The nail that sticks out will be hammered down

В Ямагучи не было ничего особенного. Не поначалу. Он не был каким-то экзотическим красавцем, в отличие от Ойкавы, с его безупречным лицом, с правильными пропорциями, с высокими скулами, острым подбородком, светлой кожей и его стильными волосами, не говоря уже о его великолепных глазах, которые, казалось, отвлекали всех, кто не был с ним знаком и слишком долго смотрели на светло-коричневые шары. Он также не был каким-то темным, сексуальным богом, в отличие от Куроо, вокруг которого всегда была аура, кричащая о его игривости, чьё тело выглядело как мокрый сон любой девушки чьи глаза прожигали дыры в людях, когда он концентрировал на них внимание . Нет, у него была кожа человека, который, казалось, никогда не переживал период полового созревания, сохраняя вокруг себя какую-то детскую атмосферу: его щеки были довольно пухлыми, а веснушки выделялись на фоне загорелой, почти золотой кожи, в то время как мягкие каштановые волосы обрамляли его лицо вокруг больших глаз, но он был далеко не таким красивым как другие товарищи по командам, таким как Акааши и Сугавара, не был таким милым как Хината и Кенма, и он совсем не выделялся красочными и разными выражениями лиц, как Ноя и Танака. Он не был сильным, а довольно худым, даже худее Цукишимы, хотя и работал над улучшением формы, может быть, даже больше, чем другие, но прямо сейчас координатных изменений не произошло. Он был довольно высоким, но ничто по сравнению со Львом или даже лучшим другом парня, вышеупомянутым блондином. Помимо подачи, которая была оружием, которого все боялись из-за разнообразия, которую Ямагучи медленно развивал, например, даже начал контролировать свою траекторию, что в сочетании с тем фактом, что это было поплавком в прыжке, было достаточно, чтобы люди беспокоились о нем, когда он был задействован в матче во время подачи, он был довольно средним, его тело ещё не слушало его. Нет, он все ещё был слишком неуверен и нуждался в дополнительных тренировках. В отличии от других постоянных игроков, черт, остальной части команды, у него не было прирожденного таланта, с которым можно было бы работать, только его собственная сила воли и , возможно, также отчаяние. Это было то, что Ойкава ценил больше, чем показывал. Человек, который пытается добраться до вершины голыми руками, был человеком, которого он знал слишком хорошо. Но кроме подачи Ямагучи ничем не выделялся ни во время, ни вне матчей. Он просто был. Казалось, что каждый в команде должен играть свою роль. Савамура был прочной основой, на которую можно было положиться, а также был тем, кому все могли доверять и просить совета. Асахи был асом, сильным, сосредоточенным, но он представлял чувствительность команды, будучи просто мягким гигантом. Танака был, как правило, быстрый и сильный, может быть, немного опрометчивый, но он всегда был рядом, чтобы поднять моральный дух своих товарищей по команде. Чудной дуэт, в котором была вся гордость и счастье команды, их выходки всегда вызывают улыбку на лицах. Сугавара, поначалу казался мягким и нежным, но был довольно хитрым, знал свою команду лучше, чем кто-либо другой и всегда был готов помочь, когда на них оказывалось большое давление. Ноя, как следует его прозвищу «божественный хранитель Карасуно», был тем, кто мог вернуть почти любой пас, если ему дать время приспособиться, но он также был человеком большой страсти и сочувствия. Потом была «незаметная группа», три второгодки, о которых люди, казалось, забыли, но постоянные игроки знали хорошо. Когда Суга был в стороне запасных, они предлагали, критиковали и меняли стратегии, они были глазами и ушами Карасуно, те, кто помогал винтикам вращаться быстрее, помогал машине быть более эффективной в целом, особенно Энношите, который показал, что у него есть все, что нужно, чтобы стать великим капитаном. Цукишима, хотя сначала он выглядел безразличным, тот факт, что даже в напряженной ситуации он мог использовать логику, а не инстинкт, заставлял опасаться их защиты. Вне матчей он был рассудительным и холодным. Но Ямагучи никто не замечал. Он не очень часто говорил, чтобы стесняться этого, но он действительно поддерживал свою команду как мог. Его просто нельзя было запомнить в долгосрочной перспективе. Он был средним... А в том, что люди ошибались, решили оба сразу. Потому что, как только они его увидели, было что-то, чего они не могли понять, что-то в парне, который привлек двух капитанов, как мотыльков, привлеченных к недавно обнаруженному пламени. И Ойкава, и Куроо не возражали против пожара.