Часть 8
16 декабря 2020 г., 21:15
Куроо смотрел на свои пальцы с пустым выражением лица. Ойкава сказал ему, что узнал от Даичи из Карасуно, что Ямагучи имел странную привычку ходить в ванную каждую ночь. И нет, он буквально просто пошел туда, может быть, вымыл лицо и руки, а потом сразу же вернулся спать. Это было странно, Ямагучи был странным, и это еще больше привлекло внимание Куроо.
Они договорились, что Ойкава встретит веснушчатого парня в ванной, потому что, как выразился Ойкава, Куроо «стал бы слишком раздражать и слишком отвлекаться и просто трахнул его в одиночку». Конечно, любопытство Куроо привело не только к простому результату, например, к попаданию в штаны Ямагучи, но он действительно, очень желал его, особенно после того, как увидел, как он вытягивает свои длинные стройные ноги, напрягая мягкие бедра,
Наблюдая, как он жадно пьёт из бутылки с водой, весь в поту, щеки покраснели (Куроо мог подумать о том, чтобы положить что-нибудь получше в рот Ямагучи, но он должен был держать эту мысль при себе. В конце концов, он не хотел выглядеть как извращенец, не так ли?), и, конечно же, после того, как он несколько раз наклонялся, чтобы поднять упавший волейбольный мяч, и, черт возьми, это классная задница, выглядит так хорошо...
Куроо улыбнулся самому себе. О да, он не мог дождаться, пока Ойкава приведёт их добычу, человека, который их заинтересовал.
И ему не пришлось долго ждать. Прошло пару минут, прежде чем дверь распахнулась. Другой втолкнул фигуру, и после того, как дверь была закрыта, и комната снова погрузилась в темноту, к которой привыкли глаза Куроо, он разглядел покрасневшего веснушчатого Ямагучи и немного более растрёпанного Ойкаву, когда старший закрыл дверь.
Он облизнул свои губы, когда Ойкава встал позади Ямагучи, положив руки на бедра парня и вызывающие глаза, когда он посмотрел на Куроо. Лицо Ямагучи ненадолго повернулось к Ойкаве, но вскоре его взгляд снова упал в пол. Куроо просто не мог больше сдерживаться. Скорее, он не хотел.
Куроо встал, не отрывая глаз от изящного изгиба шеи Ямагучи, и, как только он подошел достаточно близко, он коснулся ее губами, ощущая тёплую, тёплую кожу, которую он там обнаружил, такую же веснушчатую, как и все остальное тело.
– Ч-что..?, - спросил почти сбитый с толку мальчик, но было ясно, что он уже так возбужден. Куроо оставил поцелуй в месте, где плечо встречается с шеей, прежде чем попробовать языком на вкус и почти задохнулся от маленького заминки в дыхании Ямагучи.
– Хммм.., - Куроо немного приподнял голову и прикусил шелковистую кожу за ухом мальчика, прежде чем он прошептал ему в покрасневшее ухо. – Ты.. ты каким-то образом привлек наше внимание, понимаешь?
Он говорил медленно, и если бы не мрачные нотки в его голосе, можно было бы даже подумать, что он пьян. «Может быть, Ямагучи здесь пьян»,- подумал он про себя, вздрогнув, когда его собственные руки легли на талию мальчика, чуть выше, чем у Ойкавы, который к этому моменту просто зарылся лицом в волосы мальчика, и они, должно быть, хорошо пахли, потому что Ойкава мягко улыбался, но его глаза были темными, очень темными...
На ухо Куроо прошептали короткое и пронзительное «как», и он просто немного зарычал.
– Я сначала не заметил тебя, но ...
Он бросил взгляд на Ойкаву, и как только он произнес «но», они оба поставили перед собой задачу и начали посасывать шею парня, делав небольшие передышки.
– Но то, как ты ведешь себя, так чисто и невинно, в отличие от твоего друга, - сказал Ойкава, плавно проводя языком вверх и вниз по шее Ямагучи. Парень всхлипнул, и ни Куроо, ни Ойкава не могли насытиться этим тихим звуком удовольствия. Но они хотели заставить парня кричать. Куроо продолжил, слегка прикусив шею Ямагучи:
– И ты действительно соблазнителен, ты знаешь это? То, как ты наклоняешься так грешно. Держу пари, ты просто хочешь, чтобы все смотрели на тебя, не так ли?..
