Находка

К выходным я выветрилась. А вот засосы Ширао на шее, укусы Кея, следы Мэла и Йоши – нет. Папа переживал, что всё это будет на мне. Но когда увидел ребят на пороге… Его заразительный хохот бесценен! Чикао только глазами хлопал на моё поведение. – Это как? – Это привет, папа. Хотя бы, привет! Я тут тортик купила, за чайком и поговорим. – чаепитие прошло привычно-необычно. Потому что Чикао замазывал парням «боевые раны», а папа выпытывал шепотом, откуда? Все дружно решили, что лучше бы им «покоцанными» дома не показываться. Меня же на порог и не пустят! Пустили, хотя внимательные взгляды матерей и сестёр замечали все мелкие огрехи, выпытывали в уголке подальше все тайны и смотрели радостно-радостно. Но радость эта неприятная. У двух из четырёх – будто мелкий торговец пытается выдать дешёвую безделушку за бесценок, и это ему удачно получается сделать. Отвратительно. Я не хотела, чтобы Кей и Эш видели мои гримасы, поэтому выходила на улицу «отдышаться». Но они находили и замечали, один за другим. – Всё настолько плохо? – спросит смирившийся Кей. – Они считают тебя вещью. Как. Как можно так… – Значит, всё ещё не так плохо, как думалось. – и что же ему думалось?! – Зато они согласны наверняка на помолвку, свадьбу, женитьбу… На всё согласны. – «…Потому что уже ничего не ждут». Фраза так и повисла в воздухе, невысказанной, но читаемой. – Почему? – губы еле слушались меня. Я была в гневе похлеще того, что был от индюка. В тихом неверном гневе. К человеку, которого я так люблю и ценю, вот так относятся! Его же семья! А его близкий друг, возможно, что и парень, смотрит так понимающе, что хочется врезать его брату за уничтоженную самооценку в детстве и смирение перед безразличием для родных сейчас! Ширао… Он потому и спокойный вечно, что тушил в себе гнев. О! Он знал с самого начала, что я не люблю такие эмоции. Но он же прятал это не только от меня! От всех! Если Кей ходил грустным, осознавая всё это, то Эш просто отринул семью также, как они отринули его! Меня радовало только, что Мэл – единственный ребёнок и психику ему не успели поломать. Потому что не появись я на горизонте в начальной школе – он тоже был бы сломлен. Но его родители хотя бы приняли тот факт, что он такой, какой есть, что он вечно ходит в нашей компании и что он собирается в ближайшем будущем взять меня в жены! Йоши… Йоши уже пройденный путь. Там «взрослые» строили матримониальные планы сразу. Поэтому за младшенького и не переживали, и не терзали разговорами, и даже, вот удивительно, не расспрашивали обо мне. Но тут… Меня спасает только льдина в ладошках, которую я попеременно прикладываю ко лбу. Я не хотела, чтобы они видели моё выражение лица. Я не хотела, чтобы они знали, чтобы получили подтверждение воочию. Я не хочу разрушать их и так зыбкие отношения с родителями. Весь день пролетел как в тумане. В тумане гнева. Под вечер, когда мы разошлись по домам, я отпросилась у отцов на вечернюю прогулку. Я всё никак не могла успокоиться. Во избежание форс мажоров, заранее сменила внешний облик, на ходу переодеваясь. Да, рубашка и куртка были великоваты, но подобрать размер заранее не так просто. Штанишки подошли в самый раз. На этот раз я – мальчик. Мне просто хотелось понять… Эх. Мне уже ничего не хотелось. Побыть не в своей шкуре? Звучит вульгарно даже в мыслях! Не в своей тарелке? Так я и не еда! Фмф… Кошачий нос уловил запах гари. Откуда он? Не моё это дело, надо убираться отсюда подальше. Проверенным способом, с удобным набором