The Golden Night

— Могу я потрогать? — спрашивает Джисон, сияя глазами. Феликс усмехается, но берет его руку и осторожно кладет на живот. — Но ты все равно ничего не почувствуешь, еще слишком рано. Джисон надувается, на что другие находящиеся в комнате оборотни лишь смеются. Они, наверное, в последний раз сидят на этом диване, в этой гостиной, в этом доме оборотней. У Джисона в животе крутится странное чувство. Как будто он вот-вот потеряет что-то важное. И это действительно так. Он не знает, когда вернется, и сможет ли вообще вернуться. Несмотря на предвкушение перед путешествием в третий по величине город, новую жизнь с Минхо, все это по-прежнему кажется чем-то нереальным и подавляющим. Что, если он не сможет приспособиться к новому образу жизни? Что, если ему там не понравится? Что, если он будет слишком скучать по дому? В конце концов, он провел здесь более девятнадцати лет своей жизни. Из мыслей его вырывает звук открывающейся входной двери. Стоит ему увидеть, кто это, и что они держатся за руки, он тут же вскакивает с места, где сидел между Феликсом и Минхо. — Наконец-то! — вскрикивает Джисон, объятьями чуть не сбивая Сынмина с ног. Он отпускает его и обнимает немного ошарашенного Хенджина. — Я так рад за тебя! Просто больше не причиняйте друг другу боли, хорошо? — Ты знал, что он собирался признаться? — спрашивает Хенджин, когда Джисон отступает. — Конечно! Думаешь, этот идиот смог бы сделать это без чужого пинка? — с усмешкой спрашивает Джисон и щелкает пальцем по лбу Сынмина. — Ой! — Ты оборотень, не ойкай мне тут, — усмехается Джисон, а затем уступает место остальным, готовым поздравить новоиспеченную пару. После крепких объятий с Сынмином и Хенджином, Минхо отводит Джисона в сторону. — Разве сейчас не самое подходящее время увильнуть наверх? — шепчет он. Джисон даже глазом моргнуть не успевает, как вместо него отвечает Сынмин. — Совершенно неподходящее. Потому что я хочу кое о чем спросить. Когда все устраиваются на диванах, Сынмин продолжает. — Мои родители очень сожалеют о том, что мы уезжаем, и они сказали мне, что соскучились по городу. Поэтому они спросили, не будем ли мы против, если они поедут вместе с нами. Просто в гости, конечно, они не будут жить с нами. Я хотел спросить ваше мнение. Все ребята легко соглашаются. Чьи-то родители слишком далеко, а у кого-то их и вовсе больше нет. Все они понимают, что Сынмин и его родители хотят побыть друг с другом как можно дольше. Джисон счастлив, и счастлив не только за своего лучшего друга, но и за себя. Они стали для него вторыми родителями, оставлять их — очень больно. Так что Джисон счастлив отложить это прощание, даже если понимает, что на время. — Так мы можем идти? — снова спрашивает Минхо. — Ой-ой, кто-то торопится, — поддразнивает его Чан и ухмыляется. Минхо бросает на него смертельный взгляд. — Хорошо, хорошо. Можете идти. Увидимся завтра, — говорит альфа, подмигивая. Минхо стремительно хватает Джисона за руку и затягивает его наверх в свою комнату, заставив младшего взвизгнуть. — У тебя же не гон? Или я путаю? — Нет, — отвечает Минхо, запирая за ними дверь. — Но я подумал, что было бы неплохо вступить в брачную связь, пока мы еще здесь. Он говорит последнюю часть очень тихо, но у Джисона все равно перехватывает дыхание. После всех неприятностей он почти забыл о том, что они собирались сделать прямо перед тем, как Минхо поймали. — Было бы неплохо, — вторит Джисон. И прежде чем он успевает произнести хоть еще что-нибудь, губы его парня прижимаются к его собственным, а сильные руки обвивают его талию. Джисон выдыхает в поцелуй и отпускает все сдерживаемое напряжение, почти растворяясь в Минхо. Поцелуй мягкий, но страстный, постепенно переходящий в нечто более требовательное. По коже расползаются мурашки, когда Минхо осторожно прикусывает джисонову губу. Младший тяжело вздыхает, а затем хватает Минхо за волосы и углубляет их поцелуй. Становится все жарче и жарче; жарко настолько, что Джисону кажется, что он вот-вот засветится, прямо как глаза Минхо. В следующий миг Джисон уже на постели, а Минхо — на нем верхом. Интересно, он хоть когда-нибудь сможет