Perfectly Imperfect

      Гул счастливых детских возгласов стоял на платформе девять и три четверти. Губы Гермионы Грейнджер непроизвольно растягивались в улыбке при взгляде на восторженные лица юных волшебников. Ведь это говорит о том, что многим их них не пришлось ощутить ужасы войны или, в силу своего возраста, не понять всю серьезность произошедшего.       Девушка продвигалась по вагону поезда в поисках свободного купе, когда сзади раздался знакомый мужской голос:       — Гермиона Грейнджер, это взаправду ты? — Темноволосый парень выглядывал из приоткрытой двери.       — Невилл!        Две искренние улыбки и одно неловкое объятие спустя поезд тронулся, а молодые люди уже сидели на знакомых диванах и обменивались новостями.       — Я слышал, что Гарри и Рона пригласили на службу в Министерстве. Из них точно выйдут отличные мракоборцы. — Парень по-доброму улыбнулся.       — Полностью согласна. Но ты бы видел их физиономии, когда сказали, что экзамен ЖАБА им все же придется сдать.       Смеяться сейчас с таких обыденных вещей было немного странно. Но это лучший способ попытаться вернуться к нормальной жизни.       — Кстати, почему ты решил вернуться в школу?       — Ну, на последнем курсе мне было немного не до учебы, — Невилл посмотрел в окно и грустно усмехнулся, — поэтому мои результаты ЖАБА - это что-то с чем-то! — Более бодрым голосом закончил парень.       — Что ж, если тебе понадобится помощь, то я с радостью тебя выручу. У меня освободилось целых два вакантных места. — Лёгкая улыбка появилась на лице гриффиндорки.       — Надеюсь, за это Рон не пришлет мне совой огромную порцию конфет с обморочными орешками. — Смех снова заполнил все купе, а девушка в очередной раз убедилась, что скорость распространения новостей в волшебном мире, ничем не отличается от магловского.       После финальной битвы наступил тяжелый период для семейства Уизли. Несмотря на это, Рональд признался Гермионе в своих чувствах, которые оказались взаимными.       Тем не менее, она не могла сказать точно, что они состоят в отношениях. Ведь подобные разговоры в такое время были совершенно неуместными. Но для всех окружающих это было очевидно.       Девушка находилась в Норе больше трех месяцев, отдавая всю себя на поддержку молодого человека. Она видела, как Гарри и Джинни находили друг в друге утешение и неделю за неделей все больше возвращались к обычной жизни. Гермиона стремилась к тому же.        Рону постепенно становилось лучше, но девушка считала «недопустимым» нагружать своими проблемами любимого человека, который совсем недавно пережил смерть близкого человека. По её мнению, из них двоих — именно он нуждался в ней, а не наоборот.       Но Гермиона заблуждалась. Ей было необходимо поговорить с кем-то, как минимум об отвратительно реалистичных снах. Каждый раз одно и то же: холодный, как лёд, пол, искажённый безумством оскал Беллатрикс и боль, смешанная с нечеловеческим криком. Совершенно невыносимая, сравнимая с тем, будто каждую, даже самую маленькую косточку тела девушки ломали, вправляли, а затем обдавали огнем по непрекращающемуся кругу. Но Гермиона не была бы самой выдающейся ведьмой своего поколения, если бы не была уверена, что она в состоянии справиться с этим самостоятельно.        Таким образом, каждый раз, надевав на лицо счастливую маску в присутствии друзей, она медленно загоняла себя в угнетенное состояние. И все дошло до того, что девушка стала все больше времени проводить в одиночестве, закрывшись в спальне для «учебы». Человеческий фактор сыграл с ней злую шутку — улыбки и смех друзей перестали вызывать в её душе радостный отклик. Было лишь учащенное сердцебиение, затрудненное дыхание и раздражение. Она эмоционально себя исчерпала. Если бы только Гермиона могла сходить на пару сеансов к психологу, то конечно бы узнала, что у нее типичный «синдром спасателя».        