причуд, взобралась на крышу высотки. Этажей двадцать? Где-то так, я не считала. Город сверху прекрасен, тьма спустившегося вечера и огни дорог успокаивают и уносят вдаль. Но лишь возвращаюсь к мыслям – глухая тоска и злость давит изнутри. За что им так достаётся? Почему их не могут ценить так же, как и первого ребёнка, как и всех их сестёр? Почему возлагают неподъёмные надежды, когда не сделали и сотой их части? Всё это очень тяжко… Ветер трепал короткий хвостик блондинистых волос на затылке. Пару прядей всё же выбиваются и мешают взгляду, но это даже приятно. Волосы сейчас мягкие, так что щекочут щеки. Тоже успокаивает. Внезапно крыша стала местом откровенной драмы. Люди, ночь на дворе! Какого лешего, вы творите?! На самом краю, противоположном моему, стоял взъерошенный паренёк. Лет 14-15, не больше. Трусит головой и руками, а вместе с ними и его кудряшки сбиваются ветром. Стоит у самого края, через ограду перелез. Собрался прыгать? Я уже не удивляюсь. За сегодняшний день я успела столько раз проклясть мысленно и впасть в ступор реально, что уже не удивляюсь. У него вполне могут быть веские причины. И, возможно, это не моё дело, меня не должно тут быть… Но это моё дело. Пока неизвестный, другой, парнишка пытался уговорить не делать глупость, я решала вопрос на две сотни – каким способом я могу быстро к нему приблизиться, перехватить за шиворот или поймать уже в падении? Есть ли хоть что-то нужное? Как же неудобно выяснять свои пределы уже в самом деле! Нос снова уловил запах гари вдали, поэтому, чтобы не мешал, я преобразила его в обычный. Парень в ту же секунду с силой оттолкнулся от парапета крыши. Кто-то на фоне заорал так, что уши закладывает. Но рефлексы не дремлют. Так что я бросилась, пардон, бросился за экстремалом. Сила вздыбилась внутри, находя точку выхода в реальность. Миг – его глаза расширены и видят меня перед собой. В их отражении я ловлю фиолетовый отблеск перьев. Миг – хватаю мальца и нас закручивает в потоке воздуха. Надо выровнять падение, иначе я не смогу плавно раскрыть крылья для нормальной посадки. Миг – внизу, совсем далеко, виден отблеск синевы. Что это? Тоже огонь, понимаю я. Вот и источник гари. Как же без канона, чтоб его! Только злодеев мне и не хватало на упрямую голову! Миг – что-то в темноте движется прямо на нас с земли. Приближается, я пытаюсь отклониться, но крыло почти хрустит от напряжения воздуха и ветра. Не получится, мы столкнёмся в воздухе, где у меня нет преимуществ. Парень опускает взгляд вниз, его зрачки расширяются ещё больше. Я тебя понимаю, чувак! Мне тоже страшно! Миг – нас ловят и грубо тормозят. Ястреб, вот кто ловит. Теперь понятно, почему я не смог разглядеть его. А ведь уже почти расправил крылья! Надо скрыться, иначе мне грозят проблемы. Как там?! «Круг снова может замкнуться»! Личное предсказание на пару недель вперёд! Миг – я вырываюсь из хватки, бью воздух крыльями и взмываю вверх. Страх захлёстывает с головой, но на это нет времени. Я слышу свист перьев рядом. Быстрее. Быстрее! Крылья жгутся болью, но я вырываюсь из капкана. Миг – всё ещё опасно. Выше, выше, выше! А отсюда спикировать куда-то вдаль, чтобы не нашли среди однотипных домиков и складов. Миг – резкий свист в ушах, их закладывает от высоты и перепадов давления. В глазах мутнеет, но надо двигать крыльями, иначе разобьюсь. Двигай, птичка! Чтоб тебя, Феникс! Сколько причуд объединилось, чтобы создать сначала огненное оперение, а затем натурально схлопнуться в перья?! В фиолетовые перья! Какой же