u and watermelon summer

Остановившись на заправке в нескольких часах от Нью-Йорка, Бора первым делом выскакивает из душной машины, выискивая автомат с напитками. С утра по радио передавали плюс двадцать пять градусов, безоблачность и объявили начавшийся сезон купальников. Бора готова раздеться, только бы избавиться от ощущения липкости, не будь Минджи временами такой ханжой. – Я найду что-нибудь попить, – бросила Бора девушкам, отходя от красного джипа. Минджи кивнула, оставила Хандон разбираться с картой, а сама проследовала в придорожный магазин. – Нельзя, что ли, вместе с Минджи пойти в магаз? – крикнула Хандон удаляющейся Боре. – Там очередь видела какая? – Бора, обернувшись, сощурилась от яркого летнего солнца – зря не захватила из машины очки. – Я состарюсь, пока дождусь. – Нетерпеливость тебя погубит, – усмехнулась она, тут же став менее заинтересованной в бориных делах. Хандон была полностью в белом и нацепила на голову шляпу, спасаясь от палящих лучей. Бора вразрез с ней выглядела очень неприлично – короткие джинсовые шорты и майка, обтягивающая талию. Также Бора заявляла каждый день про революции и изменение сознания обычных людей, оттого никогда не стеснялась себя. Оттого выражала буйный дух свободной Америки, не стесняясь быть собой. Один-единственный еле работающий автомат с напитками Бора находит на углу магазина, плотно поставленного к побеленной стене. Пить хотелось ужасно. В дороге уже через полчаса закончился взятый алкоголь, а Бора как-то не отнеслась серьёзно к обычной воде. Зато Минджи точно купит несколько бутылок холодной минералки, осталось до этого времени дожить. Просто у Боры негласное правило с самой собой, в особенно в жаркие дни, наполненные беззаботностью и безрассудством, пить клубничную газировку и чувствовать на языке привкус жизни – от него всегда заряд энергии, будто возможно сотворить любую глупость. Глупости Бора и будет сотворять. Ими она только и живёт. Позвякивая монетками, Бора опустила их в приёмник. Подождала с секунду. Распущенные волосы липли к взмокшей шее. Она раздражённо их смахнула; лето Бора любила, но не любила что-то делать и двигаться летом. Автомат молчал. Бора злилась. Подождав ещё полминуты, девушка пнула железную коробку. – Сволочь. Присмотревшись, она поняла, что автомат неправильно засчитал деньги. Либо Бора взяла недостаточно. – Сволочь, – повторила более грозно Бора. Монеток в небольших карманах больше не нашлось. Поэтому Бора вернулась ко всё ещё стоящей в одиночестве Хандон, скрупулёзно изучавшей карту, и выпросила недостающую сумму. Однако по возвращении – ожидало возмущение. – Эй! – окрикнула Бора незнакомую девушку. Та испуганно повернулась, прекратив пить. Вытерла влажные губы тыльной стороной ладони. Прошлась по недовольной Боре оценивающим взглядом. Беззвучно присвистнула. Бора лишь усмехнулась. – Что такое? – Моя газировка, – указала она на банку – где на этикетке красноречиво клубничная. – Твоя? – тонкие брови в удивлении поползли вверх. За стеклами розовых очков из-за упрямого солнца Бора не могла разглядеть чужие глаза. Однако чувствовала на себе очень жгучее, словно температура поднялась на несколько градусов. – Я за неё заплатила, но автомат посчитал неправильно, – сказав, Бора сделала несколько шагов по направлению к высокой девушке. – Так что верни-ка. – Ага, – медленно протянула Шиён, клацнув языком. На кончиках её волос под солнцем блестели оранжевые и малиновые блёстки. Ещё на щеках – и Боре подумалось, что девушка только-только вернулась с парада или типо того. – А я-то посчитала, что мне сегодня повезло выбить напиток подешевле, – через несколько секунд ответила Шиён и засмеялась. Бора едва сдержалась, чтоб не ответить тем же. Понравилась чужая улыбка; лёгкая и светлая; ничуть не притворная. – Может, я тебе лучше новую куплю? – Нет. Там единственная клубничная осталась, – она протянула руку вперёд – на запястье резиновые браслеты чуть колыхнулись. Пальцы незнакомой девушки были увешаны кольцами. Бора невзначай начала рассматривать, когда девушка трясла банкой, проверяя остатки. – Ну… – на немного замялась Шиён. Пожала плечами. Ещё раз окинула Бору взглядом с головы до ног; на этот раз Боре стало тягостно внизу живота. – Держи, раз так хочешь. У Шиён на лице бродила затейливая