Время, проведенное с родителями, заметно улучшило ее состояние и кошмары практически перестали посещать её по ночам. Но отец сразу распознал внешний обман дочери и убедил ее, что нет нужды притворяться. «Как люди поймут, что ты нуждаешься в них, если ты собственноручно строишь между вами стены?» — Вопрос, который многое прояснил.        Стена, которой она отгородилась от Рона, помогла ему пережить тяжелое время. Но отношения — это не та работа, где человек принимает решения в одиночку. И до Гермионы Грейнджер слишком поздно дошло, что она собственноручно убила свои чувства к улыбчивому рыжеволосому мальчишке. Ведь теперь, все его внимание вызывало в ней лишь раздражение. Слишком поздно было снимать маску, зная, что парень будет винить себя в том, что не смог разглядеть истинные чувства подруги. А носить её стало слишком сложно.        В глубине души она надеялась, что время, проведенное на расстоянии, поможет ей разобраться в себе и всё исправить. Ведь теперь ей нет нужды притворяться.       Из круговорота мыслей, вызванных упоминанием Невилла её отношений, Гермиона выдернула себя сама, решив, что сейчас крайне неподходящий момент. Без слез подобные думы у нее не заканчивались.       — Тебе известно, кто еще с нашего курса решил закончить обучение?       — Макгонагалл сказала, что со всего нашего курса будет около двадцати человек. Занятия у нас будут общие и по особой программе, так как большинство уже изучили часть материала в прошлом году. Интересно, кто из Слизерина решит заявиться.       — Думаю, для них всех сейчас в приоритете восстановление общественного мнения и продолжение рода. — Гермиона полностью облокотилась на спинку и повернула голову к окну.       Дверь купе резко открылась.       — Клянусь, этот поезд стал в два раза длиннее! Пришлось пройтись по всем вагонам, чтобы найти тебя, Невилл. — Запыхавшийся Дин стянул с головы шапку. — Гермиона Грейнджер, я тебя и не узнал!       Девушка насмешливо закатила глаза.       — Сочту это за комплимент, Дин.       — На самом деле я и сам не сразу узнал тебя. Непривычно видеть тебя...  в юбке.        Парни понимающе переглянулись.       — В свое оправдание скажу, что тебе очень идёт. — Уверенно добавил Томас.       — Я... Эм, спасибо. — Гермиона смущенно улыбнулась краем губы и, опустив взгляд на коленки, на автомате поправила вельветовую ткань.       Обнаружив дома, что большая часть одежды дочери была ей либо мала, либо чрезмерно изношена, мисс Грейнджер возмутилась. А так как Гермиона не изъявила большого энтузиазма на походы по магазинам, женщина взяла эту ответственность на себя. Так что теперь гардероб юной волшебницы состоял из различных юбок и платьев, которые Гермиона нашла весьма удобными. Но и любимым джинсам место в ее багаже тоже нашлось.       — Кстати, вы не поверите, но я видел Малфоя в одном из купе.       Гермиона подняла изумленный взгляд.       — Дин, ты прав. Никогда не поверю, что у такого как он, хватит смелости вернуться в школу. — Сказал Невилл и сделал глоток сока.       — Но это абсолютно точно был он. Не считая того, что сидел в одиночестве, без своей вечной свиты. — Парень облокотился локтями на колени и задумчиво уставился в пол.       — Это не похоже на Малфоя. — Подала голос девушка.       — Если это действительно был он, то я согласен с Гермионой. На самом деле... в какой-то момент… всего на секунду, мне показалось, что когда Волан-де-Морт позвал его, он сомневался.        Невилл в задумчивости потер тыльной стороной ладони лоб.       — Мы с Гарри тоже заметили. Там были его родители и… у него ведь не было выбора. — Гермиона устало выдохнула.       — Знаете, хоть он тот еще подонок, но мне его немного жаль. — Усмехнулся Дин.       — Истинные гриффиндорцы. — Спустя минуту молчания заключил Невилл, чем вызвал улыбки остальных.              