температуры мог быть огонь, если дал такую окраску! Миг – я падаю. Не могу пошевелить ни одним крылом. Меня закручивает, мотает в воздухе, как в центрифуге. Вот это я понимаю, космонавтов штормит! Чтоб ещё хоть раз в жизни… Да кому я вру?! Это офигенно! Осталось только выпрямить падение и я скроюсь. Миг – земля приближается, страшно. Что я сломаю себе первым? Ноги? Руки? Лицо? Что? Крылья! Они всё же не выдерживают такой изматывающий первый полёт. И я как наяву слышу хруст. Мысли на долю секунды пропадают в агонии. Торможу уже чисто на рефлексах, подключая все защитные причуды, что только есть. Меня катит кубарем ещё метров десять по асфальту. Это… ААААА!!! Они жесть какие чувствительные! Больно, больно, больно… Быстрее регенерируй! Ох, черт, обезболивающее! Стало немного легче, но голову будто забили ватой. Я всё ещё чувствую фантомную боль, мозг её запомнил. Даже если теперь она приглушена причудой, это не освобождает от её воспоминания. А ещё крылья не могут срастись, пока я сам не направлю кость в нужный угол. Пальпация? Ох-хо… Она весьма не фантомная! Причуда выдыхается, ещё немного и я окажусь в Аду на земле! Но я успеваю соединить кости быстрее, чем жуткая агония возвращается. Регенерация лечит кожные покровы, но меня продолжает трусить от болевого шока. Никогда… Никогда больше не ломать крылья. Я же так и умереть могла! Да… Жизнь того парнишки далась мне несколькими десятками минут агонии. Но и первым полётом в ночную высь. И спонтанным знакомством, хотя бы внешним, с персонажами канона. Почему он уже с ним? Разве не позже? Рамки! Рамки! Рамки! Аах… как же болит фантом! Сил встать не было. Одежда Тиши, как и все вещи, сейчас лежат в схроне около дома. Про него даже парни знают… Парни! Я же выключила передаваемость эмоций?! Если они пережили это со мной… Боюсь, они сами выдернут мне по пёрышку. В минуту. Но нет, всё на мне. И перья, и эмоции. Жуть. Непередаваемая жуть. Ужас падения и эйфория полёта смешались настолько близко, что я не видела сейчас грани. Меня саму смешало, смяло и пронесло так, будто тяжелогабаритный грузовик врезался на скорости. Пожалуй, ещё никто так не описывал падение и силу притяжения. Ха-ха, какие мы остроумные, Тиша! Ни встать, ни взять! А ведь встать я и не могу – всю трусит. Я не заявлюсь сутра пораньше на порог к ребятам! Нет. Это не выход. Но и показаться такой отцам – явное упущение. Что делать? – Нашел. – меня пробил озноб от осознания. Я задумалась. Я не сверилась с окружением. Я не следила за тем, кто вокруг. Я в заброшенном складе, в который влетела по инерции. И здесь меня никто не найдёт, чтобы помочь. Никто… Существовал бы Мистер Никто отдельно от меня! Может, помог бы по доброте душевной и заинтересованности крыльями. Но я создала этот образ сама и никакой вежливый джентльмен мне не поможет… – Эй, открой крылышки-то. Почему так знакомо? «Держись!» Я услышала это во время падения, не разобрала. Но слышала. Даже сквозь ветер. И слышу сейчас… Ястреб. Какая же ты любопытная, находчивая птица… – Ого… Ты как? Ничего не сломал? – я мальчик, точно. Птенчик, блин! – Н-нет. – язык не слушался, прилип к нёбу. В горле пересохло и я закашлялся. Мне подали бутылку с водой, самую обычную. От неё пахло только заводскими добавками, ничего лишнего. Ни снотворного, ни яда, ни глушителя причуд. Не знаю, каково на запах последнее, но ничего подозрительного я не чуял. – Пей уже, это обычная вода! – недовольно прозвучало сбоку. Крылья рефлекторно сжались в кокон от страха. Зачем