The nail that sticks out will be hammered down

Ямагучи хотел знать, что именно происходит. Он не хотел прикасаться к руке своего семпая, но она была такой теплой и, честно говоря, Ямагучи нравилось, когда к нему прикасались так медленно и нежно, он не мог ничего с собой поделать... Но когда Ойкава укусил его за ухо, краснота снова вспыхнула на его лице. Что именно Ойкава хотел от него? Почему он смотрел на Ямагучи, как будто он был своего рода деликатесом, который только и ждал, когда его съедят, и почему... Ямагучи начал становиться твёрдым. Ситуация казалась немного напряженной, но также очень хорошей, особенно когда старший вот так облизывал его ухо, и ох, как хорошо и жарко он чувствовал себя, когда голос Ойкавы стал на октаву ниже, когда он прошептал ему на ухо и, честно говоря? Ойкава мог бы попросить его убить кого-нибудь, и он бы сказал «да» хриплым голосом, но он просто не мог выговорить ни слова изо рта. Так что он просто позволил себе уйти. В тот момент он полностью убедил себя в том, что это что-то вроде мокрого сна, и Ямагучи просто хотел насладиться этим... В конце концов, зачем Ойкаве пытаться напасть на тощего, прыщавого, слабого Ямагучи? Да, это был просто сон ... Ямагучи позволил Ойкаве затащить его в, казалось бы, пустой класс, но... Когда они вошли, на них смотрели золотые глаза, которые почти светились в темной комнате. Когда дверь с тихим щелчком закрылась за ним, Ямагучи резко повернул голову, но тут же просто посмотрел в пол и расправил плечи, когда он почувствовал, как пара рук опустилась на его бедра, почти приподняв его светло-розовую футболку, но не дотянувшись до неё достаточно хорошо, чтобы сделать это. Обладатель золотых глаз встал из-за стола, за котором сидел, и, когда он подошел ближе, Ямагучи понял, что это капитан Некомы - Куроо. Он хотел ахнуть, но достаточно скоро, и, хоть убей, Ямагучи не мог решить, рано или поздно, теплая пара губ, теплее, чем у Ойкавы, коснулась его шеи. Ямагучи закрыл глаза, ожидая, что сон на этом закончится, но... Это не так. – Ч-что ...?, - попытался он писклявым голосом. Но ему было все равно. Руки на его бедрах, руки Ойкавы блуждали кругами по его коже, а губы Куроо двигались по его коже, не целовали и не кусали, а медленно и постепенно приближались к нему. Так ужасно.