***

             Хогсмит встретил прибывших учеников холодной и вдобавок ветреной погодой. Светлые волосы юноши растрепались и попадали в глаза. На перроне было уже пусто, не считая огромную фигуру Хагрида с фонарем, который высматривал отставших студентов.       — Малфой, поторапливайся, тебя уже заждались! — Раздался голос сверху.       Ничего не ответив великану, парень направился в сторону ворот.       — Забини?        Сидевший в повозке юноша повернул голову на голос.       — Малфой. — Только и выдал он в ответ.       Блондин сел на свободную лавку и фестралы не спеша начали свое движение.       — Разве ты не должен быть сейчас в Болгарии? — Начал разговор мулат.       — Как видишь - нет.       Драко в очередной раз попытался пригладить волосы рукой.       — Информативный ответ, — Хмыкнул Блейз, — хотя, другого и не стоило от тебя ожидать.       Малфой усмехнулся уголком губ.       — Сам-то почему здесь?       — Очевидно, чтобы учиться. — Последовала ответная угловатая улыбка.       — Стоило догадаться.       Остаток пути они провели в тишине, не считая завывания ветра и шлепанья копыт о сырую почву.       

***

      Приветственная речь директора Макгонагал была лишена подробного упоминания событий четырехмесячной давности, что было разумно по отношению к новоприбывшим малышам. Но отдельное место в ее рассказе было отведено людям, отважно сражавшимся со злом. А в память о тех, кто ценой своей жизни защитил Хогвартс, в коридоре рядом с Большим Залом на стене был возведен мемориал памяти с именами всех погибших. Он был зачарован таким образом, что с помощью заклинания «Мемориа Этериум» и касания палочкой одного из имён, на овальном зеркальном полотне, расположенном в центре, появлялась колдография выбранного человека.        По телу Гермионы пробежали мурашки от мысли, что она понятия не имеет, какое количество имен она там увидит.       По обычаю, был представлен весь преподавательский состав, в том числе и новые профессора, рекомендованные лично министром Кингсли. Должность по защите от тёмных искусств занял Теренс Ферерсо, а магловедения — Реджена Липман, чей предмет стал обязательным для изучения.       — Чем-то он мне напоминает Локонса. — Прокомментировал Ферерсо сидящий рядом Симус.       — Надеюсь только тем, что он так же красив. — Отвернув взгляд от профессорского стола, отметила Фэй Данбар.       Гермиона улыбнулась в тарелку, вспомнив свою детскую увлеченность писателем-шарлатаном. Подняв взгляд, она решила посмотреть на столы других факультетов в поиске знакомых лиц. На удивление, их оказалось достаточно много, что не могло не радовать.        Из свойственного ей любопытства, она исподлобья взглянула на стол Слизерина. Очевидно, Дин не соврал, когда сказал, что видел Малфоя. Рассматривая сидящих вокруг него учеников, некоторых из которых она узнала, она невольно вернула свой взгляд на светловолосого парня.       Он сидел в немного напряженной позе, облокотившись локтями на столешницу. Светлые волосы легкой волной спадали ему на лоб. Можно было бы даже сказать, что выглядело это по-малфоевски небрежно. А усталое выражение лица было лишено привычной надменности.       «Кажется, твоя маска дала трещину, Малфой» — Заключила для себя девушка и в задумчивости начала ковырять лимонный пирог.       — ...А новое поле для квиддича, по слухам, почти в 2 раза больше предыдущего. — Пережёвывая конфету сказал Симус.       — Теперь мне еще больше хочется его увидеть! — Восторженно ответила Фэй.       После чего последовало активное обсуждение всех последних квиддичных новостей.       — Ты тоже заметила? — Услышала Гермиона приглушенный голос Дина справа.       — Ты о чём?       — Малфой. Я поймал его взгляд, когда смотрел на слизеринский стол. И знаешь что? — Парень осторожно наблюдал за реакцией девушки. — Он смотрел на тебя, Гермиона. Смотрел так, будто ему жаль. — Конец фразы звучал особенно тихо.       Девушка напряглась, вспомнив момент, за который Драко могло бы быть стыдно.       — Думаю, он на каждого из нас так смотрит.        От волнения глаза девушки хаотично разглядывали тарелки, а дыхание немного участилось.       — Я ведь был там и все слышал... Если он действительно хоть немного изменился, то, возможно, у него и совесть появилась. — Парень подбадривающе похлопал плечо Гермионы.       Этот жест хоть и вызвал на лице девушки ответную улыбку, на душе от воспоминаний спокойней не стало.        Спустя какое-то время Макгонагалл велела старостам факультетов отвести студентов по гостиным.       Шагая по обновленным коридорам школы, Гермиона отметила про себя, что они практически не изменились. Если говорить магловским языком, то выглядели как после «лёгкого косметического ремонта».        Когда колонна учеников подошла к портрету Полной Дамы, старшекурсники обрадовались, что находились позади всех. «Изысканное» пение женщины доносилось до них слабо, а вот первокурсникам повезло не так сильно.       — Видимо, здесь решили заменить только диван. — Симус плюхнулся на бархатный предмет мебели и запустил в Невилла подушкой.       — А еще, книжный шкаф стал явно больше.       — Гермиона, это могла заметить только ты. — Со смехом произнес Симус, чем вызвал его же у всех товарищей.        Девушка же лишь с улыбкой закатила глаза и, сообщив всем, что она теперь просто обязана изучить обновленную библиотеку, покинула гостиную.       