так пугать?! Что б же его! Почему я до сих пор не проверила окружение?! Тихо, тут только я и эти, двое. Злодействуют на ночь глядя? Снаружи до перьев дотронулись и я вздрогнул. Они всё ещё чувствительные. Моё первое оперение чувствительное, как первый пух. Крылья задрожали, рука убралась прочь. Но я потихоньку их расправлял, когда жажда пропала. Постепенно расправлял во всю ширь, чтобы дать передышку мышцам и суставам. В темноте горело две голубеньких точки на уровне глаз взрослого мужчины. Это и были глаза. Только у меня ещё муть и вижу я плохо от страха. – Не сломаны. – отчитался Ястреб. – Вот это ты конечно фигуры в небе устроил! Зачем бросился следом за Нейфом? – Нейф. Никогда не слышал, не знал, не участвовал. Тот парнишка. Так его могут звать. – Он хоть жив? – прошептал я. Горло болит. Кричал в небе, пока падал? – Жив, конечно! Разве могут быть сомненья? – и этот крылатый показательно поднял крылья, давая простор перьям. Я смерил его недоверчивым взглядом. Зачем так выделываться? Или это настоящий Ястреб? Вроде, было много фанатских слухов, что у него, ух какой, простор внутренний, но разгуляться пташке не дают. С Даби отжигает? Что-то у меня сегодня каламбур на каламбуре. Точно головой ударился. Но она цела, а меня плющит. – Что, не знаешь?! – вот это удивление! Я бы и сам округлил бровки, но лицом пока двигать больно. Эфемерно больно, потому что причуды защитили от удара о землю, но наше воображение дорисовывает всё подсознательно, если только достаточно сильно поверить в боль. Я поверил. Потому что до этого не падал с высоты… сотни метров? Двух сотен? У меня глазомер пока не настроен на высоту и её отметки. – Не знаю. В жизни тебя не встречал, с ножом ты на меня не бросаешься, значит, насолить тебе тоже не успел. Отлично. – удивление росло. Играем? Хоть чем-то я должен отыграться за эту боль! – А были случаи? – ох, я тебя не знаю, но твоё любопытство в голосе меня не обманет, хотя и слушать тебя в эмоциях не желаю! Я точно тогда свихнусь. Потому что он, черт возьми, полжизни терпит адскую боль на теле! Потому что я не хочу слышать даже отголоски… Мне и своей на сегодня хватило. – Мистер, вы бы ко мне не приближались так. Было, всё уже было. Кроме парочки хмырей, которых пришлось укоротить, потому что моё тело – только моё. – было дело. Но тогда я была девушкой. Девочкой, поправлю себя. Ястреба слышать в эмоциях уже тоже не хочется. Он слишком яркий, слишком читаемый. Слишком. Густой настолько, что всё горло заливает патокой – вдохнуть нечем. Зато подтвердила глубину внутреннего мира. Глубже, чем у меня, чем я мог бы выдержать. Попытался приподняться, но крылья перевесили и я шлёпнулся на пол обратно. От поджигателя снова раздался смешок. Сравниваешь нас? И хрен с тобой, но мне надо найти новый центр тяжести и встать на ноги! Крепкая рука сбоку поддержала и я всё же на ногах. – Фух… А ведь говорила, что это легче лёгкого! – пробормотал я под нос. Игра началась. Чешир прячется в улыбке, без глаз наблюдая за Соней и Мартовским зайцем. Алиса спокойно спит в гостях у братьев Траляля и Труляля. Их пластинка ещё не спета! – Хм? Кто же это тебя подтолкнул сигать с крыши без подготовки?! – то, что надо, крылатый! Хотя, кто бы говорил? Сам сейчас в перьях! – Не важно. У неё получилось, у меня – тоже. Пусть не с первого взмаха, но неплохо. – И это мягко сказано, пацан… – пробубнил теперь Ястреб. Тоже первый полёт не удался? Сочувствую, это больно. – А где твои родители? – уже громче добавил он. – В лучшем