полуулыбка. И на вид она вся – словно вкус арбузного сахара, из-за которого короткие волосы блестели и слиплись едва-едва. Губы её тоже алые; ощущение, что безвозвратно липкие, засахаренные до безумия. Бора ничего с собой не делает, когда проявляется желание рассмотреть. Когда Шиён тянет газировку, с доброй усмешкой в лице – подойдя поближе уловимо; за стеклами прослеживаются хитрые чёрные глаза – Бора для начала ответно возвращает оценивающий взгляд. – Там меньше половины осталось, – оповещает Шиён. Её голос на пол-октавы стал ниже. – И я измазала всю крышку помадой. – Мелочи, – отвечает она. Перехватывает банку. – Любишь клубнику? – Шиён суёт ладони в джинсы. Наклоняет голову вбок – отчего очки съезжают на нос. Бора демонстративно прикладывается губами к банке и, закинув голову, допивает остатки. – Да, – говорит она и ловит наполовину открытый взгляд. Облизнувшись, она добавляет: – Очень вкусная. Клубника, конечно. Кажется, именно в этот момент Шиён становится сражённой наповал. Она только собирается спросить чужое имя, – чтобы продолжить этой же ночью, – но Бора, ловко кинув пустую банку в мусорку, разворачивается. Не то чтобы Боре не хотелось остаться. Просто запланированная поездка на рок-фестиваль, билет на который стоил чертовски много, её интересовала больше. Причём Бора уверена, что на самом фестивале обязательно найдёт кого-то, чтобы провести прекрасные вечера и ночи, пока Минджи с Хандон будут, как обычно, уединяться. Когда Бора подходит к машине, той незнакомки на месте нет. – Минджи что-то задерживается, – горестно выдохнула Хандон, опершись на дверь. Бора, открыв свою, сидит высунув одну ногу. – Я не понимаю ничего в этой карте… Ещё же сказали, ремонт на какой-то дороге. Хорошо бы не заплутать в каком-нибудь городке и не наткнуться на маньяка. – Вам бы с Минджи перестать смотреть ужасы, – Бора, поняв, что ждать ещё долго, тянется на переднее сидение к бардачку, вытаскивая сигареты. – Ты что. Сейчас – когда каждый второй ужастик низкосортный треш? Да я в жизни не пропущу этого. Хандон машет рукой, чтоб дым не добрался до неё, – сигаретный запах она терпеть может только от Минджи – и высматривает свою девушку в окнах магазина. – М-м-м, – Бора выпускает дым, – я тут повстречала одну девушку… – Да, я видела, – хмыкает Хандон. – …Она мне показалась смутно знакомой. Типо, будто где-то её уже видела. Не даёт покоя. – Имя ты не спросила? Может, я знаю. – Не… как-то не удалось. Наверное, надо было. – Или наша маленькая разбивательница сердец влюбилась с первого взгляда? Бора намеренно громко вздохнула; и, убедившись, что Хандон увидит – заглядывая через открытое окно – закатила глаза. Если Бора не может сразу же позабыть высокую блондинку в короткой джинсовке и топе, оголяющем живот, то это не значит – что какие-то там появились чувства. Но Хандон уж очень любит Бору дразнить, зная, как она не переносит шаблонные фильмы про долго и счастливо. Бора начала продумывать ответную колкую шутку, но не успела. – О, вот она! – радостно проговорила Хандон. Суетливо скомкала карту и бросила через окно на пассажирское сидение. Минджи тащила в двух руках наполненные пакеты. Хандон подбежала к ней, помогая донести. – Ты чего так долго? – Бора тоже вылезла из машины. Выкинув недокуренную сигарету, она начала выискивать в пакетах воду и пиво. – Очередь, – Минджи смахнула взмокшие волосы с плеч. Сняв с запястья резинку, она наспех завязала волосы в высокий хвост. – Много кто на выходных едет загород, а эта заправка самая близкая же. Хандон начала загружать купленное в салон и багажник, а Бора, откупорив крышку от литровой пластиковой бутылки, едва не выпила половину. Минджи, переведя дух, сказала: – Кстати. К нам присоединится попутчица. Через пару минут она подойдёт. – Чего? – удивившись, Хандон, сидящая в машине, посмотрела на Минджи. А Бора будто бы пропускала всё мимо ушей. Попутчица так попутчица. Веселее будет. Однако: – Это ты как её подцепила? – Бора бросила минералку на коврик. Туда же докинула пару банок холодного liberty ale. – Да просто разговорились в очереди. Оказалось, тоже едет на фестиваль. Но её кинули те, кто должны были довезти, поэтому она собиралась возвращаться в Нью-Йорк и пытаться доехать на автобусе. Ну, я и предложила поехать с