***

       «Хватит пялиться на меня исподтишка как крысы» — Только и думал про себя Драко Малфой во время приветственного ужина в Большом Зале.       Он знал, что так будет, и, возможно, раньше его бы позабавило такое внимание к его персоне, но не сейчас.        Все лето он только и размышлял о том, действительно ли был верен Темному Лорду. Перебирая в голове каждый момент, связанный с ним, он не нашел ни одного, где испытывал бы хоть долю уважения к этому существу. Все, что он мог вспомнить — это страх. Страх за семью, свою жизнь... и за смерть знакомых ему людей.        Рассказы отца о великом темном волшебнике, который вернется и искоренит волшебный мир от «поганых грязнокровок» были лишены подробностей о том, каким способом это будет достигаться. А вера в то, что чистота крови — священна, юный Малфой восхищался идеями Темного Лорда. Примерно до того момента, когда Чарити Бербидж, преподававшая в Хогвартсе магловедение, была убита и растерзана на кусочки прямо за обеденным столом в Мэноре. Представления о смерти оказались детской сказкой по сравнению с тем, какого это увидеть своими глазами.       Каждый приказ Лорда, отданный кому-либо из членов его семьи, был сравним с ходьбой по канату, натянутому над бездонной пропастью. Потому что ни у кого не было сомнений: если не сделаешь дело до конца — тебя ждет смерть. И в такое время ты не задумываешься о том, хочешь ли ты на самом деле этого или нет. Все мысли заняты выживанием.       Драко помнил, как после провала отца в министерстве, пытался успокоить мать, уверенную в их ближайшей мучительной смерти. Она же, в свою очередь, слезно умоляла Драко бежать.        Он не мог её бросить. В тот момент, вероятно, был первый осознанный им смелый шаг. Тогда, впервые в жизни он испытал на себе всю боль Круциатуса. Разбавленную презрительным криком Тёмного Лорда, из общей массы которого он мог вспомнить лишь «Слабый...трусливыйглупец». Он не осознавал, как долго это длилось, но знал, что этого было достаточно, чтобы сохранить жизни его родителей.       Но он ошибался. Следующее смертельное задание предназначалось ему самому. Уверенный в том, что способен совершить убийство Дамболдора, чтобы спасти жизни близких, Драко принялся за дело. Однако, когда Кэти Бэлл чуть не погибла от врученного ей проклятого ожерелья, парень столкнулся с самим собой, а если быть точнее — со своими чувствами. Осознание того, что он чуть не отнял жизнь другого человека, разъедало его изнутри. Смешались отчаяние, страх и сожаление, которые медленно разъедали всю уверенность в том, что ему ничего не стоит совершить одно убийство. И после случайно отравившегося Уизли, стало только хуже.       На Астрономической башне, направив на безоружного Дамболдора палочку, Драко Малфой окончательно осознал — он не может... не хочет быть убийцей. Но принять эту мысль — означало собственноручно выписать себе смертный приговор.       Сейчас, сидя в большом зале Хогвартса, он уже точно знал, что давно втайне желал победу Поттера. А взгляды, полные презрения, которые он ловил на себе — лишь очередной раз напоминали о его трусости и разрушении навязанных в детстве родительских идеалов.       Когда началось распределение по факультетам и внимание всех в зале было максимально сконцентрировано на первогодках, Драко решил все же поднять взгляд от стола и осмотреться.        Все выглядело точь-в-точь как раньше. Хотя, как ему показалось, свечи под потолком стали заметно светлее и толще. От этого в зале создавалась более дневная атмосфера, что ощущалось несколько непривычным.        