месте, которое только сыщется в мире. – папа и отец точно сейчас дома, а это самое лучшее место. Хотя звучит двояко. Попадёшься? – Даже так? – вот теперь меня немного кольнуло виной. Такой ностальгический взгляд у мужика вызывать совсем не хотелось. Но просто примем за аксиому, что жизнь этих двоих с детства была не ахти. – Ты… Тебе есть, где заночевать? – о да, я готов посоревноваться в скептичности такого решения с Даби. Им. Нельзя. Вести. Меня. К. Себе. Я же могу и выдать, и предать, и привести, и хрен-ещё-знает-что-сделать! – Так есть? – стоит он на своём. – Всегда есть. – и я показательно встряхнул крыльями. Мальчика я рисовала лет на семь-восемь, так что вполне хорошая картинка должна быть в его глазах. – А что-то более надёжное… чем твои крылья, есть? – герррой! Даби сейчас дырку в стене прожжёт! Так, убрать от него пёрышки подальше, убрать… – Страшно? – усмехнулся он, заметив мои телодвижения. Или крылодвижения? У! Как меня достала разнонаправленность и тупость собственных мыслей в момент критического страха! И что ты хочешь от меня услышать?! Нет, дяденька, совсем не страшно, только горячевато, а я баню и сам горазд устраивать?! – Перья мне ещё нужны. Ночи холодные вообще-то, так что лучше бы мне сохранить их все! – У! Почему я язвлю ему в лицо?! Он же спалит меня к ходячим грибам и прощай Феникс! На это мне лишь усмехнулись более широко, убрали огонь, но вытянули из правого крыла пару перьев. Одно перекочевало к Ястребу. И он дотронулся к нему подушечками пальцев. Меня скрутило пополам от ясности ощущений. Перья тут же вернулись в крылья. Я бы попробовала дать эти пёрышки своим парням, но… Никому о фиолетовых крыльях знать не стоит. Я засветила их перед этой парочкой, а сложить два и два они сумеют легко. – Ты что и в детстве был таким чувствительным? – спросил темновласый у Ястреба. Он. Спросил. У. Ястреба. Мир свихнулся? Мне сниться кошмар и я проснусь в кровати от тормошения папы? – Так вы… Вдвоём? – это прозвучало так по-детски обличительно, что мне самому хотелось смеяться. Громко. В голос. Истерично. Возрадуйтесь, фанаты, ваши мольбы услышаны! Нет, это просто бред уставшего мозга. Бред же? – А что? – легко и просто спросил Ястреб. Мужик, у меня разрыв шаблонов, дай срастись, а? Не понимая как так случилось, но я иду ночевать к ним. Идти не долго, Даби проходит в подъезд, Ястреб уже намеревается взлететь, но вспоминает обо мне и хватает под руки. Нет, парень, нет! На меня сегодня хватит! Мне весело улюлюкают на ухо и мы взмываем в небо. Перед глазами проносятся отблески тёмных окон и бетонные промежутки между ними. В какой-то момент мы замедляемся у, ещё не запертого, окна и меня вталкивают внутрь. Затем слышу шаги за собой и отхожу в сторону, чтобы не мешать прибытию. Через пару минут входная дверь в коридоре почти бесшумно открывается и шаги повторяются, но уже с другим весом. Он тяжелее, звучит громче в шагах. Весь вечер до полуночи я пребываю в искреннем непонимании, что делать и как быть. Меня кормят, поят, уже не расспрашивают, отправляют в тёплую ванну и дают одеться в чистое. Растянутая футболка с попугаем. Серьёзно? Даби на этот мой взгляд только приглушенно смеётся и фыркает в сторону Кейго. Сам пернатый отводит взгляд, но тоже улыбается. Мда, они шутят за мой счёт, хотя всё должно быть наоборот. Но я отправлю в счёт выплаты возможность спать под крышей, тёплый душ и неплохую еду. Что ещё для счастья надо? Разве что прижаться под бок к своим… Но чего нет, того нет. Ястреб думает, что