Он ждал, получит ли он от парня отрицательный или положительный ответ, но услышал лишь еще один всхлип, на этот раз приглушенный тем, что мальчик прикусил губу, довольно ясно подтвердил последний вариант.
Куроо начал теребить футболку, медленно поднимая ее вверх, оголяя загорелую кожу, которая в лунном свете выглядела почти как янтарь, и водя там маленькие круги, наслаждаясь бархатистостью под пальцами.
Он продолжал говорить мальчику на ухо, но не раньше, чем сильно прикусывал мочку. В конце концов, Куроо должен был знать, что доставляет Ямагучи именно удовольствие, потому что, честно говоря, звуки удовольствия, которые он издавал до этого момента, были божественными.
Стон сорвался с губ мальчика, и двое других остановились, глядя, как он хлопнул себя ладонью по губам, лицо стало еще краснее, чем раньше. Но этот звук, этот проклятый звук должен был стать их смертью. Ойкава издал сдавленный стон и снова принялся целовать шею Ямагучи, но рука уже начала ползти вниз, к уже видимому возбуждению парня. Ойкава, вероятно, был жесток в этот момент.
– Ох, не сковывай эти звуки, Яма-чан, - тяжело прошептал Ойкава, в этот момент целуя его плечо.
Куроо снова зарычал и просто прижался губами к губам Ямагучи, целуя агрессивно, но это, казалось, еще больше возбудило младшего. Мазохист, да?
Они целовались так пару минут, Ойкава растирал Ямагучи через штаны, и прижимал его спиной к своей груди, втирая свой стояк в задорную задницу мальчика. Но Куроо хотел большего. Его язык прошелся по губам Ямагучи, спрашивая и входя. Еще через пару секунд, когда губы терлись друг о друга, покрывая друг друга слюной, Ямагучи открыл рот, и еще один звук вырвался бы у него, если бы Куроо не проглотил его немедленно, когда его язык скользнул в мокрую пещеру, представленную перед ним.
Он хотел полностью доминировать над Ямагучи, и по тому, как веснушчатый мальчик начал мяукать, медленно двигая бедрами, как будто пытаясь решить, то ли податься вперед, задев эрекцию Куроо, то ли назад, потирая задницей о Ойкаву, Куроо понял, что получит то, что хотел.
Но он все равно хотел поиграть еще немного перед главным событием.
Он начал пятиться к столу и отстранился от поцелуя, когда его спина ударилась о твердую поверхность, золотые шары все еще наблюдали за струей слюны, соединяющей их рты, и Ойкава тоже заметил это, глядя на него полузакрытыми глазами.
Ойкава начал расстегивать молнию на Ямагучи, но сейчас он принял решение. Он хотел пометить парня. То, как он хныкал, определенно возбуждало, но он хотел видеть загорелую, веснушчатую кожу Ямагучи, покрытую следами укусов и синяков. Ему хотелось оставить фиолетовый засос на шее, груди, может быть, и на бедрах тоже, понравится ли это Ямагучи? Он выглядит как человек, который мог бы...
Ойкава открыл рот и прикусил пульс Ямагучи. Он вонзил зубы в плоть, стискивая челюсти все сильнее и сильнее, поскольку только стоны удовольствия резонировали в комнате, теперь, когда Куроо прекратил трахать Ямагучи языком.
Ойкава отстранился, не снижая давления, зная, что это наверняка оставит след. Он отодвинулся на секунду, просто чтобы нырнуть обратно, чтобы пососать то же самое место, двигаясь выше,чтобы он мог повредить всю эту янтарную колонну кожи.
Ямагучи рванулся вперед, уткнувшись лицом в грудь Куроо, и задрожал от мурашек, пробежавших снизу вверх по его спине от действий Ойкавы.
Он прошептал что-то почти неслышное, и Куроо замурлыкал.
– Ну-ну, говори погромче, стены толстые, кроме нас никто ничего не услышит~.
Ямагучи снова вдохнул, почти хрипя:
– А-а-опять! Пожалуйста, хнгх~!
Его голос скрипел, но Куроо уже исчез. Его руки схватили подол футболки Ямагучи, и после того, как Ойкава неохотно оставил шею Ямагучи, он стянул футболку через голову, бросив ее на ближайший стол, руки поднялись, чтобы обхватить грудь Ямагучи, а рот Ойкавы теперь переместился на другую сторону шеи, чтобы отметить его, чтобы все знали, что он их, чтобы они увидели, что они с ним сделали...