нами. – Вот! – Хандон ткнула Минджи в бок. Та, подскочив, ласково усмехнулась. Перехватила хандонову руку. – Именно из-за такой доброты люди умирают от ножа маньяков. – Дон-и, – Минджи хотела сказать с упрёком, но получилось со смехом. – Я всё ещё считаю, вам нужно поменьше смотреть ужасов, – Бора плюхнулась обратно на сидения, наблюдая за взаимодействием девушек. Нет, Боре не было неприятно; это такое ощущение надоедливое, когда долго находишься в компании счастливой пары, будучи одной. Отношения не созданы для меня, – каждый раз говорит Бора. Или просто нет кого-то, с кем бы отношений захотелось. – А по мне, так ужасы это культовая вещь. Внезапно вторгшийся голос на звучание бархатный и низкий, таким воображают песню летних июньских вечеров. Таким если шептать на уши – вся спина изойдётся в мурашках. – Вот и Шиён, – тут же приветствует Минджи. Боре только предстоит повернуть голову, чтоб встретиться со знакомым взглядом из-за розовых стекол. Но вместо Бора встречается с прищуренным взглядом искрящихся эмоциями тёмных глаз. Неожиданно. Бора прикусывает нижнюю губу. – Какое совпадение, – щебечет Бора. – Прямо судьбоносное. Шиён стоит на расстоянии от машины, но Бора ощущает её незаконно близко. – Вы знакомы? – спрашивает Минджи. Только теперь Шиён разрывает с Борой зрительный контакт. – Я украла её газировку, – отвечает за Бору Шиён, на которую устремлены все взгляды. – Если такое можно считать знакомством – то да. Минджи себе под нос шепнула «без разницы» и указала Шиён садиться назад, а сама ловко запрыгнула на водительское. Она подобрала брошенную Хандон карту, выровняла скомканные линии и начала изучать дорогу. – Что ж, теперь ты знаешь её имя, – посмеиваясь, Хандон мельком оборачивается на Бору – прибывающую в смешанном состоянии. – Так, значит, Шиён? Я Хандон. – Приятно познакомиться, – она забирается в джип, а Бора тем временем теснится на другую сторону, освобождая место. – А ты? – удерживаясь за крышу, Шиён словно над Борой нависает и не спешит нормально сесть. – Бора, – вкрадчиво и по слогам. Шиён каждую букву ловит, запоминает, забирает. И она выглядит настолько довольной, что Боре желается её тут же поцеловать, чтобы убрать это выражение лица, от которого секунда за секундой только дурнее. – Да залезь ты уже! – не выдерживает Минджи. – Потом пофлиртуете, – заканчивает за неё Хандон. Бора второй раз – но не последний за день – закатывает глаза и фыркает. Шиён послушно усаживается на мягкое сидение, осторожно захлопывая дверь. Очки висят, цепляясь за ворот топика. На который Бора, пряча взгляд, смотрит. Это же как надо было повезти, чтоб эта девушка отправилась вместе с ними в Новый Орлеан на рок-фестиваль. Минджи вставляет кассету – не любит ездить в тишине, – выруливает с парковки. Из колонок раздаётся Билли Айдол. – Не ожидала меня снова увидеть? – наклонившись, тихо спрашивает Шиён. – Следишь за мной? – вторит ей Бора. Чужое дыхание ненароком опаляет плечо. И так невыносимо жарко, куда Шиён ещё. – Конечно, – уверенно кивает девушка, – я так сильно разозлилась, что ты забрала у меня клубничную газировку. Если бы была другая – простила. Но клубничная! Это ни в какие ворота. На фоне Хандон что-то рассказывает Минджи; слова сливаются со словами из песни. Но Бора слышит отчётливо только речь Шиён. Может, потому что она оказалась слишком близко – то ли специально, то ли неосознанно пододвинувшись. – Значит, ты внезапно тоже любишь клубнику? Дневное солнце в мельчайших деталях позволяет увидеть – несколько маленьких родинок на загорелой коже, едва заметный шрам под глазом и эти подведённые таинством и задором глаза. Радужки у Шиён под лучами очень схожи с крепким коньяком. Бора запоздало пьянеет от ранее выпитого пива. – Думаю, что мне полюбится клубника, – почти шёпотом отзывается Шиён. – Примерно такого же вкуса сейчас твои губы? Музыка делается тише. Минджи, прежде, чем Бора откроет дрожащие от усмешки губы – определённо клубничные, – громко спрашивает: – Шиён. Ты вроде обещала рассказать, как получилось, что тебя кинули? А то Хандон мне не верит. Хандон на это активно закивала, мол – подозрительно это всё. – Без проблем, – Шиён выпрямляется на сидении. Отодвигается от Боры – и даёт той спокойно вздохнуть. До Нового Орлеана примерно девятнадцать часов.