Чёрное и белое

Так долго не видеть друг друга было пыткой. Звонки помогали, но всë равно не могли заменить взглядов и голоса без помех. На Окинаве было весело, родители и брат были счастливы и хотели, чтобы и Кей радовался отдыху, но тот всë время мысленно возвращался к ждущему в Мияги другу. — Можешь фоток наделать, друзьям показать. Сделать так, чтобы и друзьям казалось, что они с тобой побывали, — весело предложил Акитеру, и Кей стал фотографировать почти всë, что видел. Его не пугало то, что объëм памяти не вечный, он не удалял даже смазанные фото, желая поделиться с Ямагучи каждым мгновением своей жизни вдали от него. Спустя неделю, когда поезд подходил к перрону, Цукишима украдкой высматривал в окне знакомую макушку. Не видно... А, нет! Вот он, в толпе, ждëт! Это переполняло сердце особенно сильной после разлуки радостью. Акитеру идëт впереди с чемоданом, родители идут со своими вещами позади, и Кей в нетерпении сжимал лямку тяжёлого рюкзака. Вышли. Наконец-то. Через эту толпу было нелегко пробраться, однако всë это потеряло значение, когда Кей увидел тоже выбравшегося Ямагучи. Будто вечность прошла за эту неделю! И по взгляду видно, что парень чувствует то же. Объятия, настолько крепкие, насколько возможно. Прижать к себе и не отпускать больше никогда. — Цукки, задушишь! — сдавленно, но весело выдал юноша, в ответ на что хватка ослабла. — Я так скучал! — И я по тебе. Эти глаза... Какая же нежность в них плещется! Глядя в эти глаза, Кей отчëтливо слышал в своей голове собственную мысль: "Я дома", — так, будто произнëс это. Выстрел. Крик. Паника. Ничьих слов было не разобрать в этом шуме, в этом гуле толпы. Бежать, скорее бежать! — Кей! — послышался крик матери, и юноша хотел схватить друга за руку и побежать к ней. Но рядом только незнакомые люди. Где он? Где же? Кей и сам был близок к панике, хотел закричать. Он совершенно не понимал, что происходит, хотел лишь найти парня и уйти отсюда вместе со всеми родными. Люди вокруг бегут, крича, и не протолкнуться. Куда же он делся? Страшно, чертовски страшно. Не угадать, что произойдëт в следующий момент, не понять, в каком направлении двигаться. — Ямагучи! — Кей! — нет, это не его голос, это голос Акитеру. Хотелось крикнуть, что он сейчас подойдëт, только найдëт... ...нашëл. Истоптанное, до крови издавленное тело. Сколько человек прошло по нему, не заметив? Скольких людей стоит винить в смерти самого светлого, самого доброго существа? — Кей! Сердце пропустило удар, дыхание спëрто. Глаза покрылись влажной пеленой, но слëзы не катились. — Кей, да очнись ты! Кей! Акитеру треплет его по щекам, и не сразу пришло осознание того, что есть реальность, а что — сон. К счастью, сном было всë, кроме голоса брата. — Как же ты напугал! Никогда так в постели не метался, а тут всë вертишься и вертишься. Подожди, ты... Слëзы, что не пролились при виде затоптанного тела, сейчас катились градом. Кей спрятал голову под одеяло. Акитеру отошëл к своей койке и достал из рюкзака бутылку воды. Отпив немного, а потом осушив почти наполовину, Кей успокоился. Руки уже не дрожат, когда пальцы набирают почти выученный наизусть номер. — Ямагучи, не приходи меня встречать. Я зайду к тебе, как только отнесу вещи. — Но... — Возражения не принимаются, — Цукишима почти видел, как парень поджимает губы, и добавляет тише. — Пожалуйста. — Ладно... Удачно добраться! — До встречи!