привыкнуть к быстрым движениям старшего? Но эта мысль быстро ускользает, уступая место кое-чему поважнее — поцелуям Минхо. Руки старшего парят по телу Джисона. Его пальцы скользят по одетой груди, пока не достигают края рубашки и не стягивают ее. Джисон чувствует, как холодный воздух касается его голой кожи, но ему все равно, внутри все равно жарче. Теперь, когда ничего не мешает, Минхо опускается и прикусывает кожу на животе. Младший греховно стонет и тут же прикрывает рот рукой. Он в доме, полном оборотней. Они слышали. — Расслабься, малыш, — голос Минхо вибрирует на его коже, почти заставляя его снова стонать от этого ощущения. — Я не могу. Они меня услышат, — отвечает Джисон. — Они и так знают, что происходит, зачем скрывать, — говорит Минхо. Однако Джисону от этого не легче. — Это вообще является частью брачного ритуала? Минхо качает головой. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Нет! — восклицает Джисон, слишком быстро и слишком громко. Минхо смеется и видит, как стремительно краснеют щеки его парня. — Пожалуйста, продолжай, — выдыхает он. — Только если ты расслабишься и позволишь мне слышать тебя, хорошо? Джисон кусает губы, взглядом ища золотистые глаза Минхо. Минхо не прячется. Это придает Джисону смелости кивнуть и расслабить мышцы. — Ты сводишь меня с ума, — шепчет Минхо, не сводя глаз с аккуратных зубок Джисона, совершенно неприлично прикусывающих губу. Затем он целует Джисона в шею, и на этот раз младший не сдерживает рождающиеся в его груди стоны. Минхо ведет губами все ниже и ниже, пока не достигает пояса. Он смотрит на Джисона горящими глазами. — Могу я? Джисон нетерпеливо кивает. Он запрокидывает голову, когда Минхо достигает особо чувствительного места. Но совсем скоро он чувствует жжение в области живота и тянет Минхо за волосы. Он не хочет, чтобы все закончилось так быстро. — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Минхо. — Ничего, — произносит Джисон, запыхавшись. Он толкает Минхо на матрас, меняя их местами. Избавившись от одежды старшего, он возвращает ему все подаренные минутами ранее ласки. Джисон теряет счет времени. Он теряет всего себя. Перед глазами — Минхо, на вкус — Минхо, в чувствах — Минхо. Их любовь — одно целое, их тела — одно целое. Он забывает обо всех своих запретах, о том, что подумают его друзья, что подумают его родители, что подумает Вселенная. Да что такое Вселенная, когда весь его мир обнимает его, целует, стонет его имя, движется в нем и никогда — никогда — не отпускает. Когда пелена сладостного удовольствия потихоньку спадает, Джисон прикрывает глаза, чувствуя крепкие объятья Минхо. Старший предупреждал, что может быть слишком жесток для обычного человека, но Джисон правда не понимает этого беспокойства, ведь все, что он чувствовал — это нежность и мягкость. Сейчас же он чувствует себя лишь довольным и любимым, уставшим, да, но до чертиков влюбленным. — Не засыпай, солнышко, — шепчет Минхо на ухо. — Мы все еще не сделали то, зачем пришли. Джисон кряхтит и поворачивается лицом к Минхо. — Ты уверен, что здесь не для этого? — поддразнивает он и клюет в уголок рта Минхо. — Может быть, ты прав, — хихикает старший и целует в губы, положив руку на его поясницу и прижимая их обнаженные тела еще ближе друг к другу. Джисон вздрагивает, будучи слишком чувствительным. — Тогда давай сделаем это, — говорит он, разрывая поцелуй. Минхо берет запястье Джисона и аккуратно целует его, прежде чем появляются его клыки и погружаются в кожу. Он максимально осторожен, чтобы случайно не обратить Джисона. Минхо слегка посасывает укус, глотает чужую кровь и снова целует поврежденную кожу. Укус жжет, но терпимо. Джисон отрывает взгляд от своего запястья и берет запястье Минхо. Он не знает, как именно это сделать, но Минхо ободряюще кивает. Он пытается, но его зубы недостаточно острые. Клыки оборотня, словно нож по маслу, вошли в его кожу, но Джисон не оборотень. Сдавшись, он лишь поглаживает след укуса на слегка покрасневшем запястье Минхо. — Мне очень жаль, — бормочет Джисон. Они должны были знать, что с человеком это не сработает. Минхо должен был знать, что Джисон никогда