Волевое решение майора Березкина

Я шел по территории блокпоста, как по плацу, практически чеканя каждый шаг. Решимость кипела в груди, грозясь вылиться неконтролируемым потоком огненной лавы. Осталось только добраться до того, кому все это предназначалось. Окружившие салаги крутились под ногами соскучившимися щенками. Гляди-ка, и правда, потеряли меня. Бесконечные вопросы сбивали весь настрой. Пришлось включать командира. — Отставить, бойцы! — гаркнул я, остановившись. — Быстро все исчезли! Через полчаса отбой. Кого увижу в неуставное время на улице, подвешу за ноги на позорном столбе, чтоб кровь обратно к мозгу прилила, — для пущего эффекта оглядел вверенное мне стадо суровым взглядом, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что майор Березкин не шутит. — Двадцать минут на помыться-побриться и в десять, чтобы уже спали. Макаренко — за главного, — кивнул я высокому серьезному пацану, стоявшему чуть в сторонке. — За каждое нарушение отвечаешь лично. Если что, будешь висеть рядом с провинившимся. Все! Я моргаю, и вас уже нет. Время пошло! Салаги поворчали, но без особых усердий, потому что знали: спорить с командиром чревато, когда он не в духе, и действительно разбрелись готовиться к отбою. Я был уверен, что никто не ослушается моего приказа. Метод кнута и пряника работал всегда превосходно, поэтому с дисциплиной в моем расположении никогда проблем не было. Я давал много послаблений, которые в других частях салагам и не снились, но за косяки наказывал очень строго. Слава о подвигах майора Березкина бежала впереди паровоза и передавалась из уст в уста сменяющимися парнями, поэтому реальных инцидентов было совсем немного. Это меня вполне устраивало. Разогнав детишек по койкам, я вернулся на собственный курс. Или мы со Стасом сегодня все выясним, или вернусь к проклятущему контейнеру. Надоело метаться зашуганным сусликом. Мужик я или где? Хотя, с такими мыслями о чужом члене… Уже и не знаю… Так все! Отставить! Соберись, майор! Уже достаточно поебал себе мозг на эту тему, пришло время действовать. В каптерку Стаса, которая служила ему и складом, и рабочим кабинетом, и спальней, я ворвался безумным лосем во время гона. Захлопнул дверь, задвинул щеколду и прожигающим насквозь взглядом уставился на подскочившего из-за стола, застигнутого врасплох Стаса. Он лишь недоуменно пялился на мое стремительное приближение. — Что случилось, командир? — выпалил он, когда расстояние между нами составило пару шагов. Уж не знаю, что он подумал, разглядев в тусклом свете мой полубезумный видок, но тут же отступил назад, вжавшись в стену. — Миш, что ты?.. — его невнятный, еле слышный шепот потонул в моем шумном дыхании. Я коршуном навис над Стасом, упершись руками в стену над его плечами, и окунулся всей своей нездоровой головой в серебристый омут его глаз. Решимость рассыпалась в прах, я совершенно не знал, что делать дальше. Только сейчас до меня дошло, что я никогда и ни за что не смогу сделать что-либо против его воли. Даже просто прикоснуться к нему. Все застыло в каком-то липком безвременье. Слова толклись в глотке, но я так и не смог пропихнуть наружу ни одного. Стало стыдно-горячо, и я был на волосок от того, чтобы просто позорно сбежать. Ей богу — даже на контейнере было проще, чем сейчас. Вот, блять, и ответ на твой вопрос, майор. Не мужик ты — тряпка! Бесхребетная амеба! Но Стасик… Стасик, чтоб его, имел, оказывается, более стальные яйца, чем у меня. Выдохнув: «что ж ты такой нерешительный, командир?», он сам потянулся к моим губам, захватив шею в локтевой. Поцелуй фугасным взрывом разметал ошметки моих мозгов, распылил их на просторах вселенной. Я никогда так не целовался. Меня никогда так не целовали! Это было дико, крышесносно, до звезд в глазах. В который раз Стас разносил в пух и прах ошибочные впечатления от своей внешности. Он не был нежным телком, растекающимся под грубыми мужскими ласками. Он был равным самцом, которому точно так же, как и мне, рвало башню от поцелуя. Мы буквально вгрызались друг в друга, не остановившись, даже когда почувствовали кровь на губах. Опустив руку вниз, я накрыл пах Стаса ладонью, ощущая, как наливается и крепнет его член. Если бы еще несколько месяцев назад кто-нибудь мне сказал, что меня приведет в такой восторг чужой стояк, я, не мешкая, разбил бы ему морду. Сейчас же радовался, блять, как престарелая девственница, первый раз в жизни получившая живой член. Но поехавшей крыше было абсолютно похуй. Первый стон — мой, бля, стон — разорвал тишину каптерки, когда проворные пальцы Стаса скользнули по ширинке моего недвусмысленно топорщащегося камуфляжа. Он так чертовски правильно гладил и прижимал мой стояк, что я подумал, что так и кончу, не снимая штанов. С трудом разорвав наш превратившийся в