i don't hate you, 'cause i love you more.

саихара прижимает его к холодной грязной земле своим идеально-чистым черным ботинком с огромной подошвой, и это создает настолько яркий контраст, что кокичи не знает, что раздражает его больше: гребаная идеальность этого парня или его отвратительное отношение к нему. если подумать, то каким образом ома докатился до этого? все ведь шло вполне обыденно? они ненавидели — или же нет? — друг друга, каждый раз при пересечении выливая друг на друга яд, постепенно копившийся внутри. наверное, самым регулярным человеком в его жизни был именно чертов шуичи, ведь никто не был рядом с ним постоянно, никто не был с ним так часто, как он, ни в каких смыслах: ни в положительном, ни в отрицательном. саихара был отрицательным. но в то же время в глубине души кокичи считал его положительным, продолжая упорно лгать самому себе, продолжая стараться забыть о тех милых улыбках, которые тот дарил своим друзьям, — идиоту-кайто, стремной маки — о его глупых привычках, о его превосходной внешности, о его восхитительном голосе, о его прелестном смущении... когда все пошло не так? у себя в мыслях ома звучал как сталкер, но он не был психически нездоров, одержим или что-то в этом роде. он, периодически кидая на шуичи мимолетные и незаметные — или он стал настолько плох в притворстве, что саихара уже все кучу, тысячу, миллионы раз заметил? — взгляды, был... влюблен? нет, он ненавидел его. ненавидел шуичи, ненавидел всем сердцем, желал, чтобы он исчез из его жизни, исчез навсегда, больше никогда не возвращаясь. ложь. кокичи продолжает гнусно врать себе, судорожно хватая воздух, потому что осознание своих чувств внезапно сдавливает легкие, или он просто так сильно драматизирует, и это саихара наступил на него сильнее. они смотрят друг другу в глаза. взгляд шуичи, кажется, полон отвратительного холода, а ома отворачивается, жмурится и поджимает губы. лишь бы не видеть этого больше, иначе он не выдержит, не выдержит, не выдержит, не выдержит... с каждой секундой становится все сложнее дышать, поэтому теперь саихара слышит судорожный вздох кокичи, который сейчас выглядит так жалко под его ногой. словно ему... страшно? да ну. бред. этому засранцу может быть страшно? шуичи верит в это с трудом, хотя тому, впрочем и правда не страшно. скорее противно. с чего вообще все это началось? причина их нескончаемых перепалок, их зародившейся практически из ничего ненависти... никто из них не помнит. так вышло, они лишь были по разные стороны баррикад, так повелось, и это просто казалось правильным до поры до времени. саихара неуверенно глянул на лицо все еще жмурящегося кокичи и прикусил нижнюю губу, неосознанно ослабляя силу, с которой он вжимал одноклассника в землю своей, несомненно, довольно тяжелой обувью. действительно ли это правильно? то, что он сейчас делает. ни разу все не заходило настолько далеко, и сейчас шуичи, опомнившись, не понимал, что на него нашло и в какой момент он стал таким жестоким. бесспорно, ома был той еще занозой в заднице, и он также очень раздражал, но... это не было поводом для подобного унижения, поэтому саихара прикрыл рот ладонью, стараясь побороть желание вскрыться прямо на этом месте от ненависти к себе и своим действиям. он убрал ногу с груди омы и присел рядом, помогая тому подняться и облокотиться на потрепанную временем стену школы, в то время, как его цепочка, прикрепленная к черным джинсам, немного звякнула. кокичи уставился на него, как на восьмое чудо света, и это заставило шуичи отвести взгляд и невольно почувствовать, как начинают гореть щеки. — прости. я не хотел заходить так далеко, я отвратителен, знаю... — он не понимал, почему извиняется перед ним. по сути... ему же должно быть все равно? но даже смотря на свою нелюбовь (а так ли