Куроо начал ласкать розовые бугорки, которые он нащупал на груди мальчика, улыбнулся, когда они быстро затвердели под его грубыми ладонями, и эта улыбка только становилась шире, когда Ямагучи немного ах-ах-ах.
Ойкава снова оторвался от шеи Ямагучи и посмотрел на Куроо. Ямагучи лишь слегка вздрогнул, когда Ойкава сделал шаг назад.
– О-Ойкава-сан...? Н-нет!.. Больше, А-ах!, - сорвался стон с губ Ямагучи, когда Куроо немного наклонился пососать его соски, водя по ним языком, кусая их и успокаивая боль, облизывая.
Ойкава просто «тц»- и провел рукой сверху вниз по веснушчатой спине, представленной ему.
– Ах, так, тебе очень нужно... Как маленькая шлюха,не так ли? - спросил Ойкава, сначала слегка почёсывая ладонью, потом сильнее, пока не оставил на спине младшего красные отметины.
– А-а...!, - Куроо сильнее втянул воздух. Ямагучи нравится, когда его обзывают, не так ли?
– Эй, я-ма-гу-чи, ты хочешь нас? Расскажи нам..., - попросил Куроо, отрываясь от чужой груди и поворачивая его, прижимая задом к краю стола и встал рядом с Ойкавой, рука собиралась потереть его собственное возбуждение. Куроо даже не заметил, насколько сильно он встал, поэтому он позволил мягкому, глубокому звуку покинуть его, когда он гладил себя через штаны и нижнее белье. Ох, как ему не терпелось оказаться внутри Ямагучи, чтобы полностью уничтожить его своим членом...
«Еще чуть-чуть», подумал он. Затем Куроо встретился глазами с Ойкавой, тот кивнул и без слов сказал Куроо, чтобы он просто делал то, что он хотел сделать сейчас.
– Ну, скажи нам, или ты не придешь сегодня вечером, - сказал он, положив другую руку на бедро. Ямагучи широко раскрыл глаза, нахмурив брови. Он дрожал, но выглядел так чертовски мило: маленькая полоска слюны в уголке рта, щеки полностью покрыты красным, волосы слегка растрепаны, а руки прижаты к груди, чтобы сохранить то достоинство, которое у него осталось.
Но пара глаз, смотревших на него, сквозь него, прямо в бездну самых темных мыслей, какие только мог вызвать его разум, они что-то там пробуждали. Ямагучи хотел боли.
Он хотел почувствовать боль, хотел получить резкую пощечину, хотел, чтобы его избили, чтобы он почувствовал себя зажженной спичкой с обоих концов, он хотел, чтобы Ойкава полностью унизил его одними словами, хотел, чтобы Куроо грязно разговаривал с ним, пока его мозг не станет мягким, а тело не превратится в тающее месиво.
Он слышал, как кровь ревела у него в ушах, но он хотел этого, он хотел этого так сильно.
– Пожалуйста! Я буду... Я сделаю все, что угодно! Пожалуйста, Прикоснитесь ко мне м-больше...!, - сказал он, почти съежившись от нуждающегося тона в своем голосе, но держа себя в руках.
Ойкава моргнул. Один раз. Второй. Его осенила идея. Он начал улыбаться, кривая усмешка расползлась по его лицу, когда он представил, что хочет сделать. Он подтолкнул Куроо локтем, давая понять, что собирается что-то сделать. Затем его взгляд снова упал на Ямагучи, чьи руки теперь сжимали край стола, на который он опирался всем своим весом. Слишком мило...
– Неужели сейчас? Ну, тогда почему бы тебе не залезть на стол, на четвереньки, Яма-чан?,- Ойкава был уверен, что это добавит сладкого оттенка его едва скрываемой похоти. Он был так возбужден, что это было слишком весело. Но Ойкава хотел знать больше, хотел знать, как Ямагучи отреагирует на то, что он собирается с ним сделать, на то, что они собираются с ним сделать.
– О...хорошо... - пробормотал Ямагучи и повернулся, медленно поднимая ногу, чтобы взобраться на стол, но рука на его плече, медленно поглаживающая его, жар этих ловких пальцев Ойкавы, почти слишком сильный для Ямагучи, остановил его именно там, где он был, мышцы застыли на месте.