не сможет стать его партнером, если только не станет оборотнем. Джисону следовало знать, что быть человеком — недостаточно. — Хватит слишком много думать, Джи, — ругает его Минхо. — Вот, — говорит он и протягивает ему свою руку. Там, где раньше был легкий след от зубов младшего, теперь два маленьких отверстия, из которых сочится кровь. Должно быть, Минхо сам укусил себя, пока Джисон копался в своих мыслях. Он ловит взгляд Минхо. Тот кивает. Джисон берет его руку и целует мягкую кожу, облизывает ее и даже немного посасывает. Железный привкус во рту сильный, но не такой неприятный, как он ожидал. Когда он отрывается от чужой руки и облизывает губы, Минхо ярко улыбается. Он прижимает его к матрасу и целует, переплетая их руки. Когда их раненые запястья соприкасаются, в груди Джисона словно загорается искра. То место в груди, которое уже было занято Минхо, кажется, согревается, светится, и тело Джисона словно охватывает волна огня. Словно какая-то часть Минхо теперь на самом деле является частью его самого. Он поражен; он чувствует так много всего. Комната внезапно наполняется запахом холодной зимней ночи и дождя, смешанным с полем цветов. Даже с закрытыми глазами Джисон способен разглядеть нечто расплывчатое и светящееся. Открыв глаза, он видит только Минхо, но если сосредоточиться, то снова можно разглядеть это свечение. Может быть, это его аура? Но как Джисон может ее видеть? Сработало, что-то давит ему на голову. Глаза Джисона в шоке расширяются. Он пытается ответить. Я тебя слышу. Теперь же время удивляться Минхо. Внезапно у Джисона кружится голова. Все болит, сердце замирает, а запястье адски пылает. Улыбка Минхо — последнее, что он видит, прежде чем погрузиться во тьму.

﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏⋆☽❍☾⋆﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏

Минхо слышал так много историй о брачном ритуале и всегда ожидал, что это будет поистине волшебно. Но сколько бы он этого не ждал, он никогда не смог бы подготовиться к этому чувству, этой близости Джисона в наичистейшем ее проявлении. Теперь, когда чувство их связи обосновалось в его груди, Минхо открывает глаза. Джисон ошеломлен. Глаза широко раскрыты, на его длинных ресницах блестят слезинки, лицо горит. Но главное: он улыбается. Это заставляет Минхо расслабиться. Сработало, говорит Минхо. Он знает, что младший его не слышит, но иногда все равно позволяет себе разговаривать с ним в такой форме. Затем что-то словно царапает его собственную ауру, и, прежде чем Минхо успевает понять, что происходит, он слышит голос Джисона в своей голове. Я тебя слышу. Минхо не может поверить, что это правда. Он издает звук удивления, а затем смеется от чистого восторга. Однако тут же чувствует, как аура Джисона угасает, слышит, как замедляется его сердцебиение. Минхо переводит на него взгляд. Глаза закрыты, рот слегка приоткрыт. Сердце Джисона, словно спотыкаясь, еле бьется. Этого не может быть. Нет. Минхо застывает. Как такое возможно? В один миг Джисон счастлив и жив, а в следующий — совершенно окоченевший. Этого не может быть. Минхо выходит из шока. На автомате он кладет Джисона на ковер на полу и начинает водить руками по его груди. Мысленно он кричит, зовет на помощь. Через мгновение ребята уже у двери. Тогда Минхо вспоминает, что она заперта, но какая разница, если кто-то из ребят ее уже сломал. Они немедленно оказываются рядом с ним, и Минхо чувствует, как его руки отрываются от груди Джисона. Только тогда он понимает, что даже не делает ничего полезного; его так сильно трясет от неумолимых рыданий, вырывающихся из горла. Зрение затуманено от слез, но он видит, как все кладут руки на маленькое тело Джисона, чтобы передать ему свою энергию. Кто-то вытирает слезы с его лица и берет его руки в свои. Его младший брат. — Все будет хорошо. Все будет хорошо, но сейчас ты нужен ему, — говорит Чонин, прежде чем присоединиться к остальным. Минхо словно в ночном кошмаре, но он все же кивает и приближается к Джисону. Сконцентрировавшись на потоке энергии внутри, он направляет его в тело Джисона. Пока остальные оборотни делают тоже самое, Хенджин что-то бормочет себе под нос, а его руки светятся. Минхо не знает, сколько времени прошло, но Чан, наконец, говорит: — Стоп.  