Первый снег

Резкий удар обо что-то заставляет открыть глаза. Серое. Мать его. Небо. День. Аметистовые глаза пару раз моргнули, мозг отказывался принимать, что ему совсем не так адски холодно, да и одежда на нём явно не мокрая. Он бы мог подумать, что в раю, но здесь всё равно слишком морозно и слишком серое, мрачное небо для ангельского пристанища. Ад? Но не под землёй, нет языков пламени и чертей, что пляшут вокруг него. Как бы глупо это ни звучало, но именно так Ширасаги представлял себе дом самого Сатаны. Он приземлился явно на асфальт, а когда поднял глаза, понял, что столкнулся он с тем самым столбом возле моря. И от одного осознания взгляд метнулся в сторону такой спокойной, но холодной воды. Шум волн и… смех, такой яркий и звонкий, как колокольчик. Как же давно Луи его не слышал… На берегу стоял синеволосый подросток. Бледный, с тёплыми карими глазами, с милой улыбкой и задорным смехом. Живой. Ширасаги затаил дыхание. Если это сон или предсмертное видение — то он счастлив. Если это реальность, то самая странная фигня, что случалось с ним в жизни. Может, слишком сильно ударился головой? Или просто воображение разыгралось? На всякий пожарный парень ущипнул себя свободной рукой, подмечая, что ровно, как и в тот день, держит телефон. Он и не заметил, как стукнулся о столб. Как же это, должно быть, по-дурацки выглядит. К лицу на мгновение даже приливает краска от смущения, однако Луи быстро берёт себя в руки и встаёт с холодного асфальта, отряхиваясь от пыли. Хотелось что-то сказать подростку, что так и не унял своего смеха. Однако… в голову врезалось, как холодно и зло он говорил в прошлый раз. А хочет ли он повторить эту ошибку? И что за глюк с ним случился? Что за странности? — Сильно ударился? — наконец, задаёт вопрос Аой, подмечая, как голубоволосый в какой-то момент просто застыл. Он вёл себя как-то… не так? Но и не мудрено, наверняка, не отошёл от удара. По крайней мере, так считал Аой, даже не подозревая, какой далеко не лёгкий шок словил Луи. Ему казалось, что всё кончено, что он умрёт, что больше не станет существовать на этом белом свете, а вместе с ним уйдёт и та пустота, та боль, которая съедала изнутри. — Нет, всё отлично, — врёт голубоволосый, ведь ничего не отлично, он путался, не понимал, где правда, где ложь. Реально ли это? И только холодный ветер заставляет его немного очнуться. Чем ближе к морю, тем сильнее ветер… а этот чёртов Аой в своей глупой зимней куртке, которой уже далеко не первый год, должно быть продувает лучше, чем любое сито. — Эй! Вальт! Кареглазый удивлённо оборачивается. Ширасаги слишком редко называл его по имени, честно сказать, подросток и не помнит, чтобы хоть раз называл. И тут такая неожиданность. Где-то в синеволосой голове даже мелькает, как бы Луи головой совсем серьёзно не приложился. — Холодно сегодня! Не стой на ветру! — только сейчас Луи до конца осознаёт, почему тогда сказал именно такие слова. Это была его забота. Его попытка сказать: «Иди домой, а то заболеешь», но Вальту, скорее всего, было совсем всё равно. Или же… нет? Ведь он всё-таки ушёл с берега в тот раз. А здесь и сейчас тоже уйдёт?.. — Что это с тобой? Так сильно о столб приложился? — хихикает Вальт, стараясь скрыть за этими глупостями своё собственное смущение. Нет уж, от таких простых слов он не станет растекаться лужицей. Да и мало ли, что творится там в голове у Ширасаги. Не всё ли равно для Луи где и когда стоит Аой? Заболеет он или будет здоров, как никто другой? У Луи нет к нему чувств, это было бы полнейшим бредом. — А ты обо что приложился? Совсем дурной, даже шапку не надел! — возмутился было Ширасаги, но и сам шапку при себе не имел. Не любил их, волосы и так непослушные, а после головного убора и вовсе фиг приведёшь в порядок. Но у Вальта же такой проблемы не было… — Уж кто бы говорил! — фыркает Аой, а после неожиданно чувствует странное тепло внутри. Даже если это совсем не то, о чём он думает, всё равно приятно до покалываний в кончиках пальцев. Так странно и глупо. Но Вальт ощущает искреннюю радость. Впервые