– Не так быстро, - Ойкава бросил взгляд на Куроо и, ради всего святого, молился, чтобы Куроо получил сообщение, которое он пытался передать только через зрительный контакт.
Куроо тоже кивнул и скрестил руки на груди, затем заговорил, тихо и четко:
– Сначала разденься для нас, шлюха.
Его тон звучал почти как приказ, но вибрация его голоса и то, как согласные срывались с языка, напомнили Ямагучи кошку. Впрочем, сама просьба...
Он хотел быть хорошим для них, хотел быть их хорошей маленькой шлюшкой.
И вот, покраснев и смутившись, но чтобы не возбудиться, Ямагучи медленно снял штаны и нижнее белье одним махом. Может быть, ему стоило немного подразнить их, подумал Ямагучи, когда одежда достигла уровня колен и остановился.
Если он будет дразнить, его накажут? Ямагучи вздрогнул, но на этот раз не только из-за голода в этих двух парах глаз, которые были прикованы к нему, но и потому, что он хотел быть наказанным. Нуждался этом.
Затем он медленно вытащил одну ногу и провел ладонями по ее гладкой поверхности. Ямагучи хотел было подколоть себя, когда поймал взгляд чистой похоти в глазах Ойкавы, но язвительный комментарий Куроо заставил его понять, во что он ввязался:
– О, наша шлюха пытается дразнить нас? Ох, надо наказать этого плохого, плохого мальчика... Как ты думаешь, Ойкава?
Ойкава улыбнулся, и почему-то это почти напугало Ямагучи. Он любил это, любил покалывание, пробегающее по всему телу, любил адреналин, пульсирующий в крови, замедляющий его мыслительный процесс, заставляющий его сверхсознательно воспринимать все, что происходит.
– Я думаю... Что мы должны просто взять его, но... Ну, мы не хотим причинять боль нашему мальчику, даже если он был непослушным, - и просто так, он наклонился к уху Куроо и что-то прошептал в него. Куроо приподнял бровь, но его член дернулся от этой мысли. Затем Ойкава сказал что-то еще, и оба взгляда вернулись к Ямагучи, теперь уже полностью обнаженному, все тело раскраснелось, особенно член, который выгибался вверх, предварительная сперма медленно капала на его веснушчатый животик.
И именно в этот момент Ямагучи должен был понять, что ему конец.
Он стоял на четвереньках, на столе, член Куроо, тихо отметил он про себя, у его лица, большой член, темный и набухший, вены выступали по всей длине. Ямагучи должен был бы подумать, что это странно - иметь член перед лицом, но все, что веснушчатый мальчик мог сделать, это медленно облизать губы. «Каково это на вкус?» -предложил его переполненный похотью мозг, и Ямагучи издал слабый стон.
Его ноги были слегка раздвинуты, и Ойкава провел рукой по мягкой поверхности веснушчатых бедер, наслаждаясь теплом кожи. Ойкава слегка наклонился, рука поднялась, чтобы взять в ладони ягодицы Ямагучи и нежно сжать их. «Какая хорошенькая попка», - подумал Ойкава, ущипнув одну из них.
От прикосновений Ойкавы к его бёдрам у Ямагучи перехватило дыхание, но его внимание снова вернулось к Куроо, когда упомянутый мужчина мягко схватил его за волосы, но достаточно сильно, чтобы заставить Ямагучи посмотреть на него.
– Скажи мне, как сильно ты хочешь этого, как сильно ты хочешь мой член, шлюха, - пробормотал он, мрачно, золотые глаза почти полностью поглотила темнота.
Ямагучи издал жалобный звук в горле (и Ойкава тут же снова ущипнул его за задницу) и заговорил:
– Т-ты... Пожалуйста, вставь его..?, - Ямагучи подумал, что его собственные слова были вульгарны, но вид того, как он смотрит вверх с жадностью, широко распахнутый для протекающей длины другого, был, вероятно, еще более неприличным.
Куроо позволил дрожанию всего тела пройти мимо него, прежде чем крепче сжать волосы Ямагучи рукой, которую он держал в волосах, и использовать другую, чтобы направить его стояк в открытый горячий рот другого.