это какой-то знак. Этот мальчик похож на него. Не внешне, разве только цветом волос. Но он тоже живёт на улице, рискует каждый день умереть и спасает человека. Первого ли? Поэтому он решает привести его к ним. Разве смог бы он запомнить дорогу тогда, когда и идти мог еле-еле? Затем это стало каким-то небольшим испытанием и сюрпризом. Помочь? Защитить? Оставить на ночь? Глаза недоверчивые-недоверчивые. Всё проверяет, везде заглядывает, принюхивается. И успокаивается только за едой. Удивляя этим даже Даби, потому что ты уязвим, когда ешь, спишь или… Ну, ему это ещё не грозит некоторое время. Малыш ест аккуратно, знает манеры и не торопиться. Но видно, что жутко голоден. Значит, семья всё же была. Или тот, кто вышколил до черепных привычек, до подкорки. Второй вариант мыслей пугает и я тут же от него отказываюсь. Он не выглядит несчастным или приниженным. Только уставшим, удивлённым и, самую малость, благодарным. И это малость отзывается внутри пониманием, что всё же помог. Хотя бы на одну ночь. Улыбка сама расплывается на губах, когда видишь растрёпанные светлые волосы, фиолетовые крылья, как их негатив, и серьёзный, недоверчивый взгляд на детском лице. Бросает чуть ли не в хохот! Но лучше не злоупотреблять. Обижать мальца не хочется. Он засыпает на полу, хотя я предложил ему и кровать, и диван. Скручивается комочком перьев и крыльев. Защищается. Даже во сне защищается! Он знает такое положение крыльев – сам нередко использовал раньше, когда ещё не знал, что перья можно разбросать вокруг и отправить в смертельный танец в любой момент опасности. Это немного ранит воспоминаниями. Даби пристально наблюдает и за мальчиком, и за ним самим. Хорошо, что они уже выговорились друг другу за очередным стаканом виски в очередном баре тёмных улочек. Проводит параллели? Пускай, я сам сейчас их провожу. Осторожно дотронуться до беспокойной морщинки на лбу, до мягких волос, поглаживая успокаивающе. Снится ли ему его семья сейчас? Потому что лицо разгладилась в улыбке, такой открытой, такой до боли знакомой улыбке. Ему так улыбалась только мама. Он ещё помнит её улыбку, хотя и сам не уверен в этом. Даби тоже садиться рядом, а затем резко подхватывает ребёнка на руки. Что он сделает? Он не был против такого гостя, хотя сначала казалось иначе. Но что-то такое… Что-то во взгляде видно. Он разглядывает его лицо. Так же пристально, как иногда вглядывался в него самого. Проводит пальцем по вновь возникшей морщинке на лбу. И снова улыбка. Кто-то слишком любит думать во сне! Согласный хмык застывает понимающе в воздухе комнаты. Они уже давно научились друг друга понимать в таких мелочах. Но… Большие тайны скрываются за большими дверьми. И от них пока нет ключей. Сотни связок ключей на стенах высотой в сотни метров, у него даже есть крылья, чтобы достать до самых верхних, но это не значит, что они точно подойдут. Даби уносит мальчика на кровать, зазывает его за собой. Всё же человек уязвимее всего во сне и Попугайчику не стоило об этом забывать. Я проснулась… Ах да, проснулся. Я проснулся… Где? Не там, где засыпал, а это уже сбивает. Мягко, не пол. А ещё я дышу кому-то в рёбра. Измена?! Если парни это узнают, меня убьют, закопают, разрежут на восемь маленьких Тиш и не предадут огню прощения. Формально, всё это формально и эмоционально, но будет если не больнее, чем реально со мной это проделать. Надо возвращаться. Папа сто процентов не находит себе места, возможно, уже поставил на уши Феникса и всю округу. А это «два и