. Он входит в знакомый дом и проходит в столовую, где его встречает мать, сидящая на одном из стульев за столом. — Джисон! — удивленно восклицает она, словно не веря своим глазам. Она кладет нож и картофелину, что чистила до этого, на стол. — Я думала, тебя уже нет в городе! Джисон качает головой и садится по другую сторону стола на свое привычное место. Сердце сжимается от этой мысли. Теперь это него место, теперь это просто обычный стул. — Но мы скоро уезжаем, поэтому я здесь. Лицо женщины бледнеет, но она ничего не говорит. — У вас… у вас получилось? — осторожно спрашивает она, вероятно, имея в виду их последний разговор после ареста Минхо. — Да, иначе бы сегодня состоялась казнь, — Джисон съеживается от того, насколько измученным он звучит, несмотря на свою злость. Он прочищает горло. — Теперь все хорошо, и мы даже смогли стереть воспоминания стражников. — Как? — спрашивает его мать с широко раскрытыми глазами. — Магия. Подарок от нашего друга-колдуна. Она заметно сглатывает, но, похоже, принимает тот факт, что теперь жизнь Джисона именно такая. — Раз так, то не значит ли это, что вы можете остаться здесь? Джисон качает головой. — Почему нет? — Не думаю, что ты хочешь знать, — бормочет Джисон. Женщина приподнимает бровь. — Ладно. У пары моих друзей скоро будет ребенок, поэтому нам нужно переехать в большой город. Она все еще в замешательстве смотрит на него. Джисон громко вздыхает. — Они парни. Взгляд его матери полон изумления. — Мама, поверь, мы и половины не знаем о сверхъестественном мире. Сверхъестественный не значит по умолчанию злой и опасный. И да, в это трудно поверить, но мужчины-оборотни тоже могут иметь детей. — И… ты можешь? Джисон не видит отвращения на лице матери — даже намека — чему, откровенно говоря, удивлен. Лишь изумление и что-то вроде интереса. — Только если меня обратят в оборотня, чего я пока не планирую совершать. Но если у меня когда-нибудь появятся дети, я обещаю навестить вас вместе с ними. — Пожалуйста, приезжай и до этого, — шепчет она. Она выглядит так, словно вот-вот заплачет, и даже несмотря на свою обиду, Джисону ее жаль. — Хорошо, — обещает он. Джисон берет одну из картофелин из миски на столе и начинает ее чистить, чтобы отвлечься от своих эмоций. — Я помню, как делал это в детстве. Никогда не понимал, почему я должен был этим заниматься, а не Босони, но он был, очевидно, еще слишком маленьким, — смеется Джисон. Его мать с грустью смотрит на него. — Ты изменился после рождения твоего брата. Из-за работы и маленького ребенка времени на тебя всегда оставалось очень мало, и я жалею об этом. Джисон лишь пожимает плечами. Это так, но он просто смирился с этим. — Времени было мало, но мы все равно создали прекрасные воспоминания, не так ли? Помнишь, как ты учила меня названиям цветов, что растут в нашем саду? И как ты подарила мне мой первый альбом для рисования на день рождения? Или как мы всегда покупали вместе краски в магазине миссис Пак? Женщина кивает, ее красивое лицо украшает грустная улыбка. — Конечно. Конечно, я все помню. Дни Свободы, которые мы проводили на цветочном поле недалеко от города, были моими любимыми. Твой отец и Босони никогда не разделяли моей страсти к цветам, но ты внимательно слушал и рисовал их для меня. Ты был таким драгоценным ребенком. Ее шоколадные глаза находят его. — Ты все еще мое драгоценное дитя. Глаза Джисона слезятся. Нечестно говорить такие вещи, после того, как она отреклась его. Когда между ними воцаряется тишина, Джисон встает. Он расценивает ее как намек, что пора уходить. — Джисон, — голос матери останавливает его. — Ты все еще любишь его, верно? Он кивает. — Очень. На какое-то время он задумывается, стоит ли рассказывать, но, в конце концов, он и так много ей рассказал. Так что смысла скрывать особо и нет. — Мы в связи, — Он показывает свое запястье матери. — По сути, вступили в брак. Она берет его за руку и с открытым ртом рассматривает маленький цветок. — И ты не пригласил меня на свою свадьбу? — обиженно спрашивает она. — Это отличается от человеческого брака, все происходит в приватной обстановке. Затем его внезапно охватывает гнев, и он отдергивает руку. — Кроме того, ты не можешь выгонять меня и ожидать, что все останется по-прежнему! Тебе следовало подумать об этом, прежде чем отречься от меня. — Я знаю, мне очень жаль, — отвечает она, тихо всхлипывая, опустив голову. — Но… — начинает она и смотрит ему прямо в глаза. — Ты счастлив, Джисони? Он думает о Минхо, стае и их совместном будущем в Лойе. Ответ только один. — Я более чем счастлив, мама. Не беспокойся обо мне. Мы будем навещать тебя, хорошо? Она кивает, и Джисон, собравшись с духом, обнимает мать. Он впитывает ее тепло, снова чувствуя себя маленьким мальчиком. Но все изменилось. Он скучает по ней, но больше в ней не нуждается. Сейчас он чувствует себя свободным и независимым, найдя покой между разумом и сердцем. Солнце склоняется к горизонту, когда Джисон выходит из своего старого дома. Конечной остановкой его пути является его второй дом, дом Сынмина. Сынмин и его родители уже ждут его. Вместе они наслаждаются сытной трапезой и после этого устраиваются у камина внизу. Как и в детстве, отец Сынмина берет старый сборник рассказов и читает сказку за сказкой. Джисон расслабляется в объятиях друга и закрывает глаза, сосредотачиваясь лишь на спокойном голосе и треске огня. Открывает глаза он только тогда, когда родители Сынмина оставляют их. — Мне страшно, — говорит оборотень. — Все изменится. Джисон еще крепче обнимает Сынмина. — Не все. Наша дружба всегда останется прежней. Сынмин согласно мычит. — Перемены не всегда плохи. Просто они могут быть разными, и порой даже ошеломляющими. Но, в конце концов, мы не знаем, какие именно изменения произойдут с нами. Поэтому мы должны с нетерпением ждать этого и наслаждаться новым опытом. Потому что до тех пор, пока мы все вместе, ничто не сможет нас напугать. Прижавшись друг к другу, они медленно засыпают, в тысячный раз за свою жизнь наблюдая за привычным огнем. Это их последние посиделки у камина. Грустно, но Джисон готов отпустить прошлое и начать все заново.