Когда головка члена коснулась языка Ямагучи, Куроо застонал. Это было так хорошо, так тепло. У него была только секунда, чтобы подумать о том, что это, вероятно, был первый минет Ямагучи, но у него не было достаточно времени, чтобы обдумать это, поскольку веснушчатый мальчик проглотил весь его член за один раз.
Куроо застонал, закрыв глаза, и ударил Ямагучи по затылку, не встретив никакого сопротивления.
«Никакого рвотного рефлекса, да?..»
Но все же он не хотел причинять вреда мальчику, поэтому, сделав пару вдохов, Куроо спросил, почти беззвучно, чтобы расслышать:
– Могу я..?
Он двигался медленно, осторожно, чуть-чуть вращая бедрами. Ямагучи пошевелил губами, словно пытаясь что-то сказать, прежде чем вспомнил, что у него в гребаном горле член, Боже милостивый, и просто промычал вместо этого, вращая языком по всей длине, случайно царапая зубами нежную плоть, но не обращая на это внимания, когда Куроо начал толкаться в его рот, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее.
Куроо был почти очарован шишкой, которую его член сделал в горле мальчика, но ему это нравилось в любом случае.
-Это... ха-ха-ха, ты маленькая, непослушная шлюха! Т-возьми мой д-а-член, вот так, м-м-м!
Ойкава наблюдал за ними, почти загипнотизировано , прежде чем вспомнил, что хочет сделать. Он снова ущипнул обе ягодицы, прежде чем раздвинуть их пальцами, только чтобы показать маленькую розовую дырочку. Он посмотрел на нее и на то, как она напряглась в том же ритме, который Куроо использовал на губах младшего. Восторженный стон слетел с его губ, и, почти потеряв самообладание, он примкнул к ожидавшей его дырочке, обводя языком край, который теперь был очень тугим, но ненадолго. -
Ямагучи попытался застонать, когда почувствовал, как что-то горячее и влажное прижалось к его дырочке, но не смог, не с Куроо, погруженным так глубоко в него, поэтому он просто напевал вокруг старшего, изо всех сил стараясь не потеряться в удовольствии, которое начинало переполнять его. Довольно скоро этот язык, этот проклятый язык, начал плескаться у входа, едва прорвав его, прежде чем внезапно он начал входить и выходить в быстром темпе, и, как заметил Ямагучи, почти как запоздалая мысль, с тем же темпом, что и эрекция Куроо во рту.
Но это было уже слишком, жар скапливался в животе Ямагучи с пугающей скоростью, когда Ойкава коснулся места, которое почти заставило Ямагучи закричать. Это было слишком хорошо, так хорошо, он не мог ... он не мог больше терпеть... он не выдержит ... он-
Ямагучи кончил, просто так, запрокинув голову достаточно, чтобы вытащить Куроо изо рта, и застонал, закрыв глаза так крепко, что слезы, образовавшиеся там, потекли по его щекам.
Сердце бешено колотилось в груди, голова раскалывалась. За всю свою жизнь он не кончал так сильно...
Ойкава остановился, удивленный, когда теплые струйки спермы покрыли стол. Неужели Ямагучи только что...
Он посмотрел на Куроо и увидел широко раскрытые глаза, которые, вероятно, отражали его собственные. Ямагучи все еще тяжело ругался под ними, но.....
Они хотели большего.
Хотела заставить его кончить, пока он не закричит, пока не выкрикнет их имена, не попросит их кончить ещё...
Ойкава прорычал. Он наслаждался тем, как дрожащее тело Ямагучи просто застыло от этого дикого звука.
– Какой грязный мальчишка... Мы не говорили, что ты можешь кончить, - промурлыкал Ойкава, любуясь тем, как эти очаровательные темные глаза расширились от ужаса.
Куроо крепко вцепился мальчику в волосы, так крепко, что боль была так приятна, но Ямагучи издал сдавленный всхлип, когда чья-то рука тяжело опустилась на его задницу. Удар.
И вскоре за ним последовал еще один.
Это было наказание Ямагучи, и он уже чувствовал, как его щеки начинают гореть, но это было так хорошо, пожалуйста, О Боже, п-пожалуйста, Отшлепай меня сильнее, Ойкава~!
И после еще пяти шлепков и двух болезненных рывков за волосы, от которых у него снова слезились глаза, Ямагучи снова стал твердым, мышцы напряглись, чтобы удержать его.