Минхо уже было порывается протестовать, но потом тоже чувствует это. — Он приходит в себя. Джисон, словно утопающий, глубоко вздыхает, а затем, моргая, открывает глаза. Он поворачивает голову и в замешательстве смотрит на ребят. После он садится и трет свою грудь. — Какого черта вы все здесь делаете? — спрашивает он, как ни в чем не бывало. Как будто он просто вздремнул, а не висел на волоске от смерти. Затем он замечает, в каком состоянии находится, и робко прикрывает свое обнаженное тело одеялом. Только Минхо хочет что-нибудь сказать, как Сынмин опережает его. — Ты невероятный тупица! Сначала ты чуть не умираешь у нас на руках, а потом ведешь себя так, как будто это не ты безумно нас напугал! Я ненавижу тебя! — кричит Сынмин, но слезы на его щеках говорят иначе. Джисон, будучи смущенным и обеспокоенным, просто моргает. — Прости… я… я не знаю… что произошло? — выдыхает Джисон и оказывается в объятьях лучшего друга. — Никогда больше не поступай так со мной, понял? Джисон пытается кивнуть, но из-за крепкой хватки Сынмина это практически невозможно. — Отстань от бедного мальчика, дай ему отдохнуть, — требует Чан, поднимаясь с пола. — Мне кажется, нам отдых нужен больше, чем ему, — шутит Чонин, и он прав. Минхо тоже чувствует себя довольно истощенным после передачи такого количества энергии. — Справишься дальше сам? — спрашивает его Чан. Минхо кивает. — Немедленно скажи нам, если что-нибудь случится, хорошо? Мы поговорим обо всем утром, — говорит Чан и обнимает его. — И… поздравляю, — бормочет он. Минхо вздыхает и обнимает в ответ. Эти несколько минут были просто невыносимыми. Он думал, что связь не сработает, но то, что она окажется опасной для Джисона, Минхо никак не ожидал. Ребята оставляют их одних, и Минхо помогает Джисону вернуться в постель, объясняя, что произошло. — Мне так жаль, Джисон, — шепчет он в темноту, уткнувшись головой в грудь парня. — Не надо, — успокаивает его мягкий голос, пока пальцы ласкают кожу головы Минхо. — Ты не знал, что такое произойдет. — Но я должен был этого ожидать. Если бы я знал, я бы никогда этого не сделал. Пожалуйста, поверь мне. Джисон берет лицо Минхо в ладони и аккуратно сцеловывает слезы с его щек. — Минхо, я верю тебе. Но я сделал тебе предложение, я хотел этого. И я так счастлив, что мы сделали это. Так счастлив, добавляет он через их неожиданно возникшую мысленную связь. Минхо хмыкает, затем кивает. Я тоже. Я тоже так счастлив. Но я боялся, что ты оставишь меня. — Я никогда не оставлю тебя, любимый, — бормочет Джисон в чужие губы, прежде чем нежно их поцеловать. Какое-то время они покоятся в объятьях друг друга, пока вдруг Минхо не вскакивает с постели. — Мы ведь не проверили наши запястья! — восклицает он и зажигает масляную лампу рядом, чтобы Джисон мог видеть. Джисон в непонимании хмурится. — О чем ты? — спрашивает он. Вместо ответа Минхо берет Джисона за руку и переворачивает ее ладонью вверх. Он слышит, как Джисон резко вдыхает. Кожа зажила, а следы укусов едва заметны, ведь их перекрывают белые очертания, похожие на серповидный знак ритуала стаи на их ладонях. Но между следами зубов есть кое-что еще. — Что это? — спрашивает Джисон. — Наши брачные метки. Нежный маленький светлый цветок с широкими лепестками и изящными листьями. И на запястье Минхо, и на запястье младшего они одинаковые. Супруги на всю оставшуюся жизнь. — Что это за цветок? — спрашивает Минхо Джисона, который, как он знает, владеет ботаникой куда лучше его самого. — Луноцвет*, — отвечает Джисон. Минхо усмехается. — Не слишком ли банально? — А мне кажется, красиво, — отвечает младший, с трепетом осматривая цветок на своей коже. — Красиво, — соглашается Минхо, проводя пальцами по тонким линиям. — Но на самом деле, мне все равно. Что бы это ни было, если это означает, что ты мой — я доволен. — Я и раньше был твоим, хен. Я твой, а ты мой. Мы принадлежим друг другу. — Я знаю, — Минхо целует Джисона в лоб и притягивает его к себе. Джисон наклоняется к нему, но не сводит глаз с их рук. — Я знаю.