два». Возможно, я параноик. Но меня пугает раскрытие. Раскрытие пугает всегда. – Проснулся? – а это уже мне в затылок прохрипели спросонок. Почему. Я. Не. На. Полу?! – Там, где ты уснул, холодно и неудобно. Даби перенёс тебя на кровать. – перо вам в глотку, что он сделал?! Он?! Это какой-то неправильный мир. Неправильный Ястреб, неправильный Даби и неправильные пчёлы. Где мой Пятачок, который выстрелит сперва в зад, но потом спасёт?! Пришлось подождать пока меня выпутают из одеяла. Заметка на будущее: никогда не укрываться одеялом, когда у тебя на спине крылья. Запутаешься в кокон. Меня накормили, дали еды на дорожку и пожелали хорошей дороги. Всё это сделал неправильный Даби, потому что Ястреб заперся в спальне и только прокричал издалека прощание. Я уверена почти на восемьдесят из ста, что он будет смотреть на меня из окна. Подъезд выходит на их окна. Вышла, сразу же за угол дома. Не самый спокойный район, но мне и не важно. Зайти в первый попавшийся парк, взлететь. Далеко же меня закинуло! Мои ориентиры дома где-то за километр отсюда! Может, и все два. Но крылья ощущают это как пять! Их надо тренировать и это будет непросто. Подхватить тайник, достать одежду и телефон. Быстрое переодевание, до чего же забавно видеть мальчика в довольно большой для него юбке, я уверена в этом; полсотни сообщений и звонков на экране. Ох, ты ж… И все от папы и отца. Феникс они не подключали. И это хорошо, но это будущий шантаж. Придумать достойную отговорку? Никаких вариантов! Тайник снова полон мальчишеской одежды, а я устало бреду домой, радуясь, что крылья скрылись вместе с обликом парнишки. Надо будет посчитать на досуге, сколько масок я уже перепробовала: от детской безымянной версии себя до пробежек по городам Никто, а затем и вчерашней ночки. Проверила окружение, сверилась со зрением и слухом. Обоняние подарило неприятную новость – на мне остались запахи Ястреба и Даби. Облик сменился, но кожа-то нет! Мне надо в душ. – И где же ты была?! Единственный мой выходной и тебя нет дома! Где ты была этой ночью? – раздельно проговорил Иоши. Да… Вот он, авторитет. Я думала, что первым взорвётся Йоши. Нееет, куда там ему! – Пап, успокойся, – есть, голос не дрожит, слёзы не текут, брови не нахмурены, – вчера был трудный день. Я вышла вечером проветриться. Успокоиться не смогла, да, признаю, бродить ночью незнамо где – не лучшая из моих идей, но я хотя бы не стану воспламеняться в ближайшее время. – у меня шок, какое воспламенение?! – Извини, но мне надо в комнату и в душ. Ночь тоже не была простой. – меня поймали за руку и развернули. Он смотрел горько, будто не узнавая. – Что… Что случилось? Вчера? С тобой? С ними? Что?! – Случились их двуличные родители, братья и сёстры. Я вспылила, не перед ними, но вспылила. За ночь остыла. На меня никто не напал, не обокрал. – Тогда откуда запах? – спалилась! Ну почему ты такой чувствительный даже без причуды усиления?! – Меня… У меня появился новый друг, который выслушал и накормил. От стресса съедаешь больше, чем мог бы. – Иоши расслабляет хватку и свою спину. Но вслед я чую взгляд. Будто он и сейчас разглядывает мои скрытые крылья, видит каждое перо и с силой их сдавливает. Ложь всё ещё тяжкий груз для меня, так что легче говорить обезличенную правду, на которой невозможно сплоховать. Душ привёл мысли в порядок. Через пару часов поезд в Токио. Чикао скармливает тот самый рулет и успокаивает не переставая. Иоши, видать, вспылил и на него. За что? От нервов? Не хочу портить их жизнь. Тихо