Куроо заметил эти тощие руки и понял, что они вот-вот сдадутся, поэтому он просто посмотрел на Ойкаву и пробормотал: «Новая поза»
– Иди сюда, шлюха, - мрачно проворковал он, взяв на руки мальчика-зажигалку и сам забравшись на стол, подполз к Ойкаве поближе. Ойкава выглядел немного растерянным, но все понял, как только Куроо посадил Ямагучи, который только что позволил Куроо грубо обхватить его руками, в сидячее положение у себя на коленях, немного выпятив задницу.
– Как ты думаешь, шлюха? Ты заслуживаешь, чтобы тебя трахнули после всего, что ты сделал, а? Отвечай, шлюха!, - его руки на бедрах мальчика напряглись, и Ямагучи был уверен, что они оставят синяки. Он захныкал, но прошептал так быстро, как только мог:
– П-пожалуйста!.
Ойкава пощупал его задницу еще раз и спросил:
– «Пожалуйста», что, Яма-чан?
Ямагучи закрыл глаза, все его тело теперь стало ярко-красным, когда он сказал дрожащим голосом:
– Пожалуйста, трахните меня...
Куроо ущипнул его за бока, и Ямагучи издал слабый визг, сорвавшийся с его покрасневших губ.
– Громче, шлюха!
– Пожалуйста, трахни меня! Вы оба, наполните меня!, - закричал Ямагучи, обвивая руками шею Куроо.
Ойкава усмехнулся и поднес руку ко рту Ямагучи, раздвинув губы и положив пальцы на розовый язык мальчика.
– Ах, молодец, Яма-чан! Теперь лижи.
Всхлипнув, Ямагучи сделал, как ему было сказано, покрывая пальцы так хорошо, как только мог, особенно когда эти пальцы, длинные и сильные, двигались так быстро, ударяя по задней части его горла несколько раз, получая высокий стон из Ямагучи каждый раз, когда они это делали.
Через несколько минут (и после того, как Куроо сделал своей задачей покрыть всю грудь Ямагучи следами укусов) Ойкава вытащил пальцы, посчитав их достаточно влажными для того, что он собирался сделать дальше.
Глаза Ямагучи закатились, когда он почувствовал, как палец медленно входит в него. Но что бы там ни говорилось в книгах, больно не было. Было не больно, когда Ойкава двигал им, и не больно, когда он трахал его.
Он едва почувствовал легкую боль, когда вошел второй, издав тихий стон, когда два пальца резали его, заставляя кольцо мышц приспосабливаться, медленно, но верно.
Куроо укусил его за ключицу, и Ямагучи застонал, уткнувшись лицом в плечо и шею старшего. Это было так хорошо, он чувствовал себя таким полным, но он хотел больше, больше, больше.
Ойкава вставил еще два пальца сразу, и Ямагучи потянул, его голос был смесью боли и удовольствия, потому что ему понравилось чувство, которое давали ему четыре пальца.
Но Ойкава понимал, что четырех пальцев недостаточно, особенно когда в мальчика будут входить сразу два человека, поэтому он просто сунул туда большой палец, и отверстие медленно приспособилось ко всей руке Ойкавы.
«Должен ли я...?»- спросил себя Ойкава, но когда Ямагучи застонал, его мозг просто сказал «к черту», и Ойкава засунул всю руку в анус мальчика, не сводя глаз с кольца и того, как оно все поглощало. Его рука была покрыта теплом, и плотные стенки мальчика сжимали его почти до боли.
– Я-я н-не могу, дела-HХ, положить его в..,п-пожа-пожалуйста!, - Ямагучи заплакал, задрожал, мышцы натянуты слишком туго, и приятно настолько подавляющим он был, потому что Ойкава снова поймал это место и его рука коснулась его и заставило увидеть бедного парня белое-
Ойкава проявил милосердие, когда Ямагучи снова отошёл, медленно, пыхтя и постанывая от этого зрелища, его собственная кожа с каждым мгновением становилась все горячее, вытащил руку. Дыра была оставлена широко открытой, рыхлой.
Двое старших подумывали остановиться, но Ямагучи все еще был тверд, и они хотели трахнуть его так сильно, что это было практически невозможно. Ямагучи выгнул спину, поднял лицо, его блестящее, мокрое от пота и слез, красивое веснушчатое лицо.
