— Руслан, — Юра наконец обернулся, уже держась пальцами за ручку двери, и наткнулся на незримую непробиваемую стену в чужих глазах. Глубокий выдох. — Я больше не могу в этом вариться. Мне отвратительно все, что происходит в медийке. И, не буду скрывать, мне отвратительно вариться в этом с тобой. Возможно, когда-нибудь тебе стоит пересмотреть свое отношение к окружающим людям.

Судьба смеется над ним, намекая на то, что он неудачник. У него даже сбежать не получается. Юра сам себя ненавидит, когда, выходя из гостиницы на перекур, видит перед собой Енисейского. Поначалу он думает, что ему кажется. Что таких блядских совпадений просто не бывает. Что не могут именно они вдвоем оказаться здесь, в Каргополе (!), в эти дни.

Настроение было обхаять Челябинск любыми возможными невербальными способами. В голове, как назло, наяривала заевшая шарманка словами идиота из Белых Медведей, истинного челябинского патриота, который раздражал, кажется, больше всех на свете. Каждый матч с челябинцами сопровождался навязчивым желанием не жать ему руку после игры.

— потом в разные вузы поступили, дороги разошлись, я про него и забыл уже, ну, все по классике. так вот недавно наша арт-директор нашла для работы над новым проектом какого-то художника, и сука, кем он оказался? костей ураловым, нахуй!

симуляция в глобальной сети нейронных связей. рядом материализуется некто живой. и становится трудно дышать, крайне трудно дышать. тебя здесь быть вообще не должно, зачем ты меня терзаешь? зачем бесконечно напоминаешь о себе?