Филч как обычно стоял в дверях и наглаживал свою спящую кошку. Но, зная её возраст, можно было бы засомневаться, спит ли она, или же старик уже сделал из нее чучело.        То и дело чей-то факультетский стол начинал аплодировать пополнению в их рядах. Гриффиндор как обычно пытался сделать это громче всех. Бросив в один из таких моментов на них взгляд, он невольно начал искать глазами сокурсников. Было интересно, кто из «Золотого трио» почтит школу своим возвращением.       «Кто бы сомневался» — Подумал Драко, обнаружив в толпе Грейнджер.       Как и все золото-красные она хлопала в ладоши и улыбалась одним уголком губ. Сейчас, глядя на нее, перед глазами представала картина лишь беспомощно извивающейся на полу девушки, издающей пронзающие крики. Круциатус тётки длился слишком долго для такого хрупкого тела. Наблюдать за этим было невыносимо, но закрыть глаза — значило признать свою слабость. Теперь же — это очевидный факт, который говорит о многом.        Он хотел, где-то там, в глубине души, помочь ей. Потому что в тот момент не видел в ней «грязнокровку», которую так рьяно презирал всю предшествующую жизнь. Тогда она выглядела просто истерзанной девушкой, нуждающейся в чьей-либо помощи. И чёрт бы побрал, но такая умная ведьма не заслуживала такой унизительной смерти.       Драко почувствовал слабую боль в районе левой руки. Погрузившись в свои мысли, он вновь разодрал кожу у основания ногтя. Небольшая струйка крови стекала по фаланге большого пальца.       — Малфой, только с возвратом. — Блейз, сидевший напротив, бросил платок.       — Забини, ты следишь за мной? Не замечал раньше за тобой такой заботы.        Драко с недоверием посмотрел на сокурсника.       — Я передумал, можешь не возвращать. Боюсь, даже «экскуро» не отчистит его от твоего снобизма. — Смотря в глаза блондину, Блейз сделал глоток сока и затем отвернулся к профессорскому столу.       — Иди к чёрту, Забини.       — Сам иди, Малфой.       — Интеллектуальные у вас беседа, однако. — Вклинилась с разговор сидящая справа Дафна Гринграсс.       — Осторожно, Даф, а то и тебя к самому чёрту отправит. — Усмехнулся Забини, явно наслаждающийся происходящим.       — Блейз, оригинальный у тебя способ подружиться. — Девушка закатила глаза. — Драко, дай руку.       Малфоя ничуть не смутил приказной тон Гринграсс. До поступления в школу и на младших курсах их семейства достаточно близко общались, что приводило к частым визитам одних к другим. Самоуверенная девчонка сразу нашла подход к не менее горделивому мальчишке. Так они проводили много времени в обществе друг друга. Хоть в школе каждый из них обзавелся собственной компанией и пути постепенно разошлись, воспоминания о том времени сохраняли «детскую» непринужденность в их общении.       — Санавердум. — Тихо прошептала девушка, направив палочку на руку.       — Ауч!.. Спасибо. — Кровоточащее место затянулось на глазах.       — Нужно было сделать это до того, как он испортил мой платок. — Фыркнул Забини.       Непривычен был тот факт, что еще остались люди, которые могут спокойно с ним разговаривать. Как будто ничего не произошло.       И проще всего было бы их оттолкнуть, как он и делал всегда. Но не было ни одно человека, с кем он мог разделить свою боль или найти что-то наподобие утешения в прошлом. Казалось, что так правильно, что он Малфой, который не опустится до того, чтобы в ком-то нуждаться. Но теперь он сомневался в этом. Возможно, такой неприметный диалог может выглядеть для многих обыденным делом, но для Драко это был крохотный, но значимый сигнал, что еще есть шанс что-то изменить.       — Так уж и быть, куплю тебе новый.       Блейз удовлетворенно кивнул.              