за столь долгое время. Может, этот день не так уж и плох?.. Луи не отвечает, прикрываясь шарфом, и демонстративно шагает дальше. А сам надеется, что Вальт не заметит вновь прилившей к щекам крови. Нет, он не хочет, чтобы кто-то видел его мимолётные слабости. Всё слишком сумбурно и невероятно. Уже через некоторое время он тоже подумает, что просто приложился о столб. Такое случается, на мгновение вырубился, вот и всё. И ничего этого не было… ни смерти Вальта, ни его пустоты, ни разговора с Гоу, после которого Луи решился убить себя. Не было и самоубийства. Просто больная фантазия, просто кошмар в пару секунд. Вот только… ему казалось, что прошли далеко не секунды. Пусть всё и было, словно в тумане, но целый год, как не крути, так легко в голове не прокрутится. Только через пару часов Луи понял, что забыл сменку в школе…

***

Только начинался первый снег в этом году. Снежинки кружили на ветру, танцевали свой последний танец, прежде чем опуститься на землю и стать частью небольшого налёта на асфальте, который, скорее всего, либо растопчут люди, либо растает сам. Его существование не больше двух дней, прискорбно, но такова судьба застывшей от холода воды. Рано или поздно её цикл продолжится. Ширасаги забрал свою сменку. На душе было неспокойно. Он мог выбрать любой другой путь домой, чтобы не пересекаться с Аоем, чтобы не вспоминать о своём странном «видении». Он мог бы пройти и не оглянуться. Мог бы многое, но затаил дыхание уже в тот момент, как увидел на едва заснеженном асфальте единственные следы, ведущие к той самой детской площадке. В голове снова всплыл образ посиневших губ и бледной кожи кареглазого. А ещё… та улыбка. Такая грустная, не предвещающая ничего хорошего. И просто развернуться Луи уже не смог. Ноги сами повели его вперёд. Сначала медленно, словно он боялся идти, а после неожиданно бросился бежать, что есть силы. А вдруг не успеет? Вдруг Вальт уже ушёл?.. А может, это и правда просто глупая фантазия встряхнувшейся черепной коробки? Но нет. Луи резко тормозит у самого входа, смотря на столь знакомый силуэт. Всё ещё не верит, всё ещё не может полной грудью вдохнуть воздух. Кареглазый же обращает внимание на своего «гостя» и удивлённо моргает. Ширасаги весь растрёпанный, со сменкой в руках, с каким-то напуганным взглядом. Словно птица, которая неожиданно влетела в стекло, совершенно не ожидая такого поворота судьбы. От подобных сравнений в голове Вальт даже прыснул. В который раз за день Луи умудрялся его и поразить, и насмешить. Было в каком-то плане не по себе, ведь Ширасаги всегда казался таким холодным и неприступным, прямо как крепость, через которую не пробиться при всём желании. А сейчас… сейчас Аой чувствовал, словно та самая крепость раскрывает ворота, словно бы и не было никакой обороны вокруг, словно бы она не стояла бы до победного конца за свою гордую неприступность. — Всё-таки серьёзно ударился, да? — посмеивается Вальт, припоминая ещё дневное столкновение со столбом. Но парню вовсе не хочется ругаться на этого кареглазого мальчишку. Голова пустеет и остаются только куча этих чёртовых эмоций. Словно весь тот сраный год без Аоя выплеснулся на него. Неожиданно, как если бы из совершенно обычной банки с соком при открытии фонтаном полилась бы пена. И что за волшебные дрожжи на него нашли, Луи знать не знал. Голубоволосый слишком уж уверенно начал подходить прямиком к Аою. Так, что Вальт успел напугаться, как бы ему не рыльце набить собираются. Однако, когда он уже зажмурился и приготовился к самому страшному, почувствовал, что что-то явно пошло не по плану. На него накинули что-то тёплое. От подобного карие глаза распахнулись, шокировано смотря на Ширасаги. На Луи не было его куртки. Такой холод, зима, ветер ледяной… а парень остался в одном свитере, и тот не сказать, что для школы, скорее домашний, ведь он чисто за сменкой и выходил. Но голубоволосый и виду не подал, что ему холодно. Он спокойно застегнул одну из пуговиц, дабы куртка держалась на плечах. Вальт мог бы надеть её нормально. Рост у подростков