бешеную борьбу языков поцелуй, я обхватил запястья Стаса и, развернув его лицом к стене, прижался сзади. — Хочу тебя, — шептал я в затылок, одной рукой придерживая его руки над головой, а второй сдергивая бесящую резинку с его хвоста и зарываясь в пряди, как мечталось. — Все нервы мне вымотал, зараза. С ума схожу, как хочу, — слова, что до этого было не протолкнуть, теперь лились бессвязным потоком. Моя кукушка сдохла в жарких корчах, и теперь мне, похоже, море было по колено. Я терся своим стояком о Стасову задницу, ловя невероятный кайф от того, что он подается назад, прижимаясь ближе. — Так чего ты телишься, майор? — простонал Стас, притираясь плотнее. — Ты же понимаешь, что я тебя трахну? — остатки здравого смысла заставили меня уточнить у старшины столь необходимую деталь. — У меня на лице что, написано, что я дебил? — Стас повернул ко мне разрумянившееся, ставшее от этого еще более привлекательным лицо. Он шумно дышал через приоткрытый рот, выставляя напоказ все свои желания, чем добил меня окончательно. — Не тупи, Березкин, или я сам тебя трахну! Поверь, я хочу этого не меньше. Такой расклад мне, признаться, в голову не приходил. Как это — старшина будет трахать майора? Зарычав бешеной собакой, я отдернул Стаса от стены и толкнул к столу. Руки привычно расправились с формой (не помешало даже то, что надета она была не на мне) и опустились на высоко вздымавшуюся грудь. — Не дорос еще, салага, до командирской задницы, — прошипел я ему в лицо, и снова впившись в искусанные губы поцелуем, чувствовал, как эта зараза улыбается. Опрокинув Стаса на стол, я сдернул с него штаны и снова затормозил. Он не закрывался в стеснении, лежал передо мной весь такой охренительный, возбужденный и смотрел прямо мне в глаза. Чуть подвинулся, сгибая ноги в коленях, открываясь полностью. И я понял, что он не отступится, не запросит пощады в последний момент. Стас будет принадлежать мне! Внутренности скрутило от нахлынувших чувств. Как давно я не испытывал ничего подобного. Наклонился и поцеловал его в губы. Нежно почти. — Я никогда не был с парнями, — признался в ответ на его открытость. Стыд, на удивление, так и не пришел, я доверял Стасу, как самому себе. — Тебя же нужно подготовить? Больно будет, наверное. — Не сахарный, не растаю, — твердо произнес Стас, ерзая подо мной. — В ящике стола масло есть, возьми и растяни немного. Если брезгуешь, я сам могу. — Ты считаешь меня такой тварью? — я легко нашел искомое и плеснул себе на пальцы. — Думаешь, меня заботит только куда бы свой член пристроить? — Нет, — голос Стаса дрогнул, когда я повел пальцами по шву под подтянувшейся мошонкой, спускаясь к анусу. — Поверь, Березкин умеет удивлять, — я смотрел на его лицо, погружая палец все глубже, пока его не выгнуло дугой от прикосновения к простате. — Я хочу, чтобы и тебе было хорошо. — Заткнись уже и займись делом, — выстонал Стас, разводя шире колени. — Я сейчас сдохну от возбуждения. Его ровно стоящий член подрагивал, роняя капли смазки на напряженный живот. Меня конкретно вело от этой картины. Скинув с себя оставшуюся одежду, я подтянул его за бедра на край стола, заставив обхватить ногами свою талию. — Готов? — притерся головкой к входу и чуть надавил. — Давай уже! Боже, каким он оказался узким! Мой член сдавливало со всех сторон. И это было нереально круто! Стас оказался лучше любой бабы из тех, что были у меня до него. Я тонул, погружаясь глубже в его тело, сходил с ума от кайфа. Я видел, как ему больно. Но он держал лицо, заглядывая мне прямо в душу, не отрываясь ни на миг. Начиная двигаться, я упал сверху, захватив его лицо ладонями, целуя побелевшие губы. Мысленно умолял простить меня за причиненную боль, невольно замедляя движения. Говорю же — не мужик, а размазня. Но Стас, мой Стас, действительно не был сахарным мальчиком. И свое удовольствие желал получить даже сквозь досадно мешающую боль. — Двигайся, Миш, — попросил он, распахивая глаза, напоминавшие сейчас предгрозовое небо. — Сильнее! И я отпустил себя, ускоряясь, набирая привычный темп качественного траха. Потерпит мой самец. Но и Стаса уже тоже накрыло. Он стонал в голос. Тело подо мной било крупной дрожью. И когда он сжал свой член, парой движений руки нагоняя свой кайф, выплеснулся на живот, я отлетел следом. Едва успев выйти, слил свою сперму на пол, переживая мощнейший оргазм в своей жизни. В послеоргазменной неге я смотрел на своего Стаса, и в мыслях мне больше не хотелось звать его Стасиком. Несмотря на молодость, он оказался равным мне по силе воли, если даже не превосходящим. Стальной несгибаемый прут. Достойный партнер, которому можно доверить свою спину, сердце и… задницу, черт возьми. Сейчас это уже не казалось мне такой дичью, как полчаса назад. Кто знает, может, мне и понравится…