***

      На лице непроизвольно появилось нечто похожее на улыбку, когда Драко вошел в гостиную Слизерина. Несмотря на холод, который стоял в помещении, все вокруг вызывало сильное чувство ностальгии по беззаботным дням. Видимо, эта часть замка меньше всего пострадала во время сражения. Потому что, спускаясь по ступенькам, парень заметил знакомый скол на нижней из них. Это означало, что все здесь сохранилось в максимально первозданном виде.       Спальня, в которой он должен будет жить весь следующий год, заметно отличалась от предыдущей. Она была рассчитана лишь на трёх человек, вместо привычных пяти. Что, несомненно, являлось большим ее достоинством. Нашлось даже место для небольшого потертого кожаного кресла, которое раньше располагалось в гостиной. Видимо, из-за его внешнего вида оно было перемещено сюда.          Драко занял крайнюю кровать в правой части комнаты.       — К нам еще кого-то подселят? — Первым начал разговор Малфой.       — Насколько мне известно, Тео будет здесь через пару дней.        Мулат, зацикленный на чистоте, достал палочку и начал заклинанием отчищать своё постельное белье.       — А ты ничуть не изменился. — Усмехнулся увиденному Драко.       — Не вижу смысла отказываться от столь полезной привычки.        Какое-то время парни занимались разбором своих вещей, которых у обоих оказалось не слишком много. Спать еще не хотелось, а сидеть в неловкой тишине желания особо не было. Малфой нашел идею прогулки по Хогвартсу, в отсутствие других студентов, более привлекательной.       Проходя один коридор за другим, он старался не думать о мерзких воспоминаниях, то и дело всплывающих у него в голове. Создавалось ощущение, будто каждый его шаг отражался безмолвным уничижающим криком школы, что он не заслуживает находиться здесь. Все вокруг считают именно так и, возможно, они правы.       Время подходило к отбою и Драко уже шел в сторону подземелий, как вдруг резко остановился. Отвратительно знакомое чувство начало вызывать рвотный рефлекс, а кожу начало покалывать от появившихся мурашек. Волнение, смешанное со страхом, заставило парня сжать подрагивающие кулаки и зажмурить глаза на несколько минут. Собравшись с духом, он повернулся к стене.       Мраморная доска. Та самая, о которой упоминала Макгонагалл. На ней не было ничего вычурно лишнего. Помимо имён, выгравированных витиеватыми золотыми буквами, в центре находилось что-то наподобие зеркального картинного холста овальной формы. Он был обрамлен плавно переходящими друг в друга цветами всех четырёх факультетов школы.       Малфой подозревал, что смотреть на это будет нелегко. Но тот ужас, который он испытывал сейчас, смотря на огромное количество знакомых имён, и рядом не стоял с его предположением.        Взгляд замер. Сердце бешено заколотилось в груди, а рука невольно потянулась за палочкой.       — Мемориа Этериум. — Тихим, надрывающимся голосом он выдавил из себя.       Драко казалось, что мир вокруг изображения, появившегося в рамке, стал черно-белым. Желудок скрутило еще сильней, а глаза стали предательски пощипывать. Он поднёс дрожащую руку к левой щеке и почувствовал влагу.       Неожиданно он услышал активные шаги в одном из концов коридора.        «Чёрт, этого еще не хватало!» — Только и успел подумать парень, перед тем как чуть ли не побежал в противоположную от звука сторону.       Гермиона Грейнджер, направляющаяся из библиотеки, успела разглядеть светлые волосы высокой удаляющейся фигуры. Что не вызвало у нее сомнений — это был Драко Малфой.       Проходя мимо доски, она упорно старалась не смотреть на нее. Девушка не была морально готова к этому. Но её внимание привлекло движущееся на ней изображение.       Повернув голову, она почувствовала слабость в конечностях и выронила книги, создав тем самым громкий звук в пустующем помещении.       Прямо на нее смотрел не кто иной, как улыбающийся Фред Уизли.