был примерно одинаковый. Как и телосложение. Но, скорее всего, Аой начнёт отпираться, как только придёт в себя. Луи спокойно нацепил на Вальта капюшон своей куртки вместо шапки, заботливо поправив его, чтобы ткань не загораживала обзора, а лишь закрывала синеволосую головушку. От такого Вальт и дар речи потерял, и возможность двигаться. Только и мог, что смотреть на того самого Ширасаги, что вечно говорил колкие фразочки, постоянно смотрел, как на жалкую букашку, фыркал на него, как на грязь осенью, а сейчас… сел на корточки, смотря снизу вверх, отдал свою куртку, ещё и поправляя капюшон. Всё это казалось немыслимым сном. Какой-то сказкой или небылицей. Может, Вальт просто успел уснуть на этом морозе? Может, он уже в Раю?.. — Эй, я же говорил, что холодно… почему домой не пошёл? — голос казался вовсе не злым и не надменным, Луи не смеялся над ним, не критиковал. Такой спокойный, успокаивающий, совсем и не верилось, что это сам Ширасаги. Но голос Вальт не спутает ни с кем. Слишком знакомый, слишком… нет, он всё ещё не мог признаться в этом самому себе. — Т-ты ч-что творишь?! — еле вышел из оцепенения Аой. Щёки предательски вспыхнули на бледном лице, так, что даже плохое освещение этого не скрыло от аметистовых глаз. А Вальт не мог понять, хотелось ли ему оттолкнуть парня куда подальше или окончательно расплавиться от такой заботы. — Совсем с катушек съехал?! Ты зачем куртку снял?! Дубак же! — Цыц, — заткнул его Ширасаги, перехватывая руки, что уже стремились расстегнуть пуговицу и отдать вещь обратно владельцу. — Не вздумай снимать. Перемёрз же. Совсем синим стал под цвет волос. Ещё и холодный, как ледышка. — Да чёрт с ним! Какое тебе до меня дело?! Лучше о себе позаботься, припизднутый! Лёгкие застудишь и от пневмонии помрёшь, ненормальный! — начал активно ругаться Аой, попутно пытаясь вырвать руки из цепкой хватки, и всё бы получилось, Луи уже понял, что в этом, казалось бы, хрупком теле слишком много силы. Продолжит в том же духе и точно вырвется, однако… Вальт совсем не ожидал, что Ширасаги станет играть не по правилам. Подросток застыл, когда осознал, что на его губах такое странное приятное тепло. Чужие обветренные губы прижались к его, вновь заставляя впасть в очередной шок за этот день. — Холодные… — было трудно понять, то ли Ширасаги жалуется, то ли просто констатировал факт. Но в следующий момент он уже тянет подростка за собой, заставляя встать с ледяного камня, на который присел Аой вместо лавочки. — Если хочешь, пойдём ко мне. Вальт не ответил, он просто стоял и с шоком смотрел на Луи. Ему не верилось в эту ледяную сказку, не верилось, что его хотят забрать из этой пустоты, как заплутавшего котёнка. Но почему-то сердце билось словно бешеное. А губы пришлось поджать, потому как они дрожали. — Пойдём… — так и не дождавшись ответа, Ширасаги потянул знакомого за собой, держа за руку. Вальт же лишь следовал, так послушно, так на него не похоже… но подросток и сам не мог понять. То ли до безумия счастлив, то ли хочет вырвать руку и сбежать от смущения. Но одно он знал точно. Его холодную, замёрзшую руку крепко держала тёплая ладонь. Был мороз. Холодный ветер пробивался в любую щель, а Аой продолжал идти за парнем в одном свитере. На его плечах была чужая куртка, а на душе так тепло, как никогда. Теперь перед ним стоял этот голубоволосый герой, протянувший ему руку, словно какой-то принц из сказки. В это же время Луи чувствовал, как жутко и быстро замерзает. Однозначно заболеет. Но это почему-то так не важно, когда в его ладони чужая немного потрескавшаяся от мороза рука. Так странно. Его греет одна мысль, что это невинное создание окажется в его доме. Им придётся принять вместе ванную, чтобы «не заболеть», но им это уже явно не поможет… Как горячий чай и протёртые спиртом ноги. Ведь они уже неизлечимо больны. И Луи не знает, то ли на голову, то ли виной всему дурное сердце. Странная радость переполняет изнутри. Всё, что он так мечтал осуществить, всё, что вертелось в его чёртовой голове столько времени… теперь стало явью.