это?) к оме, саихара не был настолько аморален. — саихара-чан, ты... он смеется. ома смеется, тихо, неуверенно и как-то... неестественно. вернее сказать... наоборот. но понятие "естественность" не входила в представление шуичи об оме, ведь тот был тем еще лжецом, и его театральные задатки были также на высшем уровне, но... этот смех казался ему настоящим. настоящим, немного горьким, и со временем он перешел в беспомощный, такой же тихий плач. слезы стекали по его бледным щекам, оставляя после себя мокрые дорожки, словно подавая знак саихаре, что нет, это не твоя разбушевавшаяся фантазия, мы действительно есть. — ома? ома, ты.. что с тобой, эй? — он потряс его за плечо, пребывая в легком шоке от происходящего. кокичи улыбался сквозь слезы и смотрел прямо на него. прямо на него... создавалось навязчивое ощущение, будто он проникает прямо в душу. шуичи сглотнул. — ха-ха.. это так забавно, шуичи... — кокичи назвал его по имени, и это правда так сбивает с толку, убивает, поражая прямо в сердце. — правда ли ты не хотел этого? ты же ненавидишь меня. ненавидишь меня всей своей душой, всем своим сердцем, весь твой разум сейчас затуманен ненавистью ко мне, не так ли? разве я не прав? разве я не... прав, шумай?.. — голос омы из уверенного и бьющего снова стал тихим и жалким, а слезы хлынули с новой силой. — т-ты... правда... ненавидишь меня. он поставил точку. вынес вердикт. провел суд сам с собой и в какой-то степени над самим собой. может ли кто-то испытывать к нему иные чувства, нежели отвращение и презрение? разве что... только чистую... ненависть. — я не... — "я не" что? что ты собирался сказать, саихара? ты так быстро собираешься отказаться от принятой ранее позиции? по каким причинам? что заставляет тебя чувствовать себя не в своей тарелке? что заставляет тебя сейчас произносить эти слова? что ты чувствуешь по отношению к чертовому оме? — я не ненавижу тебя... кокичи. — лжешь. — нет.. — лжешь. — нет.. — л-лжешь... — не лгу. шуичи смягчил взгляд и одарил им ому, неуверенно приподнимая уголок губ. — я думаю... что я не ненавидел тебя. я лгал себе, заставлял себя думать, что ты мне противен, потому что так хотели другие, так хотели кайто, маки, даже каэдэ, в конце концов. и то, что ты принял это как факт, разжигая нашу вражду еще больше, подкрепляло мою ложь. мне... не хочется этого, на самом деле. я понял это, как только взглянул на взволнованного чем-то тебя пару минут назад. о чем ты думал?.. я не смог бы понять, но... его нагло прерывают, притягивая к себе. их лица всего в сантиметре друг от друга, и шуичи замирает с распахнутыми глазами и приоткрытым от удивления ртом, действуя лишь на руку кокичи. парень медленно, давая саихаре возможность послать его прежде, чем он успеет что-либо сделать. этого не происходит, и ома легонько улыбается, хитро смотря на губы одноклассника, в миг сокращая всю оставшуюся дистанцию и мягко целуя шуичи, который, по правде говоря, оторопел. что это?.. влюбленность?.. любовь?.. что за чувство трепета в его груди?... он прикрывает глаза, отвечая. какой смысл думать о чем-то сейчас, если можно наслаждаться этим чудесным моментом, который приятно отдается теплом в сердце. кокичи отстраняется. поцелуй не был долгим и страстным, скорее, коротким, но таким глубоким, словно инициатор хотел передать все свои чувства. он кладет голову на грудь шуичи, слушая быстрое биение его сердца. — я тоже тебя не ненавижу, шуичи. никогда не ненавидел. саихара судорожно вздыхает, когда осознание произошедшего сваливается на его голову, благодаря словам омы. он не знает что ответить, но знает, что крепко обнять кокичи — это все, чего он сейчас хочет. для чего ему продолжать лгать себе, когда под носом такая очевидная правда? а на груди его, кажется, первая любовь. к черту всех.