Куроо посмотрел на дрожащего мальчика и впервые с начала этого приключения заговорил мягким, нежным голосом.
– Ямагучи, ты уверен? Ты справишься с нами, Тадаши?..
Ямагучи всхлипнул и крепче обнял Куроо за шею, наполнив комнату этим: «да, да, да»
Ойкава положил свои руки на талию Ямагучи и медленно погладил кожу, массируя ее, словно успокаивая парня,который просто умолял, чтобы его взяли. Бедный мальчик, он просто хотел доставить удовольствие двум старшим, просто хотел быть хорошим мальчиком, не так ли?
– Веди его, Куроо, - прошептал Ойкава, голосом столь же мягким, сколь и полным похоти.
Куроо кивнул и медленно приподнял бедра мальчика, только чтобы взять его и Ойкаву члены и держать их вместе в одной руке, другой помогая Ямагучи опуститься над ними, наслаждаясь растяжкой, все время постанывая, всхлипы «больше» срывались с его губ. Он слишком устал, чтобы связать фразу воедино, но ему было так хорошо рядом с этими двумя, и, как только они достигли дна, Куроо повернул бедра, побуждая Ойкаву сделать то же самое.
Они работали вместе, толкаясь глубоко и быстро, и, услышав близкие крики Ямагучи, они поняли, что попали в его сладкое место головками.
Они продолжали толкаться в парня, руки Куроо сжимали его, как будто он был спасательным кругом, Ойкава шептал ему на ухо, покусывая его, и как только Ямагучи достиг сухого оргазма, он просто сжался так сильно, что Куроо просто толкнул его бедрами, и Ойкава вытащил, чтобы погладить его членом по веснушчатой спине.
Когда Ямагучи выкрикивал их имена, звуки удовольствия приглушались. Куроо кончил внутрь, а Ойкава ему на спину.
Все трое тяжело дышали, и Ямагучи чувствовал, как бьется его сердце во всем теле, как пульсирует кожа, как болят мышцы. Ямагучи упал спиной на Ойкаву, старший поймал его и крепко обнял. Куроо присоединился к ним, но оба были контужены, услышав тихий звук.
Казалось бы, после всего того, что они сделали, ничто не могло удивить двух капитанов, но в тишине комнаты, все трое в большой куче на столе, на котором они трахались, ради Бога, Ямагучи, зажатый между ними, они услышали легкое фырканье и ритмичное дыхание.
– Он только что...,- тупо спросил Куроо.
Ойкава просто кивнул, глядя на мягкое, измученное выражение лица парня.
Затем он неохотно высвободился из объятий, позволив Куроо откинуться назад, полностью лежа на столе и просто глядя на Ямагучи.
После всего, что они сделали, после того, как они только что довели бедного мальчика до оргазма три раза, он просто выглядел как ангел, чистый, невинный, как будто он только что упал с небес.
И они знали. Только взглянув друг на друга, Ойкава Тоору и Куроо Тетсуро поняли это. Они хотели мальчика, тело и сердце. Они хотели знать, как ему удавалось оставаться таким чистым, и все же он мог смеяться над замечаниями Цукишимы, как он выглядел таким скромным, но так глубоко заботился обо всех и обо всем, как ему удавалось оставаться незамеченным, когда он был таким...
Другим?
Особенным?
Странным?
Нет.
Ямагучи Тадаши был прекрасен внутри, и в этот момент Ойкава и Куроо были слишком далеки, чтобы заботиться о том, что кто-то должен был сказать. Они хотели, чтобы он действительно принадлежал им.
А взамен они будут принадлежать ему.
Это было простое, но такое, такое хорошее чувство.
Чувство заботы.
За эту неделю они многому научились, научились никого не недооценивать, не приукрашивать тихих и, самое главное, никогда не забывать, что иногда красота не является постоянной.
Они оба пришли к ошеломляющему выводу.:
Как только вы замечаете Ямагучи Тадаши,вы уже не замечаете его.
Он был каким-то уникальным, и они хотели открыть его полностью, за пределами похоти, за пределами романтики, они хотели узнать Ямагучи.
Они хотели знать только Ямагучи Тадаши и то, как сильно будет гореть его пламя, и сделать это...
Они подошли ближе. Ближе, к той точке, где слов было недостаточно, где действия почти ничего не значили по сравнению с тем, что они чувствовали.
Все было именно так...
Красивый.