прикрыть дверь, сумка с вещами в левой руке, в правой – телефон. – Подвезёшь меня, Рогатый? – А ты в городе, Инферно? – раздаётся гулкий бас из трубки. Всё забываю делать звук тише, когда звоню ему. Случайный знакомый, который неплохо водит машину и всегда готов подвезти за приятную компанию в игровом. – О! Ты тоже видел ту фотку, да? – Ты знаменита, что сказать! Откуда тебя забирать? – «Лесной тир». – Понял, еду, буду минут через пять, я недалеко. – Жду. – он подъедет минута в минуту обещанных пяти. Распахнёт галантно дверцу изнутри и приглашающе постучит рукой по сиденью. – Запрыгивай, подруга! Мы сегодня не забираем твою компанию? – обычно я просила его об этом заранее, но нет. – Нет. Сегодня ты подвезёшь только меня. – фразы получались ломаными. – Что стряслось? Так допекли однокласснички? – с ухмылкой предположил он, следя за дорогой и онлайн-указателями пробок. – Вообще-то я к ним и еду. Просто вчера был трудный день, трудный вечер и более-менее спокойная ночь. – Ночь?.. – с намёком спросил он. – Должна когда-то и в моей жизни быть «ночь»? – также с намёком подтвердила я. Что полностью опровергло его теорию застукать меня в чьей-то постели. Такая уж у нас предыстория, что он именно надеется поймать, и чем чаще я подтверждаю, тем недоверчивее в этом он. – Уже спасаешь мир от зла? – с бесхитростной улыбкой продолжал Рогатый. – Представь себе! Я вчера действительно помогла одному бестолковому человечку продлить жизнь. – руки на руле тут же сжались с силой, а не менее напряженный взгляд на пару мгновений был скошен прямо на меня. – Ты это… не шутишь? Ты не часто про такое шутишь. – попытался объяснить свою догадку он. – Этот мир так жесток к тем, кто не может к нему приспособиться… Ты замечал, как много людей гибнет вокруг? А ведь героев – пруд пруди. Но и они не успевают. Так, на каждого человека в мире нужен свой герой, который будет вытаскивать тебя из бездны. Но это же невозможно… – меня снова растрепали по волосам. Это уже даже не раздражает. – Хей, у тебя есть целых четыре героя, если я не ошибаюсь и ты не завела себе ещё парочку? – вот это я понимаю пророк! – Что, я прав?! – А ты думал! Конечно, прав. Ты тоже для меня сегодня герой, потому что я успею на поезд и мне не придется менять билет, тратиться и… – Не купить на обед лишний пакетик риса? – продолжил он. Кто-то явно напрашивается в друзья. Но пусть сидит в знакомых, мне и своих «друзей» хватает. – Точно. – А почему ты опаздываешь? Обычно ты педант и на встречи бежишь быстрее скоростного? – папе надо поучиться у Рогатого вытягиванию информации. Он – спец в этом вопросе. – Говорю же, ночь относительно спокойная. А утро бешеное. – Ты вернулась домой под утро?! Представляю, какой разнос тебе устроили! – Не то слово. Закормили рулетом так, что меня точно скоро разнесёт на километры вдаль. – он хохотнул с этой нехитрой шутки, но уже не смотрел так беспокойно. Всё же бывают хорошие люди. Хотя бы к тебе они относятся хорошо, а это отлично. Он высадил меня у входа на станцию, обнял одной рукой и уехал вглубь моего родного города. И пусть Рогатому повезёт с Атьерой, хотя бы за эту доброту и открытость. Но она снова не станет ему уступать и они снова перегрызутся, как кошка с собакой. Как злющая кошка и уставший вконец лабрадор. Меня резко обняли со спины. Кей. Я опять не слежу за окружением. – Что-то случилось? Ты задумчивая. – Нет ничего. Где остальные?.. – пускай они все ни о чём не жалеют. Потому что заслуживают